[... Нападение на выживших: погибли 134 директора, связь со 135 мирами разорвана.]
[По предварительным данным, последовательность атак разыскиваемого преступника подчинена определенной закономерности, детали уточняются...]
Юноша с кошачьими глазами, возникший на голографическом экране, размашистым жестом смахнул экстренное извещение. На его лбу вздулись вены, а сам он едва не подпрыгивал от возмущения, тыча пальцем в сторону Кан Кэ:
— Видал?! Ты это видел?! Этот чертов беглец вообще соображает, что творит?! Если он продолжит в том же духе, все эти крысы, забившиеся по тёмным углам, ни за что не вылезут на свет!
В кадре внезапно появился Агент 84588. На ходу поправляя фуражку, он отвесил увесистый подзатыльник мелкому пациенту, посмевшему умыкнуть его систему, и с боем вернул устройство себе:
— Слова не подбирает, но дело говорит. Пацан прав.
Изначально они рассчитывали выждать, наблюдая, чьи ещё имена всплывут в списках уцелевших. Весьма вероятно, что эти дельцы сами довели свои миры до катастрофы, а теперь пытались свалить всю вину на беглого преступника.
И что в итоге? Преступник пошел косить всех по порядку. Разве после такой бойни хоть одна сволочь рискнет светить свое имя среди выживших?
—... — Кан Кэ мельком взглянул на часы: 18:24.
С того момента, как господин разыскиваемый преступник покинул санаторий, не прошло и суток. Продуктивность, ничего не скажешь, впечатляющая.
Впрочем, сам Кан Кэ ничуть не тревожился из-за того, что тот устроил глухую зачистку. В конце концов, он сам же подтолкнул его к этой мысли.
— Какой смысл сидеть и ждать, пока они соизволят показаться? Настоящая гниль всегда сидит в самых глубоких норах. Внезаконный бунтарь устроил кровавую баню, и те выжившие, что уже попали в списки, сейчас мечутся в смертельном ужасе. Жить хотят — значит, неизбежно побегут к своим покровителям за защитой... Вы лучше установите плотное наблюдение за теми, до кого он ещё не добрался. Смотрите, с кем они выходят на связь.
Агент 84588 на секунду замер. Мысль показалась ему чертовски здравой. Он уже занёс руку, чтобы отключить связь, но вдруг замялся и с нескрываемым озадачением спросил:
— В Главном управлении утверждают, будто этот беглец выбирает жертв по какой-то системе. Что ещё за система? Я сколько ни смотрел — ни черта не понял.
— Понятия не имею. Отключаюсь, у меня дела, — отрезал Кан Кэ.
Он закончил сеанс связи и быстрей сменил режим экрана, привычно прижав к себе подушку-систему.
Ещё до того, как Агент 84588 вышел на связь, Рейвен в компании Чао Цы отправился на встречу со старым знакомым. Ириэль же, заслуживший от серых мыслей Чао Цы клеймо «совершенно бесполезного балласта», был благополучно выдворен обратно в санаторий. Сейчас он полулежал по левую руку от Кан Кэ, вытянув длинные, изящные ноги поверх белоснежного покрывала.
Кан Кэ приподнял бровь:
— Я просил тебя присесть на край, а не забраться ко мне в постель. У тебя вообще есть понятие о личных границах?
— Я не человек. У фей на этот счет предрассудков нет.
Впрочем, несмотря на дерзкий ответ, Ириэль послушно соскользнул с кровати и чинно уселся рядом. Мельком глянув на экран, он ровно произнес:
— Прибыли.
Кан Кэ впервые выпала возможность своими глазами увидеть местную Башню лича.
Постройка являла собой классическую готическую цитадель, стремительно уходящую шпилем в самые облака. Узкие, похожие на бойницы окна прорезали мрачный, вытянутый фасад. В полуразрушенную кирпичную кладку впивались багровые, толстые стебли терновника, а по старым стенам то и дело пробегали исполинские пауки, мгновенно скрываясь в тёмных проёмах.
