У систем разные судьбы. По сравнению с Хуанем Кан Кэ оставался воплощением спокойствия и больше никогда не устраивал истерик.
Даже если бы небо рухнуло на землю, он бы лишь невозмутимо продолжил работать — например, тестировать автомедоков.
— Щёлк… щёлк… Вы… кхр-р…
Первый автомедок вышел из строя в то же мгновение, как включился. Кан Кэ в молчаливом изумлении постоял пару секунд, а затем запустил второго. На сей раз обошлось без поломок.
Проводя взглядом двух механических врачей, направившихся в кабинет психологического консультирования, Кан Кэ невольно поморщился от беспокойства:
— И долго они протянут? Система, проверь максимальный срок службы этой партии.
[Это одноразовый хлам. Максимум полмесяца.]
Кан Кэ потерял дар речи.
Ну да ладно, лучше так, чем ничего.
Повесив на доску объявлений оповещение о «временном открытии кабинета психологического консультирования», он уже собирался уйти к себе, когда навстречу, спрятав руки в рукава, вальяжно выплыл Чао Цы:
— Господин директор, вы сами не свои. Трудитесь с таким рвением… Неужто пытаетесь сбежать от каких-то неприятных мыслей?
Сбежать — громко сказано. А вот заглушить трепет работой — вполне.
Кан Кэ помешкал. Учитывая, что эта мысль затрагивала их дальнейшие планы, скрывать он ничего не стал:
— Просто размышляю: а не подстраховался ли один старый лис дважды?
Окажись Кан Кэ на его месте и предугадав, что однажды его могут предать, одной заготовки — то есть самого Кан Кэ — ему явно показалось бы мало. Он наверняка затаил бы в тени ещё одну фигуру.
Одна на виду, другая в тени. Двойная страховка — единственный способ подарить хоть каплю покоя тем, кто привык просчитывать всё на десять шагов вперёд.
Чао Цы на мгновение замер, но тут же всё понял:
— Директор, вы полагаете… господин разыскиваемый преступник может играть на нашей стороне? И всё из-за той сцены, что мы только что видели?
Кан Кэ опустился на край кровати, но, спохватившись, поднялся и направился к южным грядкам:
— Я начал задумываться об этом куда раньше. Разве Агент 14580 не говорил, что господин преступник словно «приносит мне удачу»?
В подобные мистические совпадения Кан Кэ не верил. Как-никак, будучи волей Небесного Дао Древневосточной Вселенной, насильно слитой с сознанием мира Западного Фэнтези, он давно выбыл из-под власти судьбы.
Вместо «удачи» он склонялся к другому: Хуань тоже шёл по следствию, вот только намерения его оставались туманными.
— И так было вплоть до этой минуты, — Кан Кэ извлёк из земли божественную сущность Бога Справедливости и повернулся к Чао Цы. — Тот архив, куда он проник, был запечатан барьером, который ставили мы с Начальником управления.
Чао Цы скривился, будто у него разом заныли все зубы.
Как главный виновник, некогда подбивавший директора пойти войной на Главное управление, он прекрасно сознавал, кем являлся Начальник:
— Иными словами… наш беглец либо сильнее вас с Начальником вместе взятых, либо… он действительно получил ваше общее разрешение беспрепятственно входить в архив?
Чао Цы нервно завертел в пальцах костяной веер:
— Сильнее вас обоих… Невероятно. Будь он настолько могущественен, к чему эти игры в песочнице? Директор, а вы не могли дать ему доступ, а потом просто забыть? За триллионы лет в памяти легко могла образоваться брешь, которую и не заметишь.
— Исключено, — Кан Кэ посмотрел на него. — Я до сих пор помню вкус капель дождя, выпадавших с неба в день моего рождения.
Тогда у него ещё не было человеческого облика, и никто не звал его «Небесным Дао».
В эпохи первозданного хаоса верования людей и зверей были дикими и незамысловатыми. Спасаясь от засухи под небесными потоками, они принимали пролившийся дождь за божество. Оттого и первое имя Кан Кэ было до крайности простым — Юйшуй, Животворный Дождь.
