[Динь!]
[Пациент успешно принят! Ну-ка, глянем, где наш новый... Э-э? А где пациент?] — зачитала Система устное уведомление и ещё раз недоверчиво уставилась в систему: ну точно же, статусы подтверждают успешный приём!
Кан Кэ ощутил лёгкий укол неловкости:
— Мест в основном корпусе не хватило, вот его и определили в студенческое общежитие.
Взлетев на верхний этаж, он заглянул в окна и в одной из свободных комнат действительно обнаружил новобранца.
Сгусток серого тумана в форме человеческой фигуры снова и снова пытался вырваться с койки, будто кукольно-розовые простыни жгли ему задницу. Однако кровать мягко, но непреклонно пресекала любые попытки к бегству: прямоугольный силовой барьер розового цвета накрывал дымку, не давая выскользнуть ни единой молекуле.
Древний ископаемый бессмертный, всерьёз заподозривший, что угодил в девичью спальню:
«...»
Он попытался воззвать к магии некромантии, но не ощутил ни капли доступной энергии. Едва он собрался поискать лазейку в барьере, как Кан Кэ, не торопясь, толкнул дверь и вальяжно вошёл в комнату.
— Приветствую, новый пациент. Согласно протоколу приёма, мне нужно провести регистрацию, — Кан Кэ извлёк журнал, лживость сведений в котором достигала ровно ста процентов. — Имя?
«...»
Серый туманный череп пару раз повернулся — сперва на зефирно-розовые стены, затем на самого Кан Кэ. Кажется, у новоприбывшего сложилось весьма извращённое представление о вкусах господина директора.
Впрочем, занимаясь делом, Кан Кэ порой мог временно отложить корону «короля понтов»:
— Привет. Разговаривать. Умеешь?
—... Нокс, — прохрипела туманная дымка.
[? Опять фальшивка?] — Система вспрыгнула Кан Кэ на макушку. — [Хотя постойте. N — тоже ведь кличка? Неужели «Нокс» — настоящее имя Короля-лича?]
Пушистый шарик благоговейно вздохнул:
[Неужто в нашем заведении наконец появится хоть один честный человек?!]
Кан Кэ растрогался не меньше:
— Профессия?
Серый туман опустился обратно на койку, примостившись на самом краешке:
— Я...
N уже собирался состряпать очередную чушь, но его взгляд случайно зацепился за наклейку на изголовье. Готовое сорваться с языка «бродячий неупокоенный дух» тут же встало комом в горле при виде надписи «Король-лич».
—... Я слуга Короля-лича.
«...»
Кан Кэ медленно опустил журнал.
В самом деле, за что им такое? Неужели их санаторий категорически не заслужил ни одного искреннего пациента?
Сердце Системы тоже было разбито:
[Да что ж за наказание-то! Почему все злодеи, поступая в больницу, так любят цеплять на себя маски и фальшивые личности... Хотя, логично. Разбойник и поджигатель, приволокший свою тушу в лечебницу после тяжёлого ранения, ни за что не откроет личико.]
Но в конечном счёте — это проблемы самих злодеев. Будь ты нормальным человеком, не пришлось бы шифроваться и трястись, как бы тебя не порешили!
Раненое обманом сердце директора мгновенно ожесточилось:
— Навыки, особые таланты есть?
Не одним же присмотром за ребянёй ограничиваться — тут особого ума не надо, придётся и другой работой заняться. Задавшийся этими мыслями Кан Кэ напрочь забыл, кто совсем недавно чуть не свихнулся из-за испытания с сотней детей.
«...»
Туман погрузился в задумчивое молчание.
Таланты? Знание львиной доли запретных заклинаний считается?
Нафиг-нафиг, в этом аномальном месте всё равно никакая магия не работает. Лучше выдать нечто максимально безобидное:
— Готовить умею. Убираться немного тоже.
Сердечко Системы вновь пылко забилось:
[Всё, Бать, беру свои слова обратно! Плевать, что брешет, он же готовить умеет! Заботливый мужик-хозяюшка — надо брать! Этому пациенту мы обязаны оформить прописку!]