Вокруг цитадели со зловещим писком кружили тучи летучих мышей и белые костяные птицы. Время от времени сверху с глухим стуком падали куски гнилого мяса неопределимого происхождения.
Кан Кэ слегка скривился:
«Всех этих несчастных, приготовленных для жертвоприношений, первым делом придется отправить на вакцинацию».
На экране двое искателей приключений — хотя вернее было бы назвать их стримерами-исследователями: маленький гриб да серый кот — подошли к парадным вратам. Спустя десяток секунд тяжелая железная решетка со скрежетом поползла вверх, и наружу высыпал отряд костяных стражников с копьями наперевес:
— Пошли! Пошли вон! Хозяин не желает вас видеть!
Тон у них был такой, словно они прогоняли назойливых бродячих шавок.
Едва увернувшись от острия, чуть не вонзившегося ему в ребра, Рейвен едва не взбесился. В нем вспыхнуло дикое желание разнести эти наглые кости в труху:
— Да вы хоть понимаете, с кем... — Слово «смерть» застряло у него в горле. Рейвен глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Нельзя бросаться в драку по любому поводу, как раньше. — Я пришел как законный наследник Маркиза Границы, чтобы встретиться с Королем-личом. Почему ваш повелитель отказывает мне в приеме?
Стражники переглянулись. Наконец тот, что шагал первым, уставился на Рейвена:
— Хозяин передал: он не намерен принимать психа, который запрягает высших драконов в телегу.
—... — Рейвен застыл.
Маленький деспотичный гриб буквально сгорал от гнева! Маленький деспотичный гриб был готов провалиться сквозь землю от всепоглощающего стыда!
Он ведь чувствовал, что нельзя соглашаться на безумную затею Чао Цы! И вот результат: N узнал об этом позоре! Как ему теперь людям в глаза смотреть?!
Гриб корчился от мучительного стыда, и лишь настоящий виновник этого конфуза — серый кот — искренне злорадствовал.
Смерив помятого спутника насмешливым взглядом, Чао Цы обратился к страже:
— Будьте любезны, передайте своему господину: мы принесли вести о Богине Ночи. Если Его Высочеству Королю-личу это интересно, пусть соизволит нас принять.
По идее, обитателям Башни лича здравый смысл был чужд. Однако верность N Богине Ночи, судя по всему, действительно граничила с фанатизмом. Стражники помялись немного, после чего один из них метнулся внутрь. Вскоре он спешно вернулся:
— Владыка просит вас войти.
«Прекрасно».
Кан Кэ приободрился, сел прямее и вывел на экран функцию снимка.
За свою жизнь он бывал в Башнях личей сотни раз в самых разных мирах, но всегда пролетал их насквозь — то переговоры, то штурм, то деловые соглашения. Ему некогда было задерживаться, некогда было рассматривать интерьеры. Зато сейчас он мог насладиться зрелищем в полной мере, расслабившись в тёплой постели.
Поэтому, когда N, вовсе не горевший желанием принимать гостей в личных покоях, нехотя спустился по лестнице, перед ним предстала странная картина: двое визитеров, уже поднявшихся до винтового марша третьего этажа, внезапно замерли, разом развернулись и пошагали обратно, после чего принялись бессмысленно кружить на площадке второго этажа.
Стражник-профожатый: «...»
N: «...»
«И вот ради этого я должен выслушивать вести о Богине Ночи?» — у N появилось непреодолимое желание вышвырнуть этих идиотов вон.
Тем временем на другом конце связи Чао Цы с упоением крутился на месте, помогая Кан Кэ поймать лучший ракурс:
— Зафиксировал? Хороши кадры для обзора владений?
Кан Кэ с чувством выполненного долга сохранил снимки:
— Хозяин пришел. Сначала дела, экскурсия потом.
Он чуть приподнял угол обзора и снова щелкнул затвором, направляя камеру на N.
