Вся общественная глухота к моменту была выгодой тем нескольким, кто удерживал нити. Лишь Яхве, предстательствовавший над этой оравой в роли многоопытного родителя, оставался в полном неведении о подоплёке. Не поспевая за ритмом собравшихся, он с досады обратился к мыслям об увиденной недавно картине.
Если два его воспитанника действительно состоят в таких отношениях, как быть? Встать на дыбы? Выразить решительный протест?
Выскочив из палаты, он едва сдерживал глухую ярость. Но теперь, остыв и взвесив всё без лишней горячности, старец никак не мог взять в толк, что именно его уязвило. Сам факт союза двух мужчин? Или нарушение признанных норм и семейных устоев?
Заглянув в собственную душу, Яхве понял: на первое ему плевать, а ко второму у него, сущности древней, мерки совсем иные, чем у смертных.
Так отчего же жгло грудь?
Два названных брата, стоявшие неподалёку, даже не догадывались, в какие дебри самоанализа ушёл их названый отец. Сказать по правде, все их «грешные связи» пока сводились к дурной привычке держать друг друга в охапке, впитывая родной, исцеляющий дух, заново собирающий расщеплённое естество, да изредка тешить на собственной копии жажду контроля, которую грешно было выплёскивать на посторонних.
Потому Хуань продолжал безмятежно вводить Рейвена в курс дела:
— Как по-твоему, кому властитель верит больше всего?
Мертвецу.
Лишь мёртвые хранят тайны и не ведают предательства.
Даже зная, что во Вселенной полно нежити и костяных тварей, разумные всё равно подспудно верят: «упокоенный безопасен». Это проскальзывало даже в извращённых вкусах Кан Кэ. Для него расцветающий на белых костях бутон казался прекрасным, пленительным именно потому, что скелет не ударит в спину и не сбежит. Он навеки останется в отведенной ему светелке — сокровищем, над которым у хозяина есть безраздельная, абсолютная власть.
Не обращая внимания на то, как вытянулись лица слушателей от столь откровенного психоанализа, Хуань спокойно продолжал:
— Стало быть, замысел Кан Кэ прост. Во-первых: вынудить Энтропию действовать собственными руками, создав труп, при виде которого тот окончательно утратит всякую бдительность. Во-вторых: сделать так, чтобы, покончив с жертвой, Энтропия забрал этот «труп» с собой.
Народ загудел: дескать, сказки сказываешь, экая небылица!
И лишь N, Король-лич и некромант до мозга костей, неожиданно уловил суть:
— Ты хочешь заставить Энтропию оборвать эту жизнь своими руками, а после превратить тело в марионетку и всучить ему же?
Звучит как дело одной минуты. Но сколько же ключевых условий должно совпасть без единой осечки! Какая бесовская сеть партий должна заставить врага шагать ровно по намеченной стезе?
И куда страшнее становилось, когда, зная подноготную, ты переводил взгляд на свиту Энтропии и вдруг осознавал: один такой идеальный «кадавр» уже давно трется у того под боком.
* «14580?!»* — взвыл в панике Система. — * «Так вот оно что! А я-то думал, чего ты каждый раз находил сотню отговорок, чтобы не брать его тепленьким! То "надо выследить маршрут", то "надо изучить замысел врага"... Я-то грешным делом решил, будто ты просто лицо бережёшь, спустив разыскиваемого на тормозах!»*
Он еще с минуту исходился в восторге от собственной прозорливости, как вдруг в механическом разуме что-то щелкнуло:
«Постой... Если верить их раскладке, этого 14580 в итоге должны убить и сделать из него куклу... Выходит, он... загнулся при исполнении?»
Кан Кэ хранил молчание, только смерил светящийся комок многозначительным взглядом.
Система обомлел: * «?»*
А потом до него дошло: * «...!»*
Голос пушистого шарика задрожал:
«Только не говори... что этот 14580... я?!»
