[Морда у этого кота... сразу видно, прожжённый пройдоха,] — выдала Система со всей серьёзностью, уютно устроившись на руках у Кан Кэ.
Кан Кэ проявлял гораздо больше великодушия. Его абсолютно не заботило, когда именно ценные сотрудники соизволят дописать отчёты, главное — итоговый результат.
— Пошустрее там, рабочий день к концу подходит.
Он поочерёдно ткнул пальцем в экран, где отображались кот и гриб.
После пяти вечера Грибочку предстояло забрать ужин для директора, да и тысяча му плодородной земли в санатории сама себя не вспашет.
«Хм... Раз уж на то пошло, не пристроить ли и серого кота на подходящую должность?»
Кан Кэ на мгновение задумался и оглядел санаторий.
Вокруг простиралась лишь звенящая пустота — никаких новых вакансий не проглядывалось.
«Что ж, отправим его пока помогать Грибу вспахивать зябь».
— Апчхи! — Чао Цы сочно чихнул, ещё не подозревая, что умудрился выхлопотать себе должность «стажёра сельскохозяйственного департамента». — Почтенные господа из Святилища, ну что вы на меня так уставились? Идея браться за заложников принадлежала не мне, да и правило о невторжении святителей в политику устанавливал не я.
Цепляясь кошачьими лапами за окно, он высунул голову наружу:
— Давайте поступим так: я отправлюсь и лично вытрясу из них божественную кость. А вы спокойно возвращайтесь к себе и ждите, пока её принесут на блюдечке. И глаза мозолить ничего не будет, и душевных терзаний избежите, да и нерушимый устав Святилища нарушать не придётся. Красота же? Ручаюсь честью Маркиза Границы — слов на ветер не бросаю.
Пара фраз — и прямо в самое уязвимое место.
Жрецы в белоснежных сутанах обменялись мрачными взглядами и, не проронив ни слова, предпочли ретироваться.
Коварный кот с удовольствием зафиксировал, что пешки заглотнули наживку, после чего перевёл взгляд на рыцаря в серебряных доспехах:
— Эй, консервная банка! Да-да, ты. Завязывай хлопать глазами, опусти мост. Мне нужно уединиться с этим рыжим старым знакомым и поболтать по душам.
Серебряный рыцарь, уже собравшийся было потребовать ответа — что за отчёты, откуда они друг друга знают, — от неожиданности поперхнулся. Ругань застряла у него в горле. Сверившись с письменным приказом, он сквозь зубы велел спустить подвесной мост.
Под скрежет и лязг тяжелых цепей рыцарь ломал голову:
«Он открыто признаётся в связи с врагом, значит, Маркиз Границы в курсе. Раз ему доверяют даже такое... насколько же высоко он ценится у господина? Но я служу Маркизу уже столько лет и ни разу о нём не слышал! Откуда только вылез этот тип?»
Точно такой же вопрос терзал и Рейвена. На силу выжав из себя пару успокоительных слов для перепуганного отряда, он подошёл к новоявленному сослуживцу, неспешно поджидавшему его на мосту.
— Как ты умудрился втереться в доверие к Маркизу Границы? — с ходу спросил он.
— Это мой личный секрет выживания! Если я тебя обучу, мне же самому потом с голоду помирать?
Чао Цы держал в руках изящный женский веер, стянутый не иначе как из чистой вредности. Несмотря на лютый мороз, он распахнул его и манерно обмахнул Рейвена:
— А если серьёзно... Как планируешь выбираться из этой патовой ситуации? Не хочешь послушать мой гениальный план?
Смахнув с лица за шиворот наметённый веером снег, Рейвен меньше всего хотел слушать чужие планы — ему куда больше хотелось засунуть самого сослуживца в мешок.