В прошлый раз он мельком видел этого Короля-лича на Снежных горах Драконьего Дыхания. Тогда Кан Кэ был слишком занят подготовкой транспорта и людей для Рейвена, поэтому толком его не разглядел. А теперь...
Кан Кэ на мгновение замер:
«Что это за чудовищная мешанина?»
Даже Система раньше не раз жаловалась, что избыток украшений — это признак дурного тона. Но данный экземпляр, похоже, вознамерился согрести на себя всю безвкусицу этого мира.
[Хи-хи...] — в ушах раздался влюбленный, совершенно неадекватный смешок Системы. — [До чего же хорош! Всё-таки качество украшений зависит от того, кто их носит. Ты только глянь: хризолиты, танзаниты, рубины цвета голубиной крови... Как у него это выходит? Красное, зелёное, синее — всё в кучу, а смотрится просто божественно!]
Кан Кэ нахмурился:
«Божественно?»
Он закрыл режим съемки и внимательнее вгляделся в изображение. В полумраке башни темные самоцветы отбрасывали глухие оранжевые отблески в свете свечей. Но сколько бы драгоценностей на нем ни висело, любой человек, бросивший на него взгляд, первым делом замечал не камни. Внимание приковывало его дикое, хищное лицо, дышащее ленивым равнодушием, и мощное, атлетичное тело. Все эти многочисленные цепи и перстни казались лишь незначительным дополнением, угасающим на фоне этой холодной, но чрезвычайно опасной мужской красоты.
Система вздохнула: [Красавец... Главное — мордашка удалась, прямо глаз не—]
— Разве Король-лич не должен быть из расы костей? — перебил Кан Кэ. Его интересовало совсем другое. — Почему он выглядит как живой человек?
Ириэль качнул головой:
— Никто не знает. Говорят, тысячу лет назад, когда он впервые явился на Континент Роман, он уже был таким. Все думают, будто он применил какой-то запретный ритуал, чтобы соткать себе плоть и кровь... Но доказательств нет.
Хозяин тела жив-здоров, да только кто дерзнет спросить его напрямую?
Ириэль внезапно ткнул пальцем в экран. У ног N только что мелькнула мелкая тень и скрылась в темноте верхних ярусов:
— Видел? Эта костяная кошка, что трется у его ног... Видишь черные кольца на ее костях? Говорят, N принес в жертву тринадцать кошачьих душ, чтобы соткать себе эту плоть.
* * *
«Какая логичная бытовая мистика», — подумал Кан Кэ. При первом взгляде на эту тварь ему показалось, будто на кошачий скелет натянули кожу синекольчатого осьминога. К подобным лысым созданиям, покрытым черными пятнами, он симпатии не питал, а потому расспрашивать дальше не стал, вернувшись к просмотру «сериала».
На экране маленький гриб уже едва держался на ногах под ледяным, нечитаемым взглядом N, мечтая провалиться сквозь землю. Но, видимо, надежда в глазах жителей Снежных гор, провожавших его в путь, опустилась на его плечи слишком тяжелым грузом. Гриб пересилил свою социофобию и расправил шляпку:
— Мы пришли, чтобы предложить Его Высочеству Королю-личу сделку.
Обменять сведения о Богине Ночи на отмену дани живыми людьми.
Рейвен коротко изложил суть:
— При жизни Маркиза Границы между Башней лича и юго-западными землями царил мир. Несмотря на смерть маркиза, я бы хотел сохранить эти нейтральные, добрососедские отношения. Живых людей мы присылать больше не будем, но я готов компенсировать это двойным объемом драгоценностей.
Штурмовать Башню лича — безумие, Рейвен чуял это нутром. Сейчас Замок Уинтер только-только восставал из руин, делать первые шаги и тут же ввязываться в войну с одним из трех повелителей континента мог только конченный идиот. Куда разумнее было откупиться. Все равно Башня оставалась потенциальной угрозой, рано или поздно ее придется прижать. А когда он ее разнесет — все эти сокровища вернутся к нему. Считай, просто отнес деньги в другой банк на хранение. Если драгоценностей в казне не хватит — что ж, всегда можно обчистить королевскую сокровищницу, сам себе он это разрешает.
