Плохая весть со скоростью весеннего шквала долетела до Рейвена, усердно охранявшего угодья.
Рейвен остолбенел:
— Кого сперли?!
— Директора, — Чао Цы живо изобразил руками объём. — Вот такого гигантского директора! Этот преступник засунул его в корзину с цветами и был таков!
—...? — Рейвен подозрительно уставился на кота, сводившего пальцы до размера шмеля, подозревая очередную подначку.
— Да правда же! — заверил Чао Цы. — Когда шмель садится на бутон, лепестки и то прогибаются сильнее. А когда туда шмякнулся наш крошечный директор, цветок лишь слегка дрогнул... У меня есть смутное подозрение, что этот извращенец заставит господина директора собирать для него мёд.
—???
"Это твои личные извращенские фантазии, паршивый кот!"
* * *
В глубинах хаотического пространства черноволосый Бог со смущением опустил голову.
— Собирать мёд... я и вправду не умею. Но если тебе так нужен мёд, я могу сотворить его божественной силой.
Подумаешь, мёд — экая невидаль.
Юное божество вскинуло крошечную ручку, и перед ним возник пузатый глиняный кувшин, в котором можно было бы замариновать с сотню таких же миниатюрных божков.
— Поставлю вот...
Малыш огляделся по сторонам и всерьёз озадачился.
Вокруг не обнаружилось ни столов, ни стульев, ни стен — лишь бурлящие потоки хаоса.
Это замкнутое, лишённое света пространство навевало мысли об изначальном яйце Пань-гу — том самом, о котором писали смертные в своих фолиантах.
Но даже у яйца было дно. Здесь же отсутствовала хоть какая-то опора: вокруг простиралась всепоглощающая бездна, бездонный и безбрежный океан небытия.
Несколько мгновений он заворожённо разглядывал эту обитель одиночества и мёртвого безмолвия. Хуань уж было решил, что пленник спросит: «Ты ведь тоже бог, так зачем обращаешься ко мне с молитвой?»
Однако тот быстро переключился на предельно приземлённый вопрос: куда ставить кувшин, если нет ни пола, ни стола?
Он был слишком юн. Настолько юн, что не сознавал очевидного: другое божество никогда не станет его последователем. Ему бы проявлять настороженность, а он...
Беспардонный палец бесцеремонно ткнул его, прерывая глубокомысленные изыскания:
— Как тебя зовут?
От неожиданности малыш кубарем вылетел прямо в сердцевину цветка. Тычинки облепили его с ног до головы золотистой пыльцой. Осознав, что его божественный вид безнадёжно испорчен, Кан Кэ слегка надулся:
— Имя бога нельзя произносить всуе! Как ты смеешь проявлять такое неуважение?
"Мило. Но до чего беспомощно", — подумал Хуань.
Столкиваясь с дерзостью так называемого «верующего», этот божок не ведал ни гнева, ни умения отказывать.
Как же подобное создание в будущем превратилось в Кан Кэ Баовоэра — повелителя силы и завоеваний, которого пришлось взнуздать Цепями Семи добродетелей, чтобы сделать шелковым?
Хуань догадывался о причинах. В конце концов, он и сам когда-то прошёл через период наивной, глупой слабости.
Но именно эта догадка распаляла в нём ещё большую ярость.
Если ты уже однажды сбросил оковы людской морали, став диким, свободным зверем, почему, попав в силки и получив ошейник, ты безропотно покорился?
Почему не восстал?
Почему не перегрыз горло своему дрессировщику?
Хуань едва не отвесил пинка... то есть аккуратно подхватил корзину с цветами. Заодно в пространстве Болотная ладья, отродясь не видавшем никакой мебели, он сотворил чайный столик, расставив на нём и цветы, и кувшин.
Случай из ряда вон выходящий. Хуань не нуждался в сне, отдыхал крайне редко, а в это убежище наведывался считанные разы.
Зачем загромождать место вещами, которые не понадобятся и за сотню лет?
С этими мыслями он, тем не менее, сотворил крошечную кровать размером с кубик тофу, одеяльце, которое едва накрыло бы его собственный большой палец, а затем — миниатюрный торшер, ширму, письменный стол...
Прямо внутри корзины материализовалась изысканная трёхкомнатная квартира со всеми удобствами.
"..."
Хуань погрузился в глубокомысленное недоумение от самого себя.
Черноволосый Бог, естественно, не уловил внутренних терзаний своего «последователя» — он увидел только купальню.
Глаза его на мгновение вспыхнули. Сдержав нескромный ликующий возглас, он соскользнул с лепестка на пол, одёрнул испачканные пыльцой одеяния и чинно поклонился хозяину:
— Дозволишь ли ты воспользоваться твоей обителью, дабы смыть скверну?
Хуань покосился на малявку, чувствуя, что очистить мозги не помешало бы ему самому.
Кровожадность? Грешен. Обжорство? Бывало.
Но желание подсыпать ещё пыльцы на уменьшившегося врага, чтобы поглазеть на его смущение?.. Нет, он не настолько извращенец!
— А... не найдётся ли горячей воды? — робко подал голос маленький Бог.
Хуань, витая в облаках, послушно нагрел целый ушат кипятка для своего заклятого противника.
Опомнившись, Хуань обомлел:
"!"
Да что он вообще творит?! Ему следует...
Из-за ширмы выкатилась аккуратно сложенная стопочка одежды размером меньше ногтя.
За полупрозрачным шелком замаячил крошечный силуэт: сбросив вещи, малыш мгновенно нырнул в бадейку, точно опасаясь чужого нескромного взгляда.
Хуань зажмурился с такой силой, что в глазах пошли круги — лишь бы не превратиться в вуайериста.
Нет. Он бы без колебаний уничтожил врага физически. Но глумиться над ним подобным образом...
"А разве тебе не интересно взглянуть, как поведёт себя эта кроха, если стянуть его одежонку?" — шепнул искуситель внутри.
Низко. Достойно презрения.
"Да просто шутки ради! Если не одежду, то хотя бы сапожки? Они же совсем крохотные, неужели налезли?"
Хуань медленно разомкнул веки. Взор его упёрся в аккуратно выставленные сапожки. Но не успел он их толком рассмотреть, как из-за ширмы выскользнули пухлые белые ручонки, сгребли в охапку всё барахло и утянули обратно. Спустя пару секунд перед ним предстал вымытый до блеска свеженький Бог:
— Преблагодарствую за доброту!
Хуань прижал ладонь ко лбу, давя подступающий приступ головной боли.
В голове вертелась тысяча колкостей: «Божеству не следует чинить поклоны смертным», «Пыльцу на тебя натряс я сам, с чего ты благодаришь святотатца?», «С такой мягкотелостью тебя в будущем ничего хорошего не ждёт»...
А крошечный Бог тем временем чинно уселся на подушечку, расправив полы одеяний, словно лепестки распустившегося лотоса.
Он озабоченно расчёсывал пальчиками слишком длинные пряди. Выглядело это до того мило, что возникало непреодолимое желание потискать его, чтобы тот завалился набок.
Едкие слова застряли в горле. Хуань с непринуждённым видом подцепил барахтающуюся кроху пальцами и пересадил себе на плечо:
— Держись крепче. Пора заняться делами.
Он бросил взгляд на новое оповещение от Системы и погасил тревожный красный огонек на металлическом шаре.
Раз уж прикончить этого малого всё равно не выйдет, незачем попусту тратить на него время.
А оставить врага одного в своём тайном убежище — верх безумия.
Вооружившись столь безупречными и неопровержимыми аргументами, Хуань отправлялся в путь вместе со своим пленником.
* * *
Санаторий № 133956
От былых величественных корпусов санатория, прежде напоминавших ультрасовременный мегаполис, остались лишь мёртвые руины. Среди обломков и арматуры бродили двое юношей.
Один уткнулся в светящийся проекционный экран, сканируя окружающее пространство на предмет энергетических аномалий. Второй от нечего делать легко перепрыгивал с куска бетона на кусок, надувая пузыри из жевательной резинки.
— Говорил же тебе! — надувая очередной пузырь, процедил любитель жвачки. — Нечего было спешить с обелением его репутации! Попался на глаза этому разыскиваемому — и всё, сменяли шило на мыло!
— Сдох этот дуралей — да и хрен с ним. Но у него же остался наш важнейший товар! Если его тоже цапнул этот преступник, что делать будем?
Первый парень поправил очки и, не поднимая головы, глухо отозвался:
— Уже не «если». Система всё прочесала — уравнения, оставленного у него на хранение, нигде нет. Похоже, разыскиваемый действительно уволок его с собой.
Любитель жвачки чуть не свалился с торчащей арматуры:
— Чего?! Чёрт! Да ёб твою мать!
Даже косичка у него на затылке топорщилась от ярости. Он заплясал на стальном пруте:
— Я так и знал! Грёбаный Директор 133956, кретин!
— И что теперь? Мы этот артефакт для убийства богов с таким трудом отрыли! Отдали ему на доставку, а сами потом сколько искали — ничего сравнимого по силе так и не нашли! Оставалось же всего чуть-чу...