Чао Цы, делая вид, будто не замечает убийственного взгляда собеседника, беспечно продолжал:
— Божественная кость — вопрос отдельный, с ней разобраться пара пустяков. А вот что касается Маркиза Границы... Как насчёт того, чтобы просто занять его место? Он ведь как рассадник нечисти: пока не уничтожишь сам источник, заложников будут брать снова и снова. Сделай, как я говорю: сейчас изобразишь сдачу в плен и отправишься со мной. Очутившись в его замке, с твоей-то силищей ты быстро станешь там хозяином положения. Скрутишь этого старикана в бараний рог. А когда прикончишь его, я всё красиво устрою: объявим, что Маркиза вероломно убили лазутчики, а ты на самом деле его внебрачный сын...
Рейвен чуть не расхохотался от такой ахинеи. Что за детские фантазии? Был бы благородный титул — так легко подделать! Убил человека, вылез из угла и заявил: «Я его сын», — и все сразу поверили?
К тому же:
— Раз «с моей силищей» это раз плюнуть, то и с твоей подавно. Почему ты сам его не прибьёшь, а обязательно тащишь меня в замок?
— Какая нескрываемая несправедливость! — с притворной обидой воскликнул Чао Цы. — Я всего лишь скромный слуга мечника-бессмертного, откуда у меня мощь Рыцаря Дракона? Да даже если бы сам Мечник прибыл лично... — Он крутанул ручку веера, и его голос заметно потеплел от отрешённой прохлады: — Даже явись он лично, он — бессмертный. А бессмертные не лишают жизни.
[Ой, мамочки...] — подала голос Система. [Да с такими речами я аж несколько раз перепроверила его коэффициент оплаты! Они с Рейвеном стоят друг друга. И как у него только язык повернулся выдать «бессмертные не лишают жизни»?]
Кан Кэ бегло пролистал системные уведомления, которые пропустил утром из-за желания полежать подольше. На секунду замешкавшись на одном из сообщений, он тут же перешёл к просмотру крайнего срока сдачи отчётов:
— Директор этого не знает. Директор знает лишь то, что если три отчёта не будут сданы в течение двух часов, из его премиальных баллов вычтут штраф.
Такое допускать категорически воспрещалось.
Как можно покушаться на пенсионный фонд директора?
Кан Кэ всегда чётко расставлял приоритеты, поэтому без колебаний поставил трансляцию на паузу.
Серый кот, замёрзший на середине очередного коварного замысла:
«...»
Уже привыкший к подобным «зависаниям» Грибочек флегматично отметил:
— О, директор изволил прибыть.
Рейвен острым взглядом мгновенно смерил появление Кан Кэ:
—... И принёс с собой работу.
Грациозно раздвинув застывшие в воздухе снежинки, Кан Кэ выглядел со стороны словно сошедший с аристократического портрета дворянин. Картину вполне можно было заглавить «Капиталист наносит визит своим рабочим лошадкам».
Прихватив с собой три сгорающих отчёта, он предстал перед внештатными сотрудниками и со всей заботой установил перед ними: складной рабочий столик (1 шт.), розовый детский стол в стиле «принцесса» (1 шт.) и деревянную кушетку (1 шт.).
— Так, все прочие дела откладываем в сторону. Сначала допишите эти три документа.
Чао Цы, с головой ушедший в интриги и надеявшийся прогнуть систему оттягиванием времени:
«...»
Пусть здесь и не было темницы, созданный статичным временем карцер оказался куда эффективнее.
Заточение в застывшем мгновении мгновенно помножило на ноль все изощрённые уловки и способы саботажа, успевшие созреть в голове у кота.
В отличие от Рейвена, Чао Цы чертовски дорожил своей шкурой.
Даже если бы он не читал отчёт о самоубийстве Рейвена и не знал о бесполезности суицида, он бы ни за что не стал тыкать в себя ножом. С таким трудом обрести бессмертие — и ради чего? Чтобы не досмотреть представление? Дураков нет. Куда проще включить дурачка, поплакаться и как-нибудь отвертеться.
Чао Цы манерно протянул:
— Господин директор, у нас тут вообще-то драма о дворцовых интригах разворачивается. Ваше внезапное появление слегка ломает атмосферу, не находите?
На что Кан Кэ добродушно отозвался:
— Ничего страшного. Как только сдадим отчёты, я отмотаю время назад и отыграю эту сцену вместе с вами с самого начала.