Рейвен мысленно уже прибирал к рукам чужие богатства, решая, что бы такое отдать владыке башни, как вдруг стоящий на лестнице N холодно произнес:
— С чего ты взял, что жалкая кучка бесполезных камней может заменить живые души?
—...? — Рейвен застыл.
Он даже не допускал мысли, что от его предложения откажутся. В конце концов, судя по увиденному при входе, пленникам тут жилось не так уж и плохо: от кузниц до пекарен — на нижних трех этажах живыми людьми пахло сильнее, чем мертвецами. У Короля-лича ведь нет бзика на коллекционирование живых душ? Зачем ему держать в башне столько ртов? Заменить живых людей горой самоцветов для этой обвешанной цацками черной птицы — разве не идеальный вариант?
Рейвен хотел спросить прямо, но понимал, что N не станет снисходить до объяснений. В груди от бессилия всё закипело.
Видя это, Чао Цы подхватил разговор, разряжая обстановку:
— Ну, будущие жертвоприношения — дело десятое. Сегодня мы пришли обсудить судьбу прошлых «подарков».
N даже не удостоил кота взглядом:
— Сначала сведения.
— Кхм...
Сведения выкладывать прямо сейчас было нельзя. Одной фразы о том, что Богиня Ночи жива, явно маловато для обмена на пленников. Чао Цы попытался уйти от прямого ответа:
— Мы бы хотели сперва зафиксировать условия до—
— Не скажешь — выметайтесь.
Из-под полы мантии N мгновенно хлынула черная волна смертельной энергии. Не оставляя места для переговоров, она тяжелым валом обрушилась вниз по ступеням.
—? — Чао Цы не успел толком сообразить, как Рейвен дернул его за загривок, увлекая прочь из цитадели. — Сразу в драку? Ну и скверный же у него характер.
Он-то рассчитывал провести пару раундов тонких переговоров, слегка подразнить собеседника, нагнать туману... А тот взбесился на второй же фразе? Что за дичь? У этого лича хватало терпения терпеть в своей башне грохот кувалд и пар из пекарен, откуда такая несдержанность?
Неужели он сразу раскусил, почему они не хотят выкладывать карты на стол? Понял, что они опасаются остаться ни с чем, если информация окажется не слишком ценной?
* * *
Тем временем внутри Башни лича.
N втянул смертоносный туман обратно и ленивым пинком оттолкнул костяную кошку, снова потершуюся о его лодыжку:
— Пошла вон. Не мозоль глаза.
Хрупкий скелет кота с тихим треском прокатился по полу площадки и, едва поднявшись, вывихнутой лапой вправил себе кости:
— Хозяин... я не просто так... В ваши покои прилетела костяная птица. Та самая, которую вы оставили дежурить на подземном аукционе. Должно быть, случилось что-то важное.
N замер на лестнице.
Он оставлял следящую птицу лишь в одном месте — на аукционе, где бывал этим утром. Загадочный живописец по имени Райн продавал свои картины только там. N давно мечтал встретиться с мастером, способным передать лик Богини Ночи с таким неземным трепетом, а потому и оставил там своего лазутчика...
Птица вернулась? Она нашла художника?
Смесь любопытства и смутного предвкушения заставила N развернуться и пошагать наверх. На ходу он нетерпеливо расстегнул браслет с изумрудами: вещь была новой, оправа оказалась недостаточно гладкой и неприятно скребла кожу. Он без сожаления швырнул эту бесценную драгоценность случайному слуге, толкнул дверь дубовой спальни и коротко свистнул. В окно тут же влетела крылатая тварь из оголенных костей.
N приложил ладонь к ее черепу, считывая память...
Ночные торги. На подиум выкатывают клетку с детенышем эльфа. На пике азарта аукцион неожиданно атакуют эльфийские воины. Они устраивают жестокую резню, убивая всех подряд — даже нищих ремесленников, которым аукционный дом предоставлял кров в обмен на работу...
