За пределами санатория кто-то заходился в бессильной ярости. Внутри же Кан Кэ совершенно невозмутимо принял этот неожиданный подарок судьбы.
Двадцать тысяч очков — не бог весть какие деньги, у него даже желания не возникло подняться и пересчитать их. Перевернувшись на другой бок, он собрался спать дальше.
— Вставай! — прорычал Рейвен. — Разве сейчас не рабочее время?! Верни мою лейку!
Ладно, его заставили копаться в земле. Ладно, принудили к сверхурочной работе. Даже то, что у него украли кровать, еще можно было проглотить. Но почему этот изверг забрал у него даже лейку, сделанную из двухсотдолларовой пластиковой бутылки?!
Кан Кэ со вздохом открыл глаза и вызвал интерфейс строительства.
— Лейка... Ладно, купил новую. А теперь иди работай.
Рейвен решил, что его протест увенчался тактическим успехом, и на время удовлетворенно отступил. Однако ровно через полминуты он снова примчался с поля и со всей дури грохнул кулаком по каркасу кровати.
— Мне нужна была лейка для душа, а не эта хрень для полива цветов!
Треск! Бум!
Кровать рухнула.
Ложе, прослужившее своему владельцу меньше двух часов, превратилось в груду щепок.
Кан Кэ так и остался лежать в самом центре этих руин. Медленно разомкнув веки, он устремил на мгновенно притихшего Рейвена мягкий, но отравленный ядом взгляд и не спеша расплылся в миролюбивой улыбке.
Настоящий хозяин кровати сглотнул.
— Ты... ты только не кипятись. Может, её ещё можно починить.
Рейвен бегло осмотрел обломки. Одеяла и матрас были насквозь пробиты щепами расщепленных деревянных опор, а многослойные алхимические формулы выгорели наполовину.
—... Не кипятись, всё поправимо.
Изодранные в клочья матрас и постель спасти уже не удастся, но это не проблема.
— Я пойду и принесу тебе кровать Святого сына, — выпалил Рейвен.
Бесплатная покупка — тоже покупка. На этот раз он был готов притащить в санаторий кое-что получше.
— В Святилище Света полно сокровищ... — Заметив, что Кан Кэ сохраняет абсолютно равнодушное выражение лица, он тут же сменил галс: — К тому же в заднем саду святилища Аврора, где живет Святой сын, используется земля, привезенная прямо с Белого острова.
Кан Кэ молча разглядывал Рейвена несколько секунд.
— Засчитаю тебе это как служебную командировку. Вернись до конца смены.
Лишь бы было на чём спать, он не привередлив.
И к чему злиться на этого гриба-интроверта? Грибу и так нелегко: после смены ему ещё впахивать сверхурочно, отчёт-то до сих пор не дописан.
Подумав об этом, Кан Кэ снова открыл интерфейс строительства и щедрой рукой выкупил настольную лампу, которую ранее обменял на инвентарь.
Установив на простом письменном столе защитный светильник стоимостью в девяносто девять очков, Кан Кэ с легким вздохом покрутил головой.
Работник совершает покушение на директора, а тот в ответ добровольно создает для него самые комфортные условия для сверхурочной работы. Найдет ли кто во всей Вселенной руководителя лучше, чем он?
— В командировку отправишься во второй половине дня, — добавил Кан Кэ. — А до обеда выковыряй из разбитой кровати все драгоценные камни, какие сможешь. Позже обменяем их на деньги.
* * *
Тем временем на пыльной грунтовке, ведущей из провинции к столице империи...
В густых, высоких зарослях дикой травы у обочины ютилось около десятка человек.
Одежда на них превратилась в рваное тряпье, тела покрывала засохшая грязь, а на изможденных, истощенных лицах от голода и жажды непрестанно дрожали потрескавшиеся губы.
Единственным человеком, выглядевшим чуть получше остальных, была маленькая девочка лет пяти-шести.
Она прижималась к худой, костлявой груди матери и доверчиво хлопала глазами:
— Мамочка, если мы будем ждать здесь, мимо правда проедет священник из святилища и вылечит нас?
Мать устало угукнула, не сводя налитых кровью глаз с главной дороги. Так утопающий в полном отчаянии хватается за соломинку:
— Проедет... Мы выживем. И ты будешь жить...
— Карета!
Сорванный, хриплый вопль прервал её тихий шепот.
— Золотые узоры Бога Света! Это карета из святилища! Живее! Перекройте ей дорогу!
Мужчине с охрипшим голосом даже не потребовалось договариваться до конца: все, кто только что беспомощно лежал в траве, наперегонки бросились вперед. Спотыкаясь и падая, они устремились к белой карете, совершенно не замечая окружавшего её строгой шеренгой отряда святых рыцарей.
Когда человек понимает, что обречен, он перестает бояться смерти.
Рыцари обнажили клинки, громко приказывая грязным оборванцам убираться прочь и не тревожить экипаж. Однако беженцы, точно мотыльки, летящие на огонь, вслепую пробивались к карете:
— Святой отец! Святой отец, умоляю, спасите!
— Бог Света! Если в твоем сердце осталась хоть капля милосердия, защити мою дочь! Она еще совсем кроха, она ни в чем не виновата! За что ты проклял её, за что ниспослал кару чумы?!
— Помилуйте! Сжальтесь над нами!
У беженцев не было ни оружия, ни брони — они напирали лишь своими хрупкими, истощенными телами. Те, кому не хватало сил, падали под ноги сородичам и прямо из пыли отчаянно били поклоны.
Малышка не понимала, что делают взрослые. Она знала лишь одно: мать с силой потащила её за собой на колени, и разбитые чашечки отозвались острой болью, а когда мама прижала её голову к земле, лоб сильно ударился о камни.
Взрослые кричали и бились за право жить, а она, свернувшись в крошечный комочек на дороге, дрожала и плакала от страха и боли.
Непонятные, жуткие слова забивали уши:
— Чума?! Вы подхватили Черную смерть?! Проклятье! Оттесните их! Не дайте им заразить Его Святейшество!
— Святой сын... Это Святой сын Бальдр?! Просим вас, спасите нас!!
— Хватит! Черная смерть — это проклятие богов, ни один священник не в силах вылечить его! Тот, кто протянет вам руку помощи, лишь израсходует свои силы, чтобы на пару дней продлить вашу агонию! Вы знаете это и все равно просите Его Святейшество о помощи?! Вы что, хотите обменять свою паршивую жизнь на жизнь Святого сына?!
— Тсс... Не орите так! Святой сын несколько дней не смыкал глаз, улаживая проблемы в Ладис-Сиве. Потише... Святой сын?
Рука, давившая на затылок девочки, внезапно ослабла. Заплаканная малышка подняла голову и увидела, как из белой кареты выступает сгусток ослепительного света. Она усиленно зажмурилась, а когда снова открыла глаза, сумела разглядеть сияющий силуэт.
Это был невероятно статный, высокий мужчина, чья кожа лучилась мягким, едва видимым светом. Золотые волосы, похожие на водопад из драгоценных нитей, ниспадали до самых колен. На обнаженных руках и боках, выступавших из-под белоснежной сутаны, пролегали святые узоры.
Он не выглядел ни излишне мускулистым, ни худощавым — каждая линия его тела была настолько выверена, словно он был не человеком, а ожившим изваянием из беломраморного зала Бога Света, идеальным произведением искусства.
И это произведение искусства имело пару нечеловеческих глаз без зрачков. Прикрытые скользящими по лицу золотистыми прядями, они светились, словно два миниатюрных солнца.
Взрослые, только что кричавшие во всё горло, мгновенно умолкли.
Святой сын, казалось, привык к подобной тишине.
Он поднял руку, останавливая предостерегающий жест командира рыцарей, и его лучистый взор скользнул по каждому из несчастных:
— Я дарую исцеление каждому, кто, оказавшись в тупике, воззовет ко мне. Таков завет, который я дал самому себе.
Мужчина протянул ладонь:
— Подойдите. Возьмите меня за руку. Если в ваших сердцах нет зла, я укрою вас под сенью Света.
Толпа вокруг не шелохнулась, словно пораженная громом.
Первой опомнилась мать девочки. Задыхаясь от безумного восторга, она потянула дочку вперед:
— Быстрее! Иди... а-ах!
Пришедшие в себя люди в тот же миг смяли их и оттеснили назад. Все как один, словно безумные, потянули свои иссохшие, почерневшие руки к величественному, святому и столь близкому Спасителю:
— Я первый! Я... А-А-А-А-А!!!!