Напоровшись на столь вежливый отпор, Чао Цы попятился:
—... В этом, пожалуй, нет нужды.
Ему ведь не казалось? Этот новый директор, которого Агент 84588 возносил до небес как идеал совершенства, получавший высшие баллы от всех систем без исключения... ведёт себя как-то слишком уж по-злодейски?
Чао Цы до чесотки хотелось подать жалобу. Силой заставлять людей пахать — это по-вашему поступок благородного героя?
Кот склонил голову набок, усердно размышляя. На кота снизошло озарение. Повиливая хвостом, кот умостился за столом и со строгим видом принялся строчить отчёт.
Да, этот директор определённо непрост.
Вся эта история с принудительным написанием отчётов наверняка преследовала сразу несколько целей. Во-первых, выбить у него из-под ног почву и изящно помешать расставить ловушку для Рейвена, прозрачно намекнув на границы дозволенного. А во-вторых...
Откровенно попирая права подчинённых, директор одновременно давал им идеальный повод для доноса под видом «составления отчёта»... Этот человек открыто провоцировал сотрудников настучать на него в Главное управление!
Зачем ему это? Чао Цы пока не спешил делать выводы.
Однако в одном он был уверен железобетонно: под крылом этого директора скучать точно не придётся.
Система недоверчиво покружила над головой довольно повиливающего хвостом кота:
[Эй, святой отец! Мне кажется, этот пакостник занимается самодеятельностью и строчит на вас донос!]
— Пусть пишет, — великодушно разрешил Кан Кэ. — Он парень сообразительный.
—?
Стоявший неподалёку Рейвен тут же насторожил уши. Он со смутным подозрением перевёл взгляд с Чао Цы на Кан Кэ:
— В каком смысле? Почему это он «сообразительный», если пишет на вас кляузы? Чего я не знаю из того, что знает он?
В его голосе проскользнула откровенная обида.
Неужели все те обеды, что он приносил в последние дни, прошли впустую? Так он и знал! Все мужчины одинаковы: стоит получить желаемое без боя, как они тут же теряют интерес... А ведь он был первым!
[Дзинь! Зафиксирован рост уровня ревности у первенца: +10%!]
Кан Кэ:
«...»
Вроде бы старался вести себя предельно аккуратно, откуда опять эти драмы? Как же трудно соблюдать нейтралитет, когда в семье двое детей!
Второй подлил масла в огонь, разжигая конфликт:
— Я вообще-то допёр до этого собственным умом, а вот кое-кто просто глуповат...
Кан Кэ молча цапнул из рук Рейвена его листы и полностью сгрузил их на стол Чао Цы.
Второй:
«...»
Первенец:
«:(...:D»
[Дзинь! Зафиксирован рост уровня злорадства у первенца: +100%!]
Простая, незамысловатая радость офисного планктона.
* * *
Уловив лишь верхушку айсберга в замыслах Кан Кэ, Чао Цы чётко осознал две вещи.
Во-первых, следовать за Кан Кэ — значит гарантировать себе зрелищное шоу.
Во-вторых, этот директор куда глубже и опаснее, чем кажется на первый взгляд.
Убедившись, что новый глава санатория вовсе не намеревался сквозь пальцы смотреть на его выходки, а также воочию углядев его слабость к глуповатому... к невинному первенцу, Чао Цы счёл за благо придержать свои пакости при себе.
Под пристальным взором Кан Кэ он с искренней жалостью отказался от роли хитрого охотника, поджидающего добычу в тени, и смиренно встал во главе авангарда:
— И как, утихомирил жителей Снежных гор? Что ты им наплёл, раз они со спокойной душой усадили тебя в карету к заклятому врагу?
— Это мой личный секрет выживания, — без единой эмоции отрезал Рейвен. — С какой стати мне делиться с тобой?
Первенец откровенно демонстрировал неприязнь ко «второму ребёнку»:
— И божественную кость я тебе ни за что не отдам.
— Ну зачем же так категорично? — мягким голосом запел Чао Цы. — Если ты силой удержишь кость у себя, Святилище продолжит донимать твоих горцев. А вот если ты послушно отдашь её... а потом, в процессе хранения, святители по собственной оплошности её утеряют?