Камера костяной птицы запечатлела, как один из эльфов выбивает дверь с табличкой «Райн». Из комнаты доносится короткий, исполненный ужаса крик, который тут же обрывается.
* * *
Костяной кот снова подполз к его ногам, заискивающе прижимаясь к голени:
— Вы... вы не гневаетесь, хозяин?
N на мгновение задумался: а стоит ли ему гневаться?
Эльфийский народ прошлым летом, лишившись покровительства своего владыки, сам пришел к нему с мольбой о защите. Иными словами, они были его подданными. То, что они пошли резать работорговцев, укравших их дитя, вполне естественно для его слуг. Но Райн... Райн был единственным художником на всем Континенте Роман, способным передать истинносвященную ауру Богини Ночи. Потерять такого мастера — невосполнимый урон для него, как для верного последователя Богини.
Как Король-лич, он обязан был одобрять месть эльфов. Как верующий — защитить живописца, дарующего миру свет божественной красоты.
Поэтому он отправился туда лично. Разорвав свиток телепортации, он шагнул в портал, и волна тьмы мгновенно накрыла аукционный дом.
Эльфы, продолжавшие бойню, погибли — он покарал их за урон, нанесенный делу Богини. Все, кто был связан с аукционом, тоже ушли в небытие — так он совершил отмщение за свой народ.
Его миссия была окончена. Богиня Ночи должна быть довольна этой жертвой. Он вернулся в цитадель так же спокойно, как и покинул её.
* * *
На извилистой тропе.
Чао Цы всё еще пытался разгадать нелепый нрав N. Когда Рейвен оттащил его на добрую сотню ли от башни, кот серьезно спросил:
— Этот твой Король-лич... он дурак или притворяется? У вас с ним случайно не один родовой диагноз?
Случай с Рейвеном прояснил многое: а вдруг этот лич — просто вторая копия их деспота? Чуть что не по нему — сразу в драку! Сражение решает все проблемы!
Рейвен в это время судорожно размышлял, не посчитает ли N их отступление позорным бегством и не явится ли мстить в Замок Уинтер:
— Какая еще копия... А, ты про то, почему он напал? — Рейвен пожал плечами. — Да он всегда такой, я— Гх!
На полпути Рейвен резко замер, согнулся пополам и схватился за ухо.
—? — Чао Цы тут же умолк. — Ты че, опять бешенство подхватил?
В это же время в санатории.
Ириэль, до этого ерзавший на стуле так, будто сидел на раскаленных углях, и рвавшийся в экран устроить драку, вдруг застыл.
Кан Кэ, безучастно поглощавший драконий корм за просмотром «шоу», заметно удивился, когда кровать под ним слегка задрожала. Он перевел взгляд и увидел, что Ириэль, только что рвавшийся в бой, замер в немом оцепенении. Его лицо избледнело, выражая смесь дикого неверия и ярости. Он так сжал кулаки, что ногти вонзились в ладони до крови, а на скулах желваками выпятились кости. Но когда Кан Кэ поднялся, чтобы узнать, в чем дело, эльф словно лишился всех сил и беспомощно опустил руки.
Шелковистые черные волосы закрыли его лицо. Спустя секунду Кан Кэ заметил, как по его щеке катится прозрачная слеза.
Кан Кэ перевел взгляд с Ириэля на экран, где Рейвен только-только пришел в себя:
— Я слышал... кажется, я слышал крик. Но не разобрал слов.
Кан Кэ прикинул в уме и накрыл ладонью ухо Ириэля:
— Раз это произошло с вами одновременно, дело в эльфийской крови. Этот крик...
Должно быть, это был предсмертный стон кого-то из его родичей. Иного объяснения не находилось.
Под его ладонью Ириэль перестал дрожать, но оставался натянутым, как струна. Кан Кэ уже собрался спросить Рейвена, стоит ли влезать в это дело, как эльф внезапно сжал его запястье.
