Когда великое сражение подходит к концу, наступает неизбежное время созерцательной апатии. В такие мгновения меньше всего хочется разгребать оставленный хаос — тянет лишь присесть где-нибудь на пригорке или прилечь в полутень, чтобы бездумно наблюдать за закатом или рассветом. В сущности, это простая прокрастинация: кому охота выбиться из сил, а затем сразу же ползти убирать последствия собственного разгрома?
Именно поэтому на дымящихся руинах полигона разразилась тихая перепалка — локальное состязание по перекладыванию ответственности.
— Ричард скончался, — невозмутимо подытожил Кан Кэ. — Великие маневры превратились в сплошную вакханалию. Кому-то придется остаться здесь и прибрать весь этот бардак.
И сию почетную миссию он благодушно возложил на мудрейшего из присутствующих — серого кота Чао Цы.
Серый мейн-кун ошарашенно округлил глаза. Не теряя ни секунды, он спихнул свежеполученную поруху на нового коллегу:
— Карл, это внутренние дела вашей вселенной. Нам, чужакам, лезть не по чину.
Бывший маршал Казмир — ныне известный как банальный «кувшин с чаем» — от подобной чести тоже открестился. Проведи он на полигоне хоть лишнее мгновение, имперские вояки могли либо скрутить его в кандалы как государственного преступника, либо, чего доброго, всучить императорскую корону:
— Исчезновение Роана касается меня напрямую. Как действующее лицо, я обязан отправляться следом. А подчистить хвосты можно доверить Ноксу. Он как-то упоминал, что у него есть немалый опыт руководящей работы.
Умалчивать о том, что то был опыт управления Башней Лича, он не стал.
Эстафетная палочка ответственности сделала круг. Бедный Король-лич N не успел толком переступить порог санатория, как система бесцеремонно вышвырнула его обратно на поле боя.
Нокс сжал в кулаке сковороду. Гнев клокотал в груди, но выместить его было не на ком: коллеги испарились, оставив его в одиночестве перед лицом пронизывающего ветра, неуютных руин и кучи хищно глазеющих живых людей.
Давно почивший и по всем законам бытия освобожденный от любой трудовой повинности Лич тяжело молчал.
«Мелочь неблагодарная... Чтоб вас черти драли!»
Свирепо мысленно понося весь коллектив, он, тем не менее, под давлением жестоких заповедей был вынужден сцепить зубы и приступать к разбору завалов.
Как объяснить космический погром такого масштаба? Что делать с трупом Императора Ричарда, скопытившегося на глазах у тысяч солдат и главы Альянса?
Глупцом Нокс не был, но тонким дипломатическим изыскам всегда предпочитал решения топорные, зато быстродействующие.
* * *
В VIP-ложе глава Альянса пребывал в состоянии глубочайшего шока, судорожно размышляя над лежащим у его ног трупом Ричарда. И тут у мертвеца вдруг разверзлись веки. Белки с тихим шуршанием повернулись прямо к нему.
Руководитель Альянса едва не влип в противоположную стену от ужаса. В век межзвездных перелетов вера в призраков осталась лишь на страницах истории, но кто из нас не смотрел хорроры на ночь? И кто потом не оглядывался в темном коридоре по дороге в туалет? Глава Альянса боялся чертовщины до дрожи.
Впрочем, «труп» тут же нетерпеливо закатил глаза и под ошарашенными взглядами личной охраны поднялся на ноги. Извергая потоки весьма осязаемой, животворящей ругани, он закряхтел:
— Бардак... Каков бардак! На том свете и то от вас не укроешься!
Глава Альянса онемел.
Какая неодолимая, нечеловеческая усталость от работы! Нет, это однозначно живой человек, насквозь пропитанный духом трудовых будней.
В голове главы Альянса мгновенно сложился пазл — наверняка имело место редкое медицинское чудо, так называемая мнимая смерть. Он читал о таком в профильном журнале: показатели угасают до нуля, но организм способны вернуть к жизни интенсивная терапия или даже спонтанный внутренний импульс.
Ужас перед «воскресшим мертвецом» быстро уступил место тяжелому разочарованию — эдакий выдающийся кадр потерян!
— Что это были за конструкции, упавшие с небес? — подавленно спросил лидер Альянса. — И как понимать те белые символы? Разве тот человек не должен вернуться и дать нам исчерпывающие объяснения?
— Обязан! — «Ричард» со злостью пнул журнальный столик. — Ищите! Найдите всех его сообщников, я лично вытрясу из них правду!
В этом и заключался гениальный в своей простоте замысел Нокса. Император сдох, а на плечи валится целое государство? Никаких проблем — подними кости и заставь труп изображать властелина. Маневры обернулись чертовщиной, требовавшей вычурных оправданий? Еще проще: пока империя и Альянс тщетно ищут сотрудников санатория, случившееся превратится в неразрешимую загадку века. А нераскрытых тайн в нашей вселенной и без того пруд пруди.
Теперь оставалось лишь добросовестно отыгрывать роль Императора и ждать, пока эти неблагодарные твари не осознают, насколько он незаменим, и не приползут в слезах умолять о возвращении. Нокс чуял: этот день не за горами. В санатории гора нестиранного белья, обед не приготовлен... Пусть походят в отсыревшем шмотье да посидят на голодном пайке, поглядим, на сколько их хватит!
* * *
В Главном управлении Космического санатория Кан Кэ едва успел прикрыть боковую дверь, как среди персонала раздался дружный залп чихания.
«Перемывает кто-то косточки, не иначе», — подумал главный виновник всех бед, глядя на подчиненных. Простудиться эта компания не могла при всем желании.
Директор отвел взгляд и прищурился, переведя подозрительный взор на Хуаня:
— И где обещанный сюрприз?
Хуань промолчал. Его длинные ресницы опустились, прикрывая чистый, переливчатый блеск глаз. После недавнего озарения в его душе остался ворох вопросов, в которых он до сих пор не разобрался. Теперь перед каждым шагом приходилось задумываться трижды, а то и четырежды.
Вот и сейчас он витал где-то далеко, размышляя: сыграть послушного мальчика или устроить провокацию?
Прежде он, не задумываясь, прошлся бы по минному полю. Но теперь невольно задавался вопросом: его ли это истинное желание или просто въевшаяся привычка действовать грубым насилием?
Человек, привыкший решать все с позиции силы и вдруг полностью отвергший свое прошлое, походил сейчас на новорожденного младенца. Он лишь начинал нащупывать правильные пути взаимодействия с этим миром.
— Вглядись в палату Карла, — наконец произнес он.
Раз уж мысли зашли в тупик, стоит пойти от обратного.
Как на церемонии открытия: раньше он поставил бы во главу угла выживание и слепо содействовал планам Кан Кэ. Но стоя у сцены перед самым интервью и глядя на экран — на вторую половину самого себя, застывшую в глухом недоумении от неожиданного выпада, на то, как живые, яркие эмоции проступают на лице, обычно скрытом непроницаемой маской безупречной улыбки, — Хуань ощутил внезапный порыв.
С какой стати ему, подобно забитой крысе, прятаться по углам и душить собственные желания ради жалкого, растительного существования?
В тот миг ему хотелось лишь одного — взбудоражить эту бездонную тьму чужих глаз. Прямо перед объективами камер, на виду у всей галактики. Пусть даже на его шею накинута серебряная цепь, он все равно способен одним движением дернуть за поводок и заставить хозяина терять самообладание. Это тайное противоборство, эта жажда взаимного покорения под пристальным взором толпы приводили его в такой восторг, что по телу пробегала крупная дрожь.
«Вторая половина меня», — мысленно смаковал он словосочетание.
В этих словах таилась естественная, невидимая, но неразрывная связь, наполнявшая его сложной гаммой острых эмоций.
Сама эта мысль казалась упоительной. Они принадлежали друг другу по праву рождения, навечно и без остатка. Всё прочее — судьбы галактик, выживание прячущихся крыс — не имело ни малейшего значения. Лишь они вдвоем представляли реальную ценность.
От безумных мыслей уголки его бледных губ изогнулись в довольной улыбке. К счастью, Агент 14580 не умел читать чужие мысли, иначе уже зашелся бы в истошном крике от осознания, с каким психопатом имеет дело.
Впрочем, внешне Хуань держался безупречно. Кара Директора могла обрушиться в любой момент, а после недавних ран он пока не восстановился и в драке выступал бы исключительно в роли избиваемого:
— Я уложил его на нижнюю койку к Карлу.
Кан Кэ промолчал, но взгляд его стал опасным.
Даже без озвучивания извращенных размышлений сказанного хватило с лихвой. Главный вопрос: какого черта пациент вновь самовольно орудует в интерфейсе Директора?!
Кан Кэ удерживал вежливую улыбку в течение пары секунд, после чего цапнул пушистый комок Системы за загривок:
— Где доступ? Где блокировки?!
Неужели нельзя перекрыть этому проходимцу доступ к панели?!
Код Системы пошел трещинами от судорожной тряски. Задыхаясь, пушистый комок выписал в воздухе пару пируэтов:
[Ни-никак! Он же... а-а-а... он же это ты!]
Кан Кэ со вздохом подавил людоедское желание аннигилировать собственную копию. Впрочем, разбазаривать время на мелочи было некогда.
Отпустив пищащую Систему и проигнорировав выпавших в осадок сотрудников, Директор направился к палате Казмира.
Хуань шеньгой устремился следом, изображая весьма послушную тень:
— Перед началом сегодняшних маневров я находился в раздевалке Альянса и проверял выданное институтом оружие, — невинным тоном пояснил Хуань. — Уже перед самым выходом оно... то есть он врезался в мое окно.
С какой стати жуку-жужелице покидать рой и в одиночку пробираться в гущу человеческого сборища, да еще и на объект с высочайшим уровнем охраны?
Хуаню даже не требовалось вспоминать догадки Казмира. По следам сородичей на панцире и ритмичному стуку в стекло он мгновенно понял: за окном мотылек с сохранявшимся разумом. Вернее всего — Роан.
Поэтому он проявил гостеприимство, распахнул окно, «пригласил» гигантского мотылька внутрь и щедро одарил его ударом клинка прямо в сердце.
Кан Кэ про себя посочувствовал бедняге Роану. Столкнуться с таким «святым отцом» — врагу не пожелаешь.
Подойдя к двухъярусной койке, Директор поднял руку, обращая время израненного мотылька вспять. Встрепанный брюнет на кровати тихо вздохнул. Кан Кэ постучал по его плечу:
— Вставай.
* * *
— Вставай...
Голос пробивался глухо, точно сквозь толщу воды.
Роану казалось, будто он лежит галькой на дне глубокого пруда, а подступающие волны покачивают его тело, пока чья-то сила не...
Сдернула его прямо на пол.
Даже усопший очнулся бы от подобного падения.
Роан рывком сел, рефлекторно проведя ладонью по лицу, будто смахивая капли:
— Что произошло?
Он не отличался пугливостью. Несмотря на бьющий в груди пульс от внезапного кульбита, голос его прозвучал глухо и собранно.
Кан Кэ с интересом оглядел новый рабочий материал, любезно доставленный Хуанем. Первой мыслью было: «Выдержка отличная, в рабочий процесс влипнет быстро». Но присмотревшись к лицу парня, Директор с удивлением поймал себя на мысли, что где-то уже видел эту физиономию...
Память человеческая упряма — порой из нее напрочь вылетают самые очевидные вещи. Кан Кэ еще пытался выудить из чертогов разума нужное имя, когда новичок выхватил взглядом стоящий за его спиной «кувшин с чаем»:
— Казмир?.. Ты... ты в своем уме?!
Сердце Казмира ёкнуло. В словах Роана прозвучало нечто весьма зловещее. Он уже открыл рот, чтобы уточнить, что значит «в своем уме», но Кан Кэ опередил его, проговорив с максимальной серьезностью:
— Ты ошибся, новичок. Перед тобой Карл, адъютант маршала.
Так заявила сама личность, а на бумаге в журнале регистрации черным по белому выведена подпись. Ошибки быть не может. Раз надел личину — изволь носить до конца. Никому не позволено рушить хрупкий покой и равновесие Санатория!
—...? — Роан поперхнулся приготовленной фразой. Переводя недоуменный взгляд с Казмира на Хуаня и обратно, он остановился на Кан Кэ: — Я не могу перепутать собственного соперника. Не допускаешь ли ты, что он тебя нагло обманул? Карл и есть Казмир.
Леденящий взор Директора тут же впился в Казмира, точно прожектор монстра из ночного кошмара, выхвативший из тьмы крошечную, беззащитную жертву:
— Это правда?
Казмир онемел.
Затем бывший маршал лишь сильнее укутался в свою фальшивую личину:
— Я бы никогда не стал лгать Директору. Я — адъютант маршала.
Он скорбно опустил ресницы:
— Разве я дал повод для недоверия? Почему новый сотрудник так невзлюбил меня с первых минут...
Роан смотрел на этот спектакль с таким видом, будто жует дохлую муху. Смотреть, как на невозмутимом лице маршала расцветают тоска, обида и показная кротость невинного цветка, было выше его сил:
— Я еще раз спрашиваю: ты в своем уме?!
Кан Кэ пока оставил в покое преобразившегося маршала и перешел к делу:
— Отчего такой вопрос? Тебе доводилось видеть Казмира в неадекватном состоянии? Когда именно?
Он чуть сузил глаза:
— Случайно не тогда, когда «маршал совершил налет на Приютище скитальцев», как утверждали космические пираты?
Так что же на самом деле произошло во время того нападения?