Рейвен вытаращился на него:
—?
[Отче, включите переводчик!] — запросила Система.
Кан Кэ бросил короткий взгляд на несносного подчинённого:
— Просматривая системные оповещения, я обнаружил в кошельке Свинуля божественную сущность.
Она принадлежала Богу горного огня. Не пробыв у владельца и полминуты, она оказалась выброшена в корзину любопытным котом, решившим на досуге изучить дверную ручку в виде хрюшки.
На экране Чао Цы, балансируя под лезвием огненного клинка, в деталях излагал свой замысел:
— И что с того, если мы её отдадим? Они приволокут божественную кость в Святилище, а ты спокойно вернёшься в санаторий и оформишь пожертвование Поросёнку-копилке. И оп — кость снова благополучно изъята Свинулей! Пусть в Святилище хоть глотки друг другу перегрызут, выясняя, куда делась реликвия, а наши Снежные горы останутся чистыми и невинными.
Рейвен:
«...»
Сработать... настолько безупречно?
— А почему нет? Ты хоть раз задумывался, для чего изначально предназначена эта розовая хрюшка?
Чао Цы осторожно отодвинулся на пару дюймов в сторону, дабы летящие искры не подпалили его гладкую, ухоженную шерсть:
— И ты, и я — мы оба задолжали санаторию за лечение. В некотором смысле мы являемся прямой собственностью директора. И если эта собственность в один прекрасный день решит сбежать... Директору даже заговор плести не придётся. Ему достаточно будет сладко проспать до самого утра, потягиваясь, подойти к розовой свинье и сделать пожертвование... И вуаля! Беглая собственность снова дома.
Покачивавшаяся экипажная карета вовремя замерла.
Кот-провокатор, выложив Рейвену жуткую истину о миловидной дверной ручке, не торопясь распахнул дверцу. Оглянувшись на застывшего в неподвижности сослуживца, он с иронией спросил:
— Что, неужели до тебя только сейчас дошло?..
Дошло, что санаторий — это всего лишь тюрьма, из которой невозможно вырваться, а ты — бессрочный узник, запертый в её стенах? Ужасное осознание?
Рейвен медленно поднял голову:
— Нет. Ты ошибаешься.
С выражением глубокой обиды на лице он произнёс:
— Поднявшись с постели, директор первым делом отправляется умываться. Он ни за что не станет трогать свинью неряшливым и растрёпанным.
Свысока смерив ненавистного «второго ребёнка» пренебрежительным взглядом, Рейвен добавил:
— Ты полностью выбился из образа.
Чао Цы, не ожидавший столь дикого поворота событий:
«...»
— К тому же директор так боится одиночества, — продолжал Рейвен. — И если дело действительно дойдёт до того, что ему придётся искать меня через свинью...
Значит, господин оказался в абсолютном тупике, и это — его последний, бессильный жест отчаяния.
Рейвен, любивший при случае вонзить нож сам в себя, в эту секунду вдруг познал истинную ценность духовного единения:
— Если так... я вполне мог бы его... простить.
[?! Что за чушь он несёт?! Куда это он отводит глаза?! Даже если в санатории не останется ни одного пациента, у моего батюшки всё ещё есть Я!]
Система вопила всё громче, пока в голове у Кан Кэ буквально не вырвались снопы пламени:
[Я — единственный и настоящий первый! Детский друг! Вечный спутник! Буквально триллион миров вместе!! Со мной батюшка никогда не будет одинок!]
Кан Кэ:
«...»
И не надо говорить, что Рейвен лишен ума. Некоторые системы, имея вычислительные мощности для моделирования всей Вселенной, точно так же вспыхивают от малейшей искры.
Чао Цы, в чём-то разделявший ход мыслей директора и наблюдавший всё это со стороны:
«...»
Глубоко вздохнув, он пошире распахнул дверцу кареты и со святым состраданием произнёс:
— Выходи уже, мой маленький Стокгольм. Тебя уже ничего не спасёт.