— Нет, не-е-ет... А-А-А-А-А-А-А!!
Священный свет вспыхнул ослепительным снопом и медленно угас.
Малышка в полном оцепенении смотрела на фигуру, проступившую из сияния, и испуганно оглядывалась по сторонам. А где все эти дяди и тети? Что за страшные крики только что раздавались?
Она открыла рот, желая спросить, но мать схватила её в охапку и шатнулась назад.
«Зачем мы отступаем? Разве мы не должны подержать Святого сына за руку, чтобы вылечиться?»
Святой сын Бальдр сам сделал шаг к ним и протянул безукоризненно чистую, красивую ладонь:
— Теперь ваша очередь.
Мать, сжимавшая девочку в объятиях, мелкой дрожью затряслась всем телом. Помедлив мгновение, она стиснула зубы и сделала шаг вперед.
На них пролился поток ласкового, теплеющего света. Малышка зажмурилась, чувствуя, как её выеденное проклятием, изнывающее от боли тело секунда за секундой наполняется жизненной силой. Вся боль, включая свежие ссадины на коленях и на лбу, исчезла без следа.
Бальдр пристально вгляделся в мать и дочь. Убедившись, что на них действительно нет скверны и греха, он убрал руку:
— Следуйте за моим кортежем. Как я и обещал: пока вы не творите зла, вы находитесь под моей защитой.
— Святой сын! — Командир рыцарей попытался было возразить, но никто в отряде не смел открыто идти против воли Его Святейшества.
Кортеж снова тронулся в путь.
Бальдр чинно восседал в карете.
— Сколько еще до святилища?
— К вечеру доберемся, — отозвался сквозь плотную штору голос командира. Почти сразу же раздался шелест крыльев почтового голубя.
Спустя пару секунд рыцарь издал странный звук:
— Э-э?
— Что там? — нахмурился Бальдр.
За окном послышался металлический скрежет — похоже, командир в растерянности почесал затылок прямо сквозь шлем:
— Лазутчик святилища, приставленный к императорскому дворцу, докладывает... Сегодня в замке произошли две кражи. Похищены... э-э... кровать этого деспота и... целый садик с землей?..
Бальдр: —?
В тишине ночей он иногда со смутной ностальгией вспоминал своего давнего, чертовски въедливого соперника. Он даже думал, что ему, возможно, больше никогда не придется услышать о нем вестей.
Кто бы мог подумать... Первое же известие спустя столько времени — и кто-то спер у этого тирана кровать?! Да еще и раскопал его любимый сад?!
Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!
Бальдр буквально заходился от злорадного восторга. Вся усталость, накопившаяся за несколько суток беспощадной работы, вмиг испарилась, уступив место чистейшему ликованию. Если бы не многолетняя привычка хранить исполненный величия вид, он бы прямо сейчас развалился на сиденье, обхватил живот руками и хохотал на всю карету.
Прикрыв глаза, Бальдр позволил этому звенящему веселью сделать пару кругов по венам и стукнул пальцем по деревянной панели:
— Прикажи прибавить ходу. Я хочу вернуться в святилище как можно скорее.
Раньше он никогда не рвался домой и, пользуясь своей божественной природой, легко обходился без сна.
Но сегодня всё было иначе. Сегодня ему не терпилось оказаться в родных стенах, растянуться на собственной мягкой постели и через окно любоваться восхитительным видом благоухающего сада.
А-ха-ха! Украсть кровать! Выкопать сад! Бальдр едва сдерживал позывы к хохоту.
Охваченный этим прекрасным настроением, Бальдр благополучно добрался до святилища и сошел со ступеней кареты.
Ступив под своды святыни легкой, исполненной свежести походкой, он почти сразу почувствовал неладное.
Атмосфера была... странной.
К нему, трясясь от страха, подбежал дежурный управляющий святилища. Помявшись полминуты, он наконец выдавил:
— Свя... Святой сын... Тольк-ко что... в святилище, кажется, забрался вор.
Бальдр мгновенно подобрался. Улыбка сползла с его лица, уступив место тревоге:
— Что пропало?
«Только не кровать, только не кровать, только не сад...»
Управляющий сглотнул:
— Ва... ваша кровать... И садик, что прямо напротив вашего окна...
Бальдр: —...
Бальдр: —.