Подчинённые, не имевшие доступа к сводкам, вновь закрутили головами, выпытывая подробности. Но Система смотрела только на Кан Кэ, и тот едва заметно кивнул.
* * *
Много лет назад, одним погожим вечером, Кан Кэ ждал новобранца в курсантской каморке — тогда у парня ещё не было номера 14580. Именно тогда директор открыл ему, с каким чудовищем столкнулось Главное управление:
—... Сон Яхве — дело его рук. Оперативному отделу нужен лазутчик. Человек с безупречно чистой анкетой, незаметный, не мозолящий глаза. Начисто сфабрикованную личность враг раскусит в два счёта, а потому...
— Я... я в разведку?! — юнец по имени Шэнь Дань в ужасе глотнул воздух. — Но я же не могу... Куда мне...
— От тебя не требуется идти на амбразуру, — мягко пояснил Кан Кэ. — Нам нужна только оболочка. Внедрением займётся специалист. А твою душу мы укроем под видом обычной системы из санатория.
— Но... — Шэнь Дань порывался встать и заметаться по комнате, да ноги от страха подкашивались. — А если всё пойдёт прахом? Я же...
— Шэнь Дань.
Рыжеволосый офицер, доселе стоявший у окна и нарочно державшийся в тени, чтобы не пугать юношу, выпрямился. Половицы глухо отозвались на тяжелый шаг его армейских сапог.
На мгновение Шэнь Дань решил, что сейчас командир смерит его презрением и пропесочит за трусость.
В голове у него стоял суматошный гул: * «Я ведь искренне хотел защищать мир во Вселенной, иначе зачем пошёл в Главное управление Космического санатория? Но... но это слишком! Всё равно что выставить новичка против финального босса прямо из обучающей локации! Боги, да окажись на моём месте любой из лучших курсантов на потоке, они бы уже чеканили "есть!"... Может, я и впрямь не годен к службе? Почему я? Ах да... Высокие результаты привлекают внимание. Шпион должен быть серым. Меня выбрали, потому что я ничтожество...»*
Оцепенение сковало члены. Ему хотелось вскочить, отчеканить признание вины, как требовал устав. Но страх и стыд заморозили его, мысленно он вопил, пробивая глухую стену собственной беспомощности.
«Конец, — обречённо подумал парень. — И так плелся в хвосте рейтинга, а теперь ещё и проявил малодушие. Вылечу из Главного управления Космического санатория как миленький».
Однако грозный офицер, от одного вида которого у курсантов дух захватывало, опустился перед ним на одно колено, сровнявшись ростом и убрав давящее превосходство.
В его голосе не было ни капли осуждения — только успокаивающая, незыблемая тишина:
— Не нужно дрожать. Отказаться — твоё полное право.
Командир говорил немного непривычно, будто переводил мысленно с чужого языка. Шэнь Дань даже заподозрил, что с сослуживцами тот отродясь не болтал:
— Отвага и страх — естественные грани человеческой природы. Они вполне уживаются в одном сердце. Твой сегодняшний отказ не означает, что ты лишен мужества. И даже если страх останется с тобой навсегда, это не обесценивает твою жизнь.
Вселенная велика. В ней есть место и сильным, и слабым. И героям, и трусам... Она вместит всех.
Потому не стоит робеть. Слушай своё сердце и делай выбор, о котором не придётся жалеть.
Тогда Шэнь Дань ещё не знал, что перед ним Дух Мира, но каким-то чудом уловил скрытый смысл этих слов.
Вспоминая тот день, он до сих пор дивился: выслушав отповедь сурового начальника, он первым делом не испугался, а едва удержался от смешка, глядя, как тот мучительно подбирает простые человеческие слова:
— Товарищ командир, вы, верное дело, из тех, кто на учениях жилы рвет, а во время отдыха жмется по углам и ни с кем не общается?
Если уж у офицера с иконостасом из орденов на груди есть свои слабости, то ему, робости ради сваливающему тренировочные нормативы, самому смущаться тем более нечего.