Ириэль открыл рот, но не смог вытолкнуть ни звука. Его онемевший, растерянный взгляд уставился на Кан Кэ, словно он все еще цеплялся за какую-то безумную надежду. На его обычно холодном, похожем на рейвеновское лицо мельком промелькнули боль, сомнения, отчаяние — и всё это кануло в бездонную темноту, оставив лишь красивую, но мертвую оболочку.
— Умоляю вас...
Голос его звучал едва слышно. В нем не осталось и следа той дерзости, с которой он входил в санаторий, всем видом показывая, что ему плевать на весь мир:
— Это был плач... плач последнего эльфа на Континенте Роман... Я не знаю, что произошло.
За мгновение до гибели сердце и разум того эльфа разрывал такой ураган эмоций, что его последняя мысль не сложилась в слова. Это был просто дикий вопль, полный ярости, отчаяния и ненависти.
Ириэль чуть подался вперед, опускаясь еще ниже перед Кан Кэ:
— Я знаю, вы способны обращать время вспять. Умоляю вас... умоляю, спасите их! У меня ничего нет, я нищ... Но для эльфа нет ничего дороже жизни и свободы. Я отдам вам и то, и другое...
Он говорил это, абсолютно не понимая, что происходит.
Все эти удушливые, давящие эмоции казались кошмарным сном, не выдерживающим никакой логики. Вдруг он сейчас закроет глаза, откроет — и снова окажется на том железном кресте в темной зале, а этот стон — лишь бред истязаемого разума? Как эльфы могли сгинуть в одно мгновение?
Может, он просто слишком долго висел на том кресте, и его связь с кровью предков исказилась?
Это не могло быть правдой!
Еще минуту назад он спокойно разговаривал с директором, а в следующий миг слышит предсмертный крик последнего сородича? Когда он покидал поселение и отправлялся в имперское святилище, там оставалось больше трех тысяч эльфов! Как они могли исчезнуть?!
Разве жизнь может обломиться так легко и внезапно?
Он не понимал. Ему всегда казалось, что отнять жизнь — невероятно трудно. А спасти — и того сложнее. Каждая жизнь весила так много, но сейчас...
Мысли оборвались. Он погрузился в непроглядную тьму.
Кан Кэ опустил руку, отключив сознание Ириэля, и перенес его на кровать... точнее, на свою кровать. Король понтов поморщился от брезгливости и без церемоний перекинул эльфа на верхнюю койку больничной кровати:
— Зачем мне твоя свобода?
Ему что, свобода нужна? Ему нужны экспонаты для коллекции! Но делать чучела из собственных сотрудников — это уж слишком. Он не собирался нарушать инструкции Главного управления.
Система с сарказмом фыркнула: [Да ладно тебе маску ледяного сухаря давить, папаша! Я же знаю твой долбаный перфекционизм. Ты же не уснешь, пока не выбьешь идеальную концовку с нулевыми потерями!]
Кан Кэ только открыл рот, чтобы выдать жесткую отповедь оборзевшему искусственному интеллекту, как со стороны экрана раздалось взволнованное бурчание кота:
— Эльфы... истреблены... весь род...
Голос Чао Цы с каждым словом звучал все взволнованнее:
— Директор! Если мы спасем этих эльфов... их ведь можно будет забрать в наш санаторий? Пахать на полях!
Что? Еще недавно этот серый кот воротил нос от Ириэля, заявив, что тот сбивает его солидный статус!
Ха! Будто работа в поле поднимает статус! Но если с каждым новым сотрудником его собственная нагрузка станет хоть немного меньше, он согласен превратить санаторий в одну большую дружную семью!
Чао Цы уже мысленно точил серп для новых пахотных работяг и с решительным видом уставился в камеру:
— Какая тварь посмела устроить такую бессмысленную бойню?! Зачистить целый народ! Да его в масле поджарить мало! Директор, мы же не можем пройти мимо такого беспредела?
«Директор! Мы же не можем разбазаривать такой ценный трудовой ресурс?!»