И если в нём и кролось что-то особенное, так это витавший в тех каплях едва уловимый аромат орхидей.
Когда на землю сходит святой, небеса всегда являют знамения — что уж говорить о рождении самого сознания мира.
Обретя человеческий лик, Кан Кэ из-за той давней метки проникся к орхидеям особой любовью. Лишь позже, перелистывая древние фолианты, он узнал: день, когда в нём зародилось самосознание, пришёлся как раз на сезон Дождевой воды, поразивший разгаром цветения орхидей.
— Теперь я всё понял, — Чао Цы глубокомысленно кивнул. — Вы — священный камень, оставленный Нюйва, а он — алая орхидея, выросшая у его подножия. Он изо дня в день окроплял вас сладкой росой, пока в вас наконец не пробудился божественный дух…
Кан Кэ закатил глаза:
— Прекрати извращать «Сон в красном тереме».
Что за бред. С трудом сдержав вздох, Кан Кэ выбросил эти глупости из головы и швырнул божественную сущность Серому коту:
— Завтра утром у нас выезд. Не забудь швырнуть эту штуку прямо в разлом в округе Линген.
* * *
Разобравшись в мыслях и подготовившись к будущим событиям, Кан Кэ умылся и лёг спать.
Когда на душе нет тяжести, и спится до самого утра. Часов в восемь-девять его разбудил невообразимый гвалт, поднявшийся в санатории:
— Свет! Свет! Почему свет не включается?!
— Странно, и горячей воды нет…
— Постойте, директор ведь вчера говорил? Что за свет и воду теперь отвечает новый врач! Мол… ручная выработка энергии, экономия на электричестве?
Шла суббота, занятий в институте не было. Пошумев, юные фейри оравой примчались к краснокирпичному корпусу. Им страсть как хотелось поглазеть на происходящее, но пересилить страх они не смогли, поэтому дружно ринулись к соседней кухонной пристройке:
— Е-е-е-сть хотим!
— Воды теплой нет! Может, ну её, эту чистку зубов? Ледяная вода из крана пальцы до костей ломит!
— Без света как домашку делать?!
N с мрачной, как грозовая туча, физиономией выскочил на улицу. Сдёрнув фартук, он широким шагом ворвался в корпус и бесцеремонно встряхнул валявшегося в постели Бальдра:
— Поднимайся! Воду греть!
Бальдру на мгновение показалось, что он вернулся во времена, когда ему не исполнилось и семи лет.
Тогда Святилище ещё не захлестнула Великая чистка, и старые жрецы по утрам точно так же рявкали на монахинь и юных священников, обращаясь с ними словно с бесправными рабами.
Он ледяно распахнул глаза, собираясь обрушить свой гнев, но, бросив взгляд на N, внезапно поперхнулся:
— Пф-кхм…
Ощутив на себе этот взгляд и осознав, что всё ещё не снял колпак шеф-повара, N замер.
На лбу Короля-лича вздулись вены. Он ядовито усмехнулся:
— Ты вроде в своём Святилище вообще не спал? Чего это в санатории разленился? Личина электрика-сантехника не по вкусу пришлась?
Бальдр вытаращился на него.
С самого утра устроить парад взаимных оскорблений?
— О-о-о! Драка! Пошла махаловка! — Чао Цы прилип к окну палаты и азартно забарабанил по раме. — К слову, Нокс, ты вчерашний отчёт о приёме на работу от Агента 14580 читал?
N нахмурился:
—?
С какой стати ему читать эту муть?
Чао Цы перегнулся через подоконник и бесцеремонно ткнул бумажкой N прямо в нос:
— Ты глянь на эту «L», на эту «n»… Ай-яй-яй, знакомый росчерк, правда?
N опешил, а потом до него дошло, где именно он видел эти завитушки.
В следующую секунду Король-лич взорвался от бешенства:
— Так Лайн — это ты?! Ах ты тварь… Неудивительно, что этот ублюдок всегда назначал аукционы ровно на полдень! Ты намеренно заставлял меня тащиться под палящим солнцем!