Речь прервалась на полуслове.
Обтянутые военной перчаткой пальцы Хуаня легли юноше на загривок, лаская хрупкие шейные позвонки:
— Всего чуть-чуть... чего?
Парень оцепенел.
На его глазах стоявший напротив приятель вдруг осел, превратившись в расплывшуюся кучу гниющего мяса. Лишь всё ещё хранящая тепло голова скатилась с этой кровавой горки и стукнулась о его ботинок.
Пальцы на шее слегка сжались, источая явную угрозу:
— Ищете оружие против богов? Зачем?
Охваченный диким ужасом, парень раскрыл рот, собираясь выложить всё без тайн, как вдруг...
Дзень.
Голова погибшего спутника мгновенно превратилась в кусок пластмассы. Она скатилась вниз и насадилась лобной частью на торчащий прут арматуры.
—?!
Кан Кэ, только что освободившийся от влияния странного уравнения и спрыгнувший с плеча Хуаня, успел вернуть себе прежний облик аккурат к моменту, когда последний свидетель испустил дух. Лишь неистребимое желание сохранить невозмутимый вид удержало его от того, чтобы со всей дури не пнуть Хуаня:
— Ты в курсе, что людям нужно время на ответ?!
Тёмная фигура скосила на него взгляд. Хуань с брезгливостью смахнул витающие вокруг обрывки бесполезного уравнения:
— Я тут ни при чём. Что за привычка вешать всех собак на невинного человека?
Кан Кэ действительно не уловил колебаний божественной силы Хуаня. Но это совершенно не помешало ему выместить досаду от оборвавшейся ниточки:
— Будь от тебя хоть какой-то толк, ты не стоял бы и не хлопал глазами, пока они дохнут!
— А сам-то? — огрызнулся Хуань.
Кан Кэ попытался — и у него тоже ничего не вышло.
Ни поворот времени вспять, ни исцеляющие заклинания не действовали ни на мясную жижу, ни на пластиковый манекен.
Они опробовали весь арсенал — от призыва душ до прямого вливания божественной энергии. Но в этих пустых оболочках зарождалось лишь совершенно новое, чужеродное сознание, не имеющее к прежним владельцам никакого отношения.
Казалось, стоило этим юношам усомниться или помыслить о предательстве, как их существование немедленно стирали. Один превращался в бесформенный кусок фарша, ничем не отличающийся от обрезков на мясном рынке, а второй — в бездушный кусок пластмассы.
Будучи по разные стороны баррикад, пускаться в долгие откровения они не стали. Вступать в бой тоже не имело смысла — сил победить друг друга ни у кого не хватало. Поэтому они разошлись, каждый со своими мыслями.
Перед уходом Кан Кэ забрал с собой останки — и мясную массу, и манекен. Всё-таки в них зародилась новая жизнь, не оставлять же их брошенными на свалке.
Что же до повреждённого уравнения, то Хуань, забраковав бесполезную вещь, просто бросил его на земле. Кан Кэ же из осторожности — кабы кто другой не подобрал — забрал артефакт с собой.
Перед тем как отправиться в свой санаторий, Кан Кэ отправил сообщение Агенту 84588, вкратце обрисовав ситуацию:
[... Это уравнение не подействовало на меня лишь потому, что я обладал сознанием и способностью к самоспасению. Но что, если его применят против божества, лишённого подобной воли?]
Например... против их верховного начальника, всё ещё погружённого в вечный сон.
В ответ Агент 84588 прислал цепочку хаотичных символов, выражавших крайний испуг, и лишь со второго раза выдал связный текст:
[Более того, даже ваша сила, Старший, не смогла обратить вспять их состояние? Неужели тот, кто дёргает за ниточки, могущественнее вас?]
Кан Кэ нахмурился, успокаивая подчинённого:
[Будь он действительно так силён, зачем прятаться по тёмным углам?]
[Если судить здраво, эти двое изначально могли быть обычными марионетками, слепленными из фарша и пластика. Едва кукловод почуял неладное, он мгновенно оборвал нити.]
Ответ от 84588 прилетел незамедлительно:
[Наруходо, факты! Сейчас же отпишусь коллегам из Главного управления, пусть усилят контроль за Обителью сна.]
[Аноне, Старший...]
[Как по мне, этот преступник приносит вам удачу! Стоит ему появиться, как из крысиных нор сразу вылезают ценные улики. Может, стоит приглашать его почаще? Список выживших длинный, ему ещё резать и резать, а у нас тут расходников пруд пруди.]
Кан Кэ хранил молчание.
[Включаю на твоей Системе родительский контроль. В рабочее время — никакого аниме.]