Кан Кэ, испытывавший катастрофический дефицит кадров, мгновенно захлопнул журнал (в котором процент вранья так и остался под завязку) и по-хозяйски опустил руку на туманное плечо:
— Поздравляю. Ты становишься вторым официальным разнорабочим нашего санатория. Отныне ты числишься в отделе хозяйственного обеспечения.
В то же мгновение, когда ладонь коснулась серых клубов, хаотично разрозненные молекулы принудительно устремились навстречу друг другу. Плоть, кости и жилы начали стремительно нарастать во все стороны от точки касания.
N даже не успел переварить мысль: «Я вообще-то пациент, с какого перепугу я стал каким-то рабочим?!», как ощутил спиной мягкость матраса, а плечом — живое тепло сквозь ткань одежды:
«...»
Рабочий так рабочий, какая разница. Чтобы выжить, можно и шваброй помахать. Взвесив колоссальную разницу между собой — не способным сейчас сотвориться даже примитивнейший фокус — и этим черноволосым мужчиной, способным одним касанием вытащить с того света, Нокс без лишних возражений принял волю сильнейшего:
— Я...
— Директор!
— Разве же Системочка не говорила, что господин директор наконец-то изволил запрячь новую рабочую скотинку?!
За дверью раздался шумно-панибратский, до боли знакомый голос, моментально сбивший весь пофигизм N.
Рейвен ловким ударом локтя отпихнул идущего следом серого кота и первым влетел в комнату:
— Ну-ка, глянем, что тут за... Кого...
Голос деспота затих на полуслове.
Деспот и Король-лич глупо уставились друг на друга посреди девичьей спаленки.
Чао Цы, спрятав руки в широкие рукава, не спеша перешагнул порог, бросил взгляд на кровать и мгновенно расплылся в ядовитой ухмылке:
— Ого, знакомые всё лица!
«...»
Взгляд N застыл. На его лице прочитался такой шок, будто его только что грохнуло молнией среди ясного неба.
Узрев непередаваемую гримасу N, Рейвен наконец-то ощутил душевное умиротворение и, восстанавливая пошатнувшееся было царственное достоинство, скрестил руки на груди:
— Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! Не сам ли это Король-лич?
Чао Цы охотно включился в подколки:
— Давно не виделись! Что, братан, так конкретно скатился?
Жертва коллективной травли:
«...»
Какого черта эти двое вообще тут забыли?!
Кан Кэ с нескрываемым удовольствием наблюдал за представлением, не забывая подливать масла в огонь:
— Друзья, не путайте! Наш новый сотрудник — всего лишь «слуга» Короля-лича, а вовсе не он сам.
Рейвен всё мгновенно понял и смерил его презрительным взглядом:
— Хм.
Чао Цы ехидно прицокнул:
— М-да-а-а.
«...»
Под перекрёстным огнём взглядов двух старых знакомых весь пофигизм N разлетелся в прах:
— Я...
— Занятия окончены-ы-ы! Свобода-а-а!
— Быстрей, быстрей! Система сказала, директор нашёл нам потрясающего мужика-мамочку! Он на верхнем этаже!
— Жильцам на верхний нельзя, но прибежать поглазеть на мамочку — можно и нужно! Вперед-д-д!
«Топ-топ-топ-грохот...»
Топот десятков ног штормовой волной накатил на коридор. В следующую секунду дверь общежития с треском распахнулась:
— Мамочк... Э-э-э...
Обе стороны, некогда проходившие через пышный ритуал принесения клятвы верности, вновь встретились лицом к лицу. Но вместо трогательной сцены комнату захлестнул дикий, физически ощутимый испанский стыд. Неловкость стояла такая густая, что маленькую спаленку едва не разрывало по швам.
Застрявшие сзади ученики продолжали набиваться внутрь, точно в утреннюю маршрутку:
— Чего встали как вкопанные?! Проходите дальше, впереди полно места!
— Вот именно! Дайте на мамочку гля... Упсс.
«...»
N внезапно остро пожалел, что больше не состоит из серого тумана. Будучи бесформенной дымкой, можно было хотя бы притвориться, что у тебя нет лица и ты просто антропоморфное облако.
Рейвен, естественно, не упустил шанса вставить фитиль:
— Ха! Мамочка? Ты?!
Чао Цы сокрушённо вздохнул:
— А мамочка-то у нас с причудами и дурным характером. При прошлой встрече и пару слов перекинуть не успели, как он на нас бросился, да ещё и «проваливайте» орал. Ай-яй-яй...
Каждое слово разило наповал. Выслушивая этот поток яда, N наконец не выдержал и нацепил шипастый доспех:
— На меня наезжаете, а сами-то вы в каком отделе числитесь? В каком статусе?!
Грибочек из сельскохозяйственного отдела:
«...»
Удар Нокса нанёс катастрофический урон по площади:
— Вас тут двое! А я чётко помню, как директор сказал: я — второй официальный рабочий. Ну и кто из вас двоих до сих пор числится вне штата?!
Стажёр сельскохозяйственного отдела Чао Цы:
«...»
Сердца разлетелись в щепки у всех. Никто не собирался давать спуску противнику.
Среди летающих по комнате словесных кинжалов один лишь Кан Кэ сохранял невозмутимую, светлую улыбку:
— У наших сотрудников прекрасные, наитеплейшие отношения.
Он мягко выставил толпящихся учеников за дверь, дабы не мешать баталиям главных действующих лиц.
Спуская орду воспитанников вниз, он услышал, как коварный кот снова замутил воду:
— Ладно, так и быть, по старой памяти дам тебе дельный совет. Эти малявки-феи ведь приносили тебе клятву верности, верно? — Чао Цы прикрыл губы костяным веером. — Ириэль рассказывал: когда фея приносит официальную клятву, на теле хозяина запечатлевается особое повеление. Это одновременно и знак власти над ними, и проклятие для самих фей. Пойди к директору и скажи, что знаешь, как вернуть феям свободу и спасти их от смерти через полгода. Глядишь, выбьешь себе условия получше?
Кот суетился не просто так: он спешил выставить капкан до того, как Нокс раскусит характер директора, дабы на корню обрубить ему все шансы выслужиться.
Будучи в глубине души единственным наивным дураком в этом гадюшнике, N с ядовитой ухмылкой заглотнул наживку:
— Раз вы так печётесь об этих мелких, с какой стати мне отдавать козырь задарма? Нашёлся дурак — выкладывать преимущества за спасибо, надеясь на милость началь...
Стоп. Он опешил. В памяти вспыхнуло, как директор одним касанием повернул вспять его собственную смерть... Неужели какое-то проклятие фей станет для него проблемой?! Тогда с чего бы этому серошерстному коту давать такой совет?..
Бесшумно возникший в дверях Кан Кэ одарил осознавшего свою оплошность N ослепительной душевной улыбкой:
— Директор санатория не терпит шантажа. Поздравляю: за попытку вымогательства твой тариф проживания только что повысился.
Кан Кэ дружелюбно кивнул свежеиспечённому каторжнику:
— Сюда, я провожу тебя в твоё будущее каме... то есть, палату.
* * *
В отличие от Рейвена, Нокс не обладал гордым принципом «лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Лишь бы остаться в живых, а там хоть трава не расти...
Нокс всё же не удержался и выпучил глаза, уставившись на знакомое ложе на первом этаже:
«Это же... кровать этого щенка Бальдра?! Какого хрена она делает здесь?!»
Переведя взгляд, он заметил подвязки балдахина. Роскошная ткань была усыпана драгоценными каменьями. Этот кричащий шик категорически не сочетался со звездным шелком и платиновой кроватью, но... Разве это не самоцветы с кровати того имперского психопата?!
С абсолютно каменным лицом он уставился ещё дальше — на сочные зеленые пастбища и тучный чернозем:
—... Только не говорите, что и эту землю выдрали прямо из императорского дворца и Святилища.
Мать твою за ногу, Рейвен! Это точно дело рук Рейвена — этот безумец вечно враждовал с Бальдром! Мать его так... из-за этого дикаря и у него самого сперли ложе, а этот ублюдок Бальдр еще и вырыл яму прямо на полу его спальни!
Замахнувшись длинной мускулистой ногой, Нокс от души отвесил Рейвену пинка под зад:
— Ах ты мелкий паршивец! Ладно ты спер собственную кровать, но на кой хрен ты утащил койку этого урода Бальдра?!
Рейвен, идущий под боком у Кан Кэ и мирно ведавший с ним беседу, от неожиданного удара в спину вспыхнул как порох и с диким ревом развернулся, бросившись на обидчика.
Чао Цы упоенно аплодировал зрелищу, пока из-за своей беспредельной наглости не был втянут в драку обоими участниками сразу.
Кан Кэ, сохраняя абсолютное хладнокровие, открыл интерфейс строительства, сдал односпальную кровать из палаты Чао Цы за 800 баллов и немедленно прикупил двухъярусную койку для девичьего общежития:
— Отлично. Теперь вы сожители. Живите дружно. Понятно?
Словно не замечая трех драчунов, барахтающихся в клубах пыли, Кан Кэ отступил в сторону:
— Кстати, вот тебе подарок в честь поступления.
Он подкатил к дверям палаты двухметровую ледяную глыбу:
— Я слышал, N боготворил Богиню Ночи. — Хотя этот верный адепт только что собственноручно грохнул предмет своего поклонения. — Ты, конечно, не он, но вкусы у вас наверняка совпадают. Дарую тебе артефакт, позволяющий раз за разом созерцать объёмный и динамичный образ Богини. Это куда круче, чем собирать картинки по всему свету.
Кан Кэ продвинул ледяной кокон чуть ближе:
— Нравится?
Разглядев сквозь трещины во льду содержимое, Нокс замер. Воздух застрял у него в груди:
—... А что это за вмятины на льду?
Кан Кэ сдержанно пояснил:
— Помнишь первый пункт в том опроснике, что я тебе давал?
Нокс:
«........................»
То есть... эти дебиловатые ученики облизывали его иллюзию?!
Ха-ха. Подумаешь! Эка невидаль — поврежденная иллюзия. Лизали её там или нет — какое ему дело? Подумаешь, твой личный иллюзорный мир увидели вообще все кому не лень... Ему же поф...
Нокс:
[издаёт ультразвуковой визг]
Он был человеком, чьи эмоции редко прорывались наружу: любые крушения миров и цунами бушевали исключительно в его душе. Внешне он сохранял способность трезво размышлять: «Эта запечатанная иллюзия... если присмотреться снаружи, выражение лица Богини кажется до боли знакомым... Где же я его видел?»
Постепенно в памяти всплыл шедевр, повергший его в экстаз, и та глубокая яма, бросившая на самое дно отчаяния. Вскинув голову, он встретился взглядом с Рейвеном:
—... Та картина... Твоих рук дело?! Так эта кинувшая читателей госпожа Голубка — ЭТО ТЫ?!
Ярость вспыхнула без малейшего ветерка. Обманутый, брошенный на самом интересном месте читатель вновь кинулся на госпожу Голубку, обрушивая на неё кулаки, налитые неистовым гневом.
Получая град ударов, «госпожа Голубка» вдруг озарилась догадкой:
— Слушай! Раз ты уже у нас в санатории, выходит, мне больше не нужно выдавать по три главы каждые полгода, чтобы выкупать заложников и дань?!
Чао Цы поддакнул:
— И то правда! А мне больше не надо состряпывать сюжетный план!
Нокс: «?»
Нокс: «!!!»
Мать вашу за ногу, так вы работали в сговоре! По три главы за полгода — и вам ещё, сука, было тяжело?!
Мочить! Урыть обоих насмерть!