Какое низкое, искушённое коварство! N без лишних слов врезал сопернику по физиономии. Бальдр без колебаний ответил тем же:
— На такую топорную провокацию клюнул?
А что, N теперь должен был с великодушной улыбкой выдать: «Ничего страшного, забирай деньги Башни лича и корми своё Святилище»?! Король-лич вложил в следующий удар весь свой гнев.
Тихая обитель санатория вновь превратилась в арену побоища сотрудников.
Прикрывая рот ладонью и сладко зевая, Кан Кэ поднялся с кровати:
— Вернул сущность?
Кот-провокатор гордо продефилировал к нему с видом победителя:
— Разве это проблема? В лучшем виде. Лучше подумай о слухах вокруг Бальдра: после вспышки Черной топи сплетни о том, что Святой сын — отпрыск Бога Чумы, плодятся как мухи.
Драка в палате мгновенно утихла. Бальдр поправил одежду и с ледяным видом переступил порог:
— Дела Святилища посторонних не касаются.
Кан Кэ одарил его озадаченным взглядом:
— Мы вообще-то о судьбе института переживаем.
Вчера они как раз обсуждали введение нового курса по «Магии света». Если репутация Святилища окончательно пойдёт ко дну, родительские комитеты оборвут телефоны жалобами: мол, как доверить детей преподавателю, запятнанному связью с Богом Чумы?
И да, Кан Кэ лёгенько постучал по раковине:
— Горячую воду сделай.
Бальдр потерял дар речи.
* * *
Тем временем в императорском дворце.
[…Какой-то жалкий воришка раз за разом умыкает ложе императора, постель Святого сына и целые сады, а ты даже не способен подкинуть единственную безделушку в покои принцессы!]
Грин стоял на коленях в исповедальне. Разбушевавшаяся божественная сила Бога Света накатывала на него тяжелыми волнами, угрожая раздавить:
— Молю… молю о прощении…
Превозмогая боль, он распрямил спину:
— Сведения, о которых вы просили, мы распространили. Ныне весь континент Роман сомневается в чистоте крови Святого сына. Нашим людям удалось подбить гномов применить божественный артефакт, определяющий родословную, дабы проверить его… Кх-х!
Священное изваяние покрылось паутиной трещин от бушевавшего внутри гнева:
[Кто просил тебя проявлять самоуправство?! Этот артефакт…]
Божественное давление внезапно опало, уступив место ледяному расчёту:
[Впрочем, это тоже можно обратить в нашу пользу. Но запомни накрепко: гномы должны сопоставить кровь Святого сына с Богом Чумы! И ни в коем случае не со мной!]
—…? — Грин, сбитый с ног божественной волной, с трудом открыл залитые липким потом глаза. Логика Бога Света ускользала от него.
[Бальдр… явился на свет на Острове Белых Песков. Он младенец, взращённый силой костей всех сокрытых там божеств. По сути, он — Дитя Всех Богов. Какое бы божество ни выбрал этот артефакт для проверки, связь всё равно подтвердится.]
Грин медленно широко распахнул глаза.
Божественная сила полностью рассеялась. В безмолвной исповедальне он остался один.
Тяжело дыша, он поднялся на ноги. В груди образовалась звенящая пустота.
Словно в заброшенное ущелье бросили камень, и эхо разнесло лишь тоскливый гул.
Дитя Всех Богов…
Какая ирония.
Величественное звание, скрывающее лишь жалкую судьбу отверженного подкидыша.
Бог Света плевать хотел на его верность — он жаждал лишь очернить и уничтожить Святого сына. А пантеон Белого острова словно воды в рот набрал: никто не заступился, все лишь хладнокровно наблюдали со стороны.
Остров Белых Песков… Сколько высших сущностей сошлось там в Финальной битве богов?
И неужели среди великого множества небожителей не нашлось ни одного, кого заботила бы судьба собственного потомства? Ни единой милосердной души?
Зачем он поклонялся этим жестоким, беспощадным тварям, сеющим лишь разрушение и хаос?
Ах да… У него просто не было выбора.
Бог Света указал на него перстом, а разве ничтожный смертный дерзнёт перечить воле Владыки?
«Не было выбора…» — пальцы Грина сжали рукоять меча так, что побелели костяшки.
Люди слабы и ничтожны. Им предназначено пресмыкаться у подножия престолов, молить о милости и слепо исполнять божественные прихоти.
Так считал Бог Света. Прежде так думал и сам Грин.
Но неужели альтернативы и правда нет?
Пошатываясь, он толкнул тяжелую дверь исповедальни. Под спадавшей на лоб челкой вспыхнул безумный, болезненный огонёк лихорадочного возбуждения.
* * *
Зачем Богу Света потребовалось убивать принцессу Джульетту и возводить поклёп на Святого сына, Грин не ведал.
Однако он был уверен в одном: эти замыслы имели для Всевышнего первостепенную важность, иначе тот не впадал бы в ярость после каждого провала.
А что, если применить эти знания против самого Всевышнего?
Скинув со счетов страх перед гибелью, Грин обрел хрустальную ясность ума. Он поднялся на башню, поймал почтового голубя, привязал к его лапке послание для Святилища Аврора, после чего испросил у командира отпуск и устремился на юго-запад.
Святой сын должен узнать об опутавших его сетях и подготовиться. Что бы ни произошло, Грин не мог допустить гибели человека, неустанно творившего добро ради народа.
Впрочем, для схватки с Богом Света требовалась ещё более могущественная сила. Святому сыну не одолеть небожителя в одиночку, а вот Бог Справедливости, обосновавшийся на юго-западе, вполне мог стать той самой гирей на чаше весов.
Грин не мог похвастаться богатством, и свитки телепортации были ему не по карману. Пришлось ограничиться алхимическим амулетом ускорения для своего коня.
Пока он мчался на юго-запад, слухи успели обрушиться на него трижды.
Первые вести настигли его ещё у ворот столицы: Святилище наконец выступило с официальным опровержением! Святой сын — несомненно, прямой потомок Бога Света. Господь даже передал ему половину своей божественной сущности! Родословную можно сфальсифицировать, но разве подделаешь божественную сущность?!
Второй слух долетел до него у подножия гор Ланди, неподалёку от гномьей цитадели.
Принцесса Джульетта и деспотичный герцог Рейвен Эльдо во всеуслышание поддержали Бальдра. Всякому разумному человеку следовало призадуматься: Императорский дом и Святилище веками враждовали. Будь Святой сын отпрыском Бога Чумы, разве престолонаследники не ухватились бы за шанс растоптать церковь и прибрать к рукам её богатства?
Раз уж принцесса и деспотичный правитель выступили в его защиту, фальшивкой тут и не пахнет. С какой стати наследникам трона помогать Святилищу, если им это невыгодно?
Третья волна накрыла Грина уже по прибытии в поселение у Замка Уинтер.
— Ну и ну! Оказывается, тот преподаватель магии некромантии, что вечно носится с ребёнком, и впрямь засланец из Башни лича!
— Мне сын тоже об этом писал… Ума не приложу! Но самое дивное — ученики после уроков пристали к нему с расспросами про Святого сына. Препод пообещал уточнить у самого Короля-лича, а на следующее утро прямо на лекции заявил: Бальдр — чистокровный потомок Бога Света! А если у него и найдут кровь Бога Чумы, то Богу Света сперва стоит провести ревизию собственной личной жизни!
— Тсс! Как ты смеешь клеветать на Всевышнего?!
— Чего-о?! Правду-матку уже и сказать нельзя? К слову… А не оттого ли вспыхнула Черная смерть, что у Бога Света с Богом Чумы шашни? Вот вам и «божественное проклятие»!
Грин промолчал.
Богу Света такие подробности явно бы не понравились… А значит — в точку!
Окончательно превратившись в богоборца, Грин спешился и с трудом протиснулся сквозь гудящую толпу. По пути его едва не оштрафовал стражник-нежить из городской инспекции за «незаконный въезд на верховом животном в торговую зону вне отведённой парковки».
Кое-как добравшись до ворот замка, он перевёл дух и с невольным трепетом задрал голову, разглядывая величественную, кишащую народом цитадель.
Пройдя весь этот путь, он понял: Святой сын и без его помощи с легкостью обелил бы своё имя. Неужели его сведения потеряли всякую ценность?
Вдруг из ворот замка неторопливо вышли две фигуры.
Чао Цы ворчал на ухо Кан Кэ:
— Я же говорил: гномы — отличные пушечные ядра для чужих орудий! Предлагал отправить их мелюзгу на курс политологии, так они упёрлись как бараны! Так дальше дело не пойдёт. Кто знает, сколько артефактов пылится в их сокровищницах? Надо либо конфисковать всё к чертям, либо сделать политологию обязательным предметом для абитуриентов-гномов.
—…Сделаем обязательным, — задумчиво ответил Кан Кэ. — Учебный план и впрямь пора перекроить. Из кабинета психологического консультирования как раз докладывали, что у нескольких студентов зашкаливает стресс. До болезни пока не дошло, но атмосфера нездоровая. Надо бы ослабить нагрузку…
Чао Цы резко замер:
— А что, так можно было?! Я тоже хочу на консультацию! Если я скажу, что у меня стресс, мне снизят—
Кан Кэ сделал вид, что ослышался, и шагнул к застывшему у ворот королевскому рыцарю:
— Ты к Джульетте?
Прогулка после обеда располагала к беседе. В мягком голосе Кан Кэ не было ни капли той давящей божественной мощи, от которой у смертных подкашиваются колени, — скорее незатейливый соседский разговор.
Грин опешил. До него доходили слухи, будто Бог Справедливости прост в общении, но чтобы настолько?! Он открыл рот, не в силах вымолвить ни слова.
Разительный контраст порождал удивительное чувство симпатии. На мгновение Грину безумно захотелось уйти в служение Богу Справедливости, но выхолощенная Богом Света вера отозвалась фантомной болью. Преодолев неловкость, он склонился в глубоком поклоне:
— Нет, я прибыл засвидетельствовать вам своё почтение. У меня есть важные сведения о Боге Света…
Слушая его, Кан Кэ с интересом вскинул бровь.
Хотя они и догадывались, что грязь лилась с подачи Бога Света, а Бальдр и впрямь был его отпрыском, никто не мог вообразить, что в жилах Святого сына течёт кровь всего пантеона!
Чао Цы озвучил мысли директора вслух:
— Выходит, Бальдр — законный наследник состояния целой кучи богов? То есть Остров Белых Песков — его личное поместье?!
Он аж причмокнул от удовольствия:
— Слушай… А учитывая долг Бальдра перед тобой, мы можем приватизировать остров целиком через наш дверной телепорт?
Слова ещё эхом отдавались в воздухе, когда Серый кот неожиданно нахмурился:
—…Странно. Если бы мы сейчас не заговорили о наследстве, мне бы и в голову не пришло спросить про этот остров.
А ведь Рейвен из-за этих поисков даже отправился на тот свет! Заплатил такую чудовищную цену, а когда он вернулся в санаторий, никто даже не поинтересовался: «А Земля испытаний реально существует?», «Как ты умер-то?».
Кан Кэ уже поблагодарил растроганного до слёз Грина и предложил ему остаться в замке, дабы избежать мести Бога Света:
— Наверняка боги наложили на то место забвение.
На самом деле, ещё когда они обсуждали, почему венценосная семья, владея Королевским кольцом и Маятником, не пыталась пробраться в Землю испытаний, у него возникали подобные сомнения. Но тогда не хватало важнейшего кусочка мозаики.
Теперь всё вставало на свои места: тысячи лет назад, во время Битвы богов, дабы их божественные сущности не оказались поглощены миром, небожители сами затопили Остров Белых Песков и закрыли его завесой, укрывшись от взора мироздания.
