Следовавшие за ними студенты замешкались. На их лицах читалось явное ошеломление: никто не ожидал, что директор, неся тела погибших родителей, с самым невозмутимым видом продолжит этот академический диспут.
—…Хотя как знать, — задумчиво произнёс Кан Кэ. — В том, чтобы вслепую бросаться на убой посреди поля боя, выгоды и впрямь нет. Но что, если кто-то выложил кругленькую сумму, просто чтобы их руками мутить воду?
— Исключено, — ответил Казмир, неся тела и шагая впереди группы. — Роан занимается только грабежами. Сделок он не заключает принципиально.
Кан Кэ успел ознакомиться с досье на Роана в армейской базе данных:
— К тому же он нападает исключительно на крупные караваны и флотилии.
Военные корабли Империи, армейские подразделения Федерации, зажиточные торговые гильдии — для Роана не существовало запретных целей. Он грабил всех без разбору, невзирая на принадлежность и флаги.
В генштабе шутили, что этот дерзкий налётчик действует по принципу «одна удачная добыча кормит три года». Но с другой стороны, подобная избирательность лучшим образом доказывала его колоссальную силу.
Казмир хмуро сдвинул брови:
— Судя по всему, с Роаном что-то случилось. Причём весьма скверное.
Настолько скверное, что он потерял контроль над Приютищем скитальцев. Иначе их не смогли бы использовать как пушечное мясо и натравить на нас.
Кан Кэ погрузился в раздумья.
Могло ли несчастье, постигшее Роана, быть связано с теми крысами, что пытались манипулировать этим миром из тени?
Сказать наверняка было нельзя — пока он совершенно не понимал, какими рычагами орудуют эти вредители.
Недавно он выкосил полчища жуков и сокрушил человеческую военную базу, однако, какой бы урон он ни наносил местным фракциям, шкала прогресса не сдвинулась ни на йоту.
Иными словами, даже если этот мир и катился к чертям, то вовсе не из-за плодящихся роев инсектоидов и не из-за людей, превратившихся от постоянного рациона из питательных гелей в дерганых невротиков.
Раз зацепок не было, отбрасывать нельзя было ни одну подозрительную деталь.
Исчезновение Роана, пулемёт без серийных номеров, скоропостижно скончавшийся старший брат Ричарда, о котором не сохранилось ни единой записи в хрониках, и тот подпольный исследовательский институт, заваривший всю эту кашу…
Проверку по поводу Роана можно было со спокойной совестью повесить на Казмира — маршал всё равно умирал от откровенного безделья и уже напрашивался в кондитеры.
А вот остальными тремя ниточками удастся заняться лишь через две недели, когда стартуют маневры.
Если всё пойдёт по плану, Ричард появится на маневрах, и Кан Кэ сможет разузнать биографию этого несчастного принца. Студенты-эйнхерии в свою очередь проявят себя на маневрах, привлекут внимание ведущих военных округов и научных центров, а затем под видом рекрутов и исследователей внедрятся в их структуры для сбора данных.
Поднявшись на борт челнока и устроившись на привычном месте у заднего иллюминатора, Кан Кэ с невозмутимым видом сбросил очередную информационную бомбу:
— А вы не допускаете мысли, что институты захотят изучать людей, способных успокаивать расстроенное ментальное тело?
Изначально он планировал направить воспитанников в лаборатории в качестве научных сотрудников. Однако, судя по реальному положению дел, они рисковали оказаться там не исследователями, а подопытными кроликами…
Черношёрстные котята, только что ликовавшие по поводу пятидневных каникул, мгновенно вздыбили шерсть. К счастью, директор заговорил об этом не для того, чтобы выдумать предлог для новых сверхурочных. Соки выжимать собирались из совсем других кандидатов.
В этот самый момент на континенте Роман...
В королевском дворце, Святилище и округе Линген пахавшие без сна и отдыха «эффективные менеджеры» получили обновлённый рабочий план.
В кабинете правителя Джульетта восседала за большим письменным столом по правую руку. Прочитав пришедшее сообщение, принцесса преисполнилась боевого настроя:
— «Дабы доказать, что ценность студентов как учёных превышает их ценность в качестве подопытных, наставникам надлежит проявить инициативу…»
— «В течение двух недель вам необходимо представить научный труд с анализом прорыва ментальной силы с точки зрения алхимии»… О, разрешается привлекать сторонних алхимиков института?
Она с облегчением перевела дух:
— Ну и отлично, скину всё на академиков. У меня и без того куча имперских дел.
Сидевший напротив неё Рейвен среагировал совершенно иначе.
Бывший деспот, а ныне главный каторжник Империи, выскочил из-за возвышавшейся выше человеческого роста горы документов и забился в бессильном гневе:
— Две статьи за неделю?! Он за кого меня держит?! За вьючного осла?! Госслужба, преподавание, пахота в полях… а теперь ещё и наука?! Почему бы ему просто не приказать мне сдохнуть?!
Кан Кэ скинул в общий чат сводную таблицу. Нагрузка для каждого сотрудника рассчитывалась индивидуально.
Огнедышащий гриб, пыша жаром, скользнул взглядом ниже и обнаружил, что Бальдру «повезло» получить точно такой же объем работы. А вот следующая строчка…
Рейвен мгновенно остыл и уселся обратно. Несколько секунд он смотрел на экран, а затем не сдержал злорадной ухмылки.
Нокс должен выдавать по две статьи в день?!
Это как вообще?! Написать работу на тему: «Меня заперли в темнице с остановленным временем, где я вкалываю по семьдесят два часа в сутки»?
Ха-ха! Так ему и надо!
* * *
Что можно успеть за полмесяца?
С точки зрения Казмира и Кан Кэ — абсолютно ничего.
Приютище скитальцев представляло собой обломок астероида, переоборудованный в звездолёт, и с тех пор, как властителем там стал Роан, оно никогда не меняло своего дислоцирования.
Однако на сей раз Казмир, прибыв по прежним координатам, поцеловал провал: место пустовало. В итоге все две недели ушли лишь на поиски нового местоположения базы.
Кан Кэ же со своей стороны перерыл все известные армии координаты гнезд инсектоидов и подпольных лабораторий, но не нашёл ни малейшего намека на затаившихся грызунов.
Зато для прочего персонