Система умудрялась оставаться рядом с Кан Кэ так долго лишь по одной причине: её менталочка отличалась железной выдержкой. Считать настройки и перестроиться заняло пару секунд: ну и пусть себе соперничают, её-то эта мышиная возня не касается. Вспомнить только, как она вместе со своим святым отцом покоряла больше триллиона миров: переработки там были нормой жизни, бессонные ночи сопоставимы с поездкой на курорт, а саму её из-за запредельных нагрузок не раз отправляли на заводской ремонт. И после всего этого передать на аутсорсинг какую-то мелочовку вроде рабочих отчётов — это, по-вашему, преступление?
Чем больше Система размышляла, тем сильнее крепчала её уверенность. Ну правда, что в этом такого?!
Даже Цепи Семи добродетелей не взбунтовались и не стали читать Кан Кэ нотации! А значит, делегирование работы абсолютно законно, обоснованно и не требует никаких мук совести.
Эссе для письменного экзамена — эка невидаль! Завязка, кульминация, развязка — с таким даже самый глупый ИИ справится.
Успокоившись, Система мысленно вернула своё «сердце» на локальный диск C.
[А какая тема у этого эссе?]
Кан Кэ прилег на кушетку. Едва его тело коснулось мягких подушек, изнурённые суставы глухо и явственно хрустнули — так трещат кости человека, который не спал вечность и наконец добрался до постели.
— «Что делать рису, когда над Вавилоном поднимается кит».
Система ответила молчанием: […………]
Абсурд какой-то.
И ведь при всей бредовости темы, где одно с другим не вяжется вообще никак, эта чертовщина действительно происходила на самом деле — Система лично помогала Кан Кэ ликвидировать то бедствие.
[Вопрос непростой, — осторожно замешкалась Система. — Тут ведь нужно увязать в один узел политику, религию, сельское хозяйство, географию и военное дело. Вряд ли кандидаты попадут в суть.]
…Да они, скорее всего, даже прочесть тему без затыка не смогут.
Кан Кэ лениво зевнул:
— Требуемый жанр — любовный роман.
[??]
«Ты еще абсурднее, чем эта тема!»
«Верный слуга обязан подавать правдивые, хоть и неприятные советы, — пронеслось в программном коде. — И вслух одёргивать государя». Система понимала, что ей следует проявить сдержанность, но чертово любопытство пересилило: какому безумцу под силу выдать любовный роман на подобную тему?!
Мгновенно примерив на себя новую роль, Система возгласила:
[Прошло уже полчаса, Ваше Величество. Пора выбирать дощечку с именем и даровать аудиенцию!]
Кан Кэ приоткрыл глаза. Взгляд его оставался абсолютно ясным:
— Кто-то уже сдал работу?
[Именно! Вся палата горит желанием предстать перед светлые очи государя!]
Кан Кэ не стал ни подтверждать, ни опровергать её энтузиазм.
Памятуя о том, каковой оказалась участь предыдущих сотрудников, присланных в это захолустье, Кан Кэ сомневался, что «пациенты» рвались на прием ради исцеления. Скорее уж горели жаждой зарезать нового директора.
Впрочем, каковы бы ни были их истинные мотивы, Кан Кэ это ничуть не заботило:
— Выводи на экран.
[Слушаюсь! Представляю вашему вниманию работу первого кандидата.]
Перед глазами вспыхнула световая панель. Кан Кэ, набивший руку на быстром чтении отчётов за годы рабского офисного труда, бегло проскочил глазом добрую половину…
— Кхм! Кха-кха! — он зашелся резким кашлем.
Система привычно материализовалась в виде мягкого комка и принялась аккуратно похлопывать его по спине:
[Какая изящная словесность и какая извращённая жестокость! И половины текста не прошло, а персонажей уже отпевают… Да он мастер плодить стеклянные драмы! Настоящий Деспот!]
— Пропускай… Давай следующего, — Кан Кэ со стоном прислонил ладонь к лбу. Трудно было сказать, что довело его сильнее — непривычный приступ кашля или зашкаливающий уровень бессмысленного трагизма.
[Верное решение! Нашему правителю и в жизни пахоты хватает, с чего бы ему еще и в чтиве давиться этими эмоциональными помоями?] — Система крепко держалась за образ верного евнуха. — [Следующая дощечка! Так, посмотрим… Кандидат от Небесного Дао.]
У этого участника имелось одно несомненное преимущество — изысканный, утончённый каллиграфический почерк. Увы, сплошное полотно архаичного вэньяня сводило достоинство на нет.
Кан Кэ мельком глянул на стройные ряды иероглифов:
— Не годится. Ни единого знака препинания. Как руководство такое примет?
[В таком случае остаётся лишь последний соискатель,] — торжественно возвестила Система.
На экран проецировались труды кандидата по прозвищу Главарь-звездоед — последняя надежда этого отбора.
[1. В соответствии со статьей 349 «Конвенции о защите находящихся под угрозой исчезновения видов», киты относятся к категории особо охраняемых…
…
45. Согласно статье 56 «Международного пакта об охране окружающей среды», любые физические или юридические лица, умышленно либо по неосторожности причинившие вред экосистеме…]
Взгляд Кан Кэ постепенно остекленел.
—…
Что этот кадр вообще устроил? С какого перепугу он пишет юрликбез под заданием для любовного романа?
[Ну, по крайней мере, изложено всё весьма системно, — попыталась утешить Система. — Из него выйдет великолепный составитель документации.]
— На кой черт мне сухие отчёты? Мне нужно что-то увлекательное. — Кан Кэ уже всё распланировал: начальство пусть читает эти бумаги как рабочие сводки, а он сам будет развлекаться чтением художественной прозы.
Выбирая из трех зол меньшее, Кан Кэ с неохотой перелистнул назад, к первому варианту:
— Давай его. Этого, который Деспот.
Стекло там или не стекло, но это хотя бы похоже на художественную литературу. Куда лучше юридических сводок и древних талмудов.
[…Ваше Величество, у вас весьма экстравагантные критерии подбора секретарей.]
Кто вообще ищет сотрудника для составления отчётов, руководствуясь исключительно тем, насколько забавно тот пишет?
Впрочем, за долгие века скитаний Система усвоила один железный урок: слушайся своего святого отца, и будет тебе счастье.
[Точно его? Решение окончательное? Тогда запускаю процесс перевода в стационар!]
[Отворить ворота — встречать гостя!]
* * *
18:39. Зона ожидания пациентов
Письменный стол перед глазами испарился в мгновение ока.
В непроглядной тьме зажглась зеленая световая дорожка, указывая путь к двери, возникшей прямо из воздуха.
Рейвен Эльдория видел эту путеводную полосу далеко не в первый раз.
Семь раз он шагал по этому маршруту и расхихикивался перед очередным самозванцем, именовавшим себя «директором». И каждый раз не проходило и половины песочных часов, как он без труда лишал жизни очередного хозяина кабинета, после чего задолжавшая реальность мгновенно возвращала его назад — в эту беспросветную пустоту.
В стенах санатория действовали законы абсолютного порядка, табуировавшие любое насилие со стороны больных. Однако для Рейвена эти правила оставались пустой формальностью.
Войти, убить, вернуться — ремесло, отточенное до автоматизма.
Но даже этот искушённый кошмар впервые видел, чтобы «дверь» состояла не из цельного массива, а представляла собой… решётчатые ворота?
Рейвен нахмурился, в его настороженном взгляде мелькнуло замешательство.
Он попытался вглядеться сквозь стальные прутья, но за ними клубился плотный белый туман, скрывавший внутреннее пространство.
Странно.
Кажется, новый хозяин отличается от прежних. Либо законченный психопат, либо гениальный поэт.
Давать пациентам письменное сочинение при поступлении — чистой воды безумие. И всё же тема «Что делать рису, когда над Вавилоном поднимается кит» при детальном разборе отдавала тонкой, светлой печалью.
Впрочем, это ничего не меняет. Новичок всё равно умрет.
* * *
По ту сторону стальной решётки Кан Кэ и помыслить не мог, что сформулированная на скорую руку тема сочинения будет удостоена эпитета «светлая печаль». Безумие да и только.
— Чем он там болен? Проклятие Черной смерти? — Кан Кэ бегло пролистал интерфейс строительства. — Карантинный изолятор стоит пятьдесят тысяч очков. У нас столько нет.
Прежде он бы уже суетился, пытаясь изыскать средства, дабы пациент, покинув стазис зоны ожидания, не испустил дух на месте. Однако теперь торопиться не имел ни малейшего желания.
Этот так называемый Деспот после портала умудрялся с лёгкостью убивать директоров. С чего бы ему вдруг отдать концы?
[Не проблема! Я тут сверился с базой — во многих мирах медучреждения работают по предоплате. Пусть сначала закроет счёт за первичный приём… Ой, а вот и он!]
Кан Кэ поднял глаза. В глубине одиночной палаты — больше напоминавшей тюремную камеру — на деревянном настиле возникла тёмная фигура.
Желая, по-видимому, скрыть язвы Проклятия Черной смерти, прибывший облачился в глухое, ниспадающее до самого пола одеяние. Широкие, подобно крыльям летучей мыши, рукава обнажали лишь кончики пальцев в тёмных кожаных перчатках.
Покрой этого балахона поражал величественной роскошью, но абсолютно не имел приталенного силуэта, из-за чего легко мог превратить любого человека в бесформенную тушу.
Однако у этого незнакомца оказалась внушительная ширина плеч, натягивавшая плотную ткань; талия же и бёдра оставались подчёркнуто узкими, отчего спадающий складками материал лишь оттенял высокую, гибкую фигуру.
Кан Кэ окинул его внимательным взглядом. Первой мыслью было: * «Судя по пропорциям, он больше похож на эльфа, чем на человека»*.
Второй: * «У него, кажется, ни гроша за душой»*.
Редко встретишь настолько скромного тирана: ни единого украшения, даже драгоценной вышивки на тёмной ткани — и той нет.
[Хе-хе,] — Система разглядывала гостя под совсем иным углом. — [У него внешность такая, будто поверх наложили ретушь!]
Кан Кэ нахмурился, вглядываясь сквозь туман:
— Да ну, обычное лицо. Разве что черты какие-то размытые.
—…?
Оглядывавший мрачную обстановку своей «палаты» Рейвен едва не поперхнулся от изумления и смерил собеседника взглядом.
Он сидел на нарах вовсе не из желания поиграть в покорность. Просто в момент перехода в санаторий ощутил нечто странное.
Его власть держалась на непревзойденном владении формулами алхимии. Будучи величайшим мастером этого искусства, Рейвен не нуждался в маятнике — он мог легко выковать оружие из окружающих элементов или вскипятить кровь врага за решёткой, даже не поднимаясь с места.
Однако едва очутившись здесь, он обнаружил, что связь с материальным миром полностью оборвана. Касаясь деревянного настила, он не ощущал ни малейшего отклика элементов.
* «Опять какой-то блокирующий артефакт?»* — холодно подумал Рейвен, не испытывая ни тени страха.
Прежние семь директоров тоже имели в запасе немало магических штучек. Запрет на магию неприятен, но не всесилен: у любого предмета есть радиус действия, и за пределами санатория он превратится в пустышку.
Значит, задача проста: усыпить бдительность нового начальника и вынудить того вытащить его наружу.
Сделать это не составит труда — в конце концов, в его жилах течёт кровь фей…
— Да ну, обычное лицо. Разве что черты какие-то размытые.
Тихий, чуть хриплый голос заставил Рейвена на мгновение онеметь. В следующий миг он вперил в собеседника взгляд, полный искреннего изумления.
Он никогда не тщеславился своей внешностью, напротив — часто питал отвращение к собственной чересчур яркой, броской красоте.
Но наследие фей брало своё. Помимо его воли окружающие сплошь и рядом попадали под чары его врождённой магии. Среди прежних директоров парочка выжила из ума ещё до начала боя, просто уставившись на него.
Рейвен ненавидел чужие восхищения, но назвать его черты «размытыми»?!
Он что, слепой?!
Рейвен всматривался в полутьму и наткнулся на пару глубоких, сине-фиолетовых глаз, напоминавших ночные орхидеи.
В этих глазах стояла влажная дымка, а уголки век пылали болезненным румянцем, разливавшимся по бледным щекам… Очевидно, у парня был сильнейший жар.
[— Отец! Святой отец! Да как же так-то?! Ты же только что мирно отдыхал на кушетке!] — Система мгновенно материализовалась, привычным движением прилепившись к макушке Кан Кэ. Выполняя роль холодного компресса, она отчаянно заверещала: [У тебя же всё перед глазами плывёт! Это всё эта кушетка! Точно в материале превышен уровень формальдегида!]
Кан Кэ так не думал.
Болел он регулярно, причем без видимых причин. Даже если бы его искупали в формальдегиде, организму было бы плевать, но Система упрямо дрожала над ним, словно над хрустальной вазой.
— Слезь. Надо заполнить личное дело.
[Папа, не надрывайся на работе, у меня сердце кровью обливается!]
Кан Кэ куда больше беспокоился о собственном авторитете:
— Слезь. Заполняй.
[…Ну ладно, король понтов.]
Развернулся сияющий интерфейс. Кан Кэ, не различая букв на расплывающейся форме, абсолютно невозмутимо зачитал стандартный опросник:
— Имя.
—… — Рейвен снова смерил взглядом этого доходягу, готового, казалось, упасть без чувств в любую секунду, и бросил наугад: — Нет имени.
Кан Кэ даже глазом не моргнул:
— Род занятий.
Рейвен ляпнул первое, что пришло в голову:
— Двойник.
[?]
Система не выдержала:
[Наглый пациент пользуется немощью моего отца! Стыд и позор — в глаза врёт!]
«Немощный» Кан Кэ наконец приподнял веки:
— С чего ты взял, что он врёт?
Под ошарашенным «взглядом» Системы Кан Кэ прижал руку к груди, сдавленно прокашлялся и произнёс без какой-либо угрозы в голосе:
— Я верю, что он не станет лгать тяжелобольному человеку.
[?]
Кто?! Кто тут тяжелобольной и бедный?! Папа, ты же раньше во время болезней себя так не вел!
Рейвен тоже недоумённо изогнул бровь:
* «У него совсем мозги расплавились?»* Он сам к себе не питал подобной доверчивости.
Впрочем, какая разница? Главное — разыграть карту и выманить его наружу. Кормить дурака сказками о «милосердии и исцелении» он не собирался, но поддержать игру стоило:
— Верно. Я никогда не стану обманывать больного. Я лишь скромный двойник Его Величества… К тому же я свято чту милосердие.
Сидящий напротив директор продолжал тихо кашлять. Терпение Рейвена таяло на глазах, а в бездонных тёмных зрачках закипала глухая ярость.
На среднем пальце по-прежнему поблёскивал драгоценный перстень — символ императорской власти. Что, если подманить парня к решётке и размозжить ему висок массивным камнем?..
Внезапно на его плечо опустилась тяжёлая ладонь.
Мысли Рейвена оборвались. Он даже не уловил момента, когда Кан Кэ перестал кашлять и очутился рядом. Плечо придавило с такой силой, что он едва не рухнул на колени.
И именно этот порыв заставил все его замыслы мгновенно оцепенеть.
Проклятие Черной смерти почти полностью выело его суставы. Без помощи формул алхимии даже малейшее давление переломило бы его кости, точно сухие ветки.
Но он устоял.
Более того: он впервые за долгое время вновь ощутил свои ноги, всё своё тело — так, словно был абсолютно здоровым человеком, а не заживо гниющим трупом, удерживаемым в форме лишь остатками магии.
Рейвен почти неосознанно задрал рукав и ошеломлённо уставился на собственное предплечье. Обугленная, растрескавшаяся кожа снова стала гладкой, а вдоль руки вился изящный узор, присущий исключительно роду фей…
Разве такое возможно? Его исцелили?
Но ведь Проклятие Черной смерти считалось карой богов! Прошлые директора беспомощно разводили руками, утверждая, что ресурсы санатория способны лишь временно затормозить болезнь. Полмесяца непрерывной терапии едва позволяли удержать его на краю могилы.
Неужели прежние хозяева лгали?
Или…
Этот чахлый, дышащий на ладан заморыш обладает силой, превосходящей любого из них? Силой, которая в разы могущественнее самих законов этого места?
Недуг, перед которым отступила вся гордая медицина передового санатория, в руках этого человека мгновенно развеялся без следа.
Рейвен растерянно моргнул. Мозг отказывался воспринимать происходящее: новый директор даже не прибегал к возможностям системы!
Ему это просто не требовалось.
Вот почему здесь царит запустение и нет монументальных стен, удерживающих больных. Вот почему на этом островке суши не видно ни одного лечебного корпуса: сам этот человек является воплощением жизни и смерти.
Сокрушительный, абсолютный отрыв в силе.
Осознание этого факта заставило Рейвена переосмыслить ещё одно заблуждение.
Алхимик может лишиться связи с элементами из-за блокирующего артефакта.
Но существует и иная причина: каждая частица в окружающем пространстве уже подчинена воле куда более могущественного мастера и кротко повинуется лишь его повелению.
Чтобы удержать его, этому человеку не нужны бесполезные железяки.