Вот почему короли, владея артефактами, ни разу в жизни даже не вознамерились отправиться туда за сокровищами.
Оттого Бог горного огня, будучи слабым божком, безбоязненно блуждал по континенту в истинном обличье, тогда как верховные сущности — Бог Света, Богиня Ночи — лишь дёргали за ниточки смертных марионеток, а выходя в свет, прятались за пустыми, лишёнными божественной сущности аватарками.
Чао Цы тут же схватил Кан Кэ за рукав и потащил назад:
— Что ж ты молчал?! Это же прямая наводка на логово этих трусов! Срочно собираем народ—
Кан Кэ не сдвинулся с места:
— Я не говорил вам раньше, потому что меня терзало ещё одно сомнение.
Он сделал паузу:
— Ты не задумывался: если эти боги — лишь раковые опухоли, которые мир-мать не смог переварить, то отчего они вообще возникли?
Как рождение ребенка невозможно без стороннего семени, так и перерождение мира требует внешнего толчка.
Что же стало причиной появления этих паразитов?
Чао Цы медленно повернулся:
— Думаешь, это связано с «крысами», за которыми ты охотишься?
Кан Кэ слегка кивнул:
— Я хотел дождаться ясных сведений, прежде чем начинать генеральное сражение, но, похоже, крысы зарылись слишком глубоко.
Иначе с чего бы Яхве прибегать к двойной страховке…
Немного подумав, Кан Кэ резюмировал:
— Тянуть дальше бессмысленно. Начинаем. Объявляй общий сбор. Но на сей раз я не пойду в бой вместе с вами.
Пока подчинённые устроят зачистку внутри мира, ему предстоит держать оборону снаружи, дабы крысы из тьмы не нанесли удар в спину.
Чао Цы удручённо вздохнул:
— Плохи наши дела.
Раньше Бальдру и Джульетте с трудом удавалось одолеть даже фальшивые аватары, что уж говорить о битве с настоящими божествами — да ещё в таком количестве!
Ещё вчера санаторий казался ему переполненным, а теперь людей катастрофически не хватало!
Для боя бойцов нет, автомедоков чинить некому… Бальдр вроде недавно пополнил штаты, а ощущения всё те же: гол как сокол.
Серый кот сокрушённо покачал головой.
* * *
Если уж для зачистки игрового подземелья требуется гора эликсиров и свитков, то подготовка к реальному сражению с боссами требует вдвое больше усилий.
Первым делом пришлось отменить занятия в институте: преподавателей в полном составе мобилизовали на фронт.
Затем разразился жаркий спор между Рейвеном и Джульеттой. Суть сводилась к одному: «Если мы потерпим поражение, кто-то должен остаться, чтобы удерживать империю от хаоса». — «И с какой стати этим «кем-то» должна быть я?!»
Рейвен схватился за голову:
— Две трети дворянства поддерживают тебя, да и герцог Сяо Нанс, заправляющий делами, — твой человек! Если не ты, мне, что ли, с ними притираться?!
Джульетта гневно сверкнула глазами:
— Если проиграем, всё рухнет! Какая к черту империя?! Весь континент Роман пойдёт ко дну!
— Мир не рухнет в один миг! Пока горит хоть одна искра, у нас есть шанс…
— А вдруг именно этой искры и не хватит для победы?!
Брат и сестра сцепились в яростном переглядывании. Один настаивал на сохранении наследия, другая — на тотальной мобилизации.
С другой стороны завязалась перепалка между N и Бальдром:
— Тебе трудно примерить на себя роли отпрыска остальных богов?! Подумай сам: гномы преподнесут артефакт прямо тебе в руки! Выйдешь на сцену, покажешь свою… богатую родословную, с помощью Магии света сфабрикуешь божественную сущность — ты же видел сущность Бога Света, кто отличит подделку?! А потом заявишь: «Боги пали, и я — их единственный избранник…»! Заграбастаешь всю веру себе! Как директор расправился с Богом Справедливости! Одержим победу вообще без кровопролития!
Бальдр ответил сухим тоном:
— Боюсь, собранная таким образом вера до последней капли достанется Богу Лжи.
Чао Цы, спешно вернувшийся из института, застал эту картину маслом: сотрудники разбились по парам и упорно орали друг на друга. С досадой цыкнув, Серый кот поднялся на крышу замковой башни.
Кан Кэ сидел на парапете, протирая костяной свисток.
Из-за брезгливости он не подносил инструмент к губам: пальцы лишь скользили по костяным резным узорам, рождая немые волны, рассекавшие бездну между мирами.
Гулкий, величественный китовый зов разнёсся над миром. Спорившие в замке сотрудники и не подозревавшие ни о чём горожане снаружи синхронно запрокинули головы.
Словно перед бурей, вечно озаренный солнцем Замок Уинтер затянуло свинцовыми тучами, из которых посыпалась мелкая водяная пыль.
И тут чёрную пелену облаков взрезал исполинский китовый хвост. Небо разверзлось проливным ливнем.
Небесный левиафан проплывал сквозь грозовые тучи. Каждое пение заставляло дрожать твердь, каждый взмах плавника порождал шторм в небесных чертогах.
Сотрудники неосознанно толпились на башне, в изумлении разглядывая исполинскую тварь из плоти и крови:
— Неужели это тот самый парящий кит из экзаменационных билетов?
— Лишь её дитя, — Кан Кэ поднялся на ноги. — Идея N жизнеспособна. Даже в случае неудачи силы богов лишь сконцентрируются в руках одного божества, что мало на что повлияет.
Кит медленно развернулся в небесах. Его исполинский боковой плавник, превосходивший размерами Замок Уинтер в сотни раз, опустился к башне, заставляя сжиматься сердца от первобытного трепета.
Кан Кэ сделал шаг на плавник—
— Постой! — рявкнул Рейвен, испепеляя яростным взглядом Чао Цы и остальных новичков. — Какого черта я при устройстве писал эссе, а они нет?! Это нечестно!
Кан Кэ потерял дар речи.
«Ладно, пускай так сбросят напряжение перед битвой. Сойдёт».
Кан Кэ вздохнул и сошёл обратно на крышу:
— Заглавие: «Что делать рису, когда над Вавилоном взмывает кит». Каждому по одной строчке в план. Жанр — любовный роман.
Все обомлели:
—???
Он с ума сошёл?! Какое эссе перед решающей битвой?! Им мало отчётов?!
Да и что это за бред в названии?! Какое отношение рис имеет к Вавилону и китам?!
Хотя… Рейвен только что спрашивал про кита из тестов… Название взято из реальных событий?!
«Так, не о том думаем!» — Джульетта мотнула головой, пытаясь собраться с мыслями:
— Ладно-ладно, давайте быстрей… Я начну! Э-э-э… хм…
Принцесса мучительно нахмурилась:
— Э-э… ну… я вообще-то прозу редковато читаю… Что делать рису?.. Э-э… развязать войну зерновых цен?!
— Какая ещё война цен, ты диссертацию по экономике пишешь?! — Чао Цы широко взмахнул рукавом. — И кит, и Вавилон, и рис — всё это принадлежит Директору!
N презрительно фыркнул:
— Любая чушь лучше твоих подхалимских излияний. Да и война цен нежить не волнует — мы не едим. А вот из костей этого кита получился бы знатный некро-корабль! У меня как раз припрятаны чертежи…
Поразмыслив, Бальдр веско проговорил:
— Моей силы должно хватить, чтобы удержать падающего левиафана и спасти невинных.
Пэйн мечтательно зажмурился:
— Костяной корабль из такой туши… А он летать сможет? Если да, то на строевой подготовке добавится новое упражнение, я…
Слушая этот разношёрстный бред, Кан Кэ стоял ни жив ни мёртв.
Вы с ума сошли?! Это же ЛЮБОВНЫЙ роман! Где тут хоть слово о любви?!
Вы что, кучка нейросетей, играющих в текстовую буриме-эстафету?! Откуда взялся весь этот бред невпопад?!