Он отмяк, взвесил всё хорошенько — и дал согласие.
* * *
* «А потом я два триллиона лет корячился с этим трудоголиком!»* — рыдала Система, к которой с раскрытием тайны вернулась добрая половина памяти. — * «Память отшибли начисто!»*
«Хотя... не скажу, что всё впустую. Много кому выпадает шанс учиться у самого Кан Кэ? Во-первых, робость как рукой сняло. Во-вторых, выбил себе штатную должность!»
Штат — вот что главное.
Световой комок уставился на Кан Кэ слензящимися глазами:
«Я, конечно, кадровой работой почти не занимался, но пахал-то не меньше сослуживца в тушке 14580! Господин директор, когда я вернусь в родное тело, за мной сохранят оклад замначальника отдела?»
Рядом завис юный системщик-стажёр, вытаращив глаза:
«Старший, да вы совсем себя не цените... Два триллиона лет стажа, куча производственных травм ради Главного управления Космического санатория — и вы просите всего лишь оклад замзава?!»
Серьёзный разговор окончательно развалился, потянув из углов душную, безжизненную атмосферу замученного офисного планктона.
— Тебе что, мало платили? — изогнул бровь Кан Кэ.
Система всхлипнула:
«Да при чём тут деньги... Директор, вы же не бывали у меня дома на новогоднем обеде! Там только холодные закуски подадут — и началось: "Сколько зарабатываешь? Где работаешь? А кем числишься?"... Даже если деньги есть и штатка имеется, следом обязательно прилетит: "Сяо Шэнь, а сколько тебе стукнуло? Не женился ещё?"»
Он зарыдал во весь голос:
«Я столько лет проболтался светящимся пончиком! График нон-стоп 24 на 7! Откуда у меня, к чертям, возьмётся невеста?!»
Джозеф подал голос с самым загробным сочувствием:
— За столько лет твои родичи, поди, уже давно в земле гниют?
Система выдавила стойкую, мученическую улыбку:
«Какое там... Они ещё до основания КНР оперялись да в оборотней перекидывались».
Кан Кэ: «...»
В одной фразе мешанина вышла слишком дикая.
Сотрудники вновь зашушукались: «В каких оборотней? Что ещё за основание КНР? Это важная историческая веха?»
Хуань тем временем подобрался ближе, и в его ласковом взоре мелькнула опасная сталь:
— Если 14580 был так близок к Энтропии, отчего же он не снабжал тебя вестями?
Из-за этой скрытности ему пришлось поглощать миры один за другим, а после и вовсе лишиться плотской оболочки.
Кан Кэ смерил его холодным взглядом:
— Засланного казачка раскрывают в самый последний момент, иначе вся затея насмарку. Ты сам-то, стравливая свои воплощения с 14580, дерзнул бы выходить с ними на прямую связь?
«...»
Ну да, не дерзнул бы.
Поняв, что в словесной перепалке с самим собой победы не видать, Хуань прикрыл рот ладонью, имитируя зевок, и поплёлся к кабинету директора.
Яхве, только что пришедший к согласию с собственной совестью, вовремя перехватил Кан Кэ, вознамерившегося уйти вслед за братом:
— Вы... — он смущённо перевёл взгляд с удаляющейся спины Хуаня на Кан Кэ. — Вы что дальше делать-то собираетесь?
Отец, видит Бог, хотел потолковать о делах сердечных, но Кан Кэ понял его по-своему:
— Насчёт плана?
Служебный пыл Кан Кэ вспыхнул с новой силой:
— И то верно. Чем дольше тянем, тем больше грязи. Действуем по двум фронтам. С завтрашнего дня местную кутерьму в Цзючжоу берете на себя. А мы с Хуанем отправимся на «встречу» с Энтропией.
Яхве, надеявшийся услышать: «Ну, мы любим друг друга», а получивший в ответ: «Завтра у меня сверхурочные»: «??»
— Да я вообще не о том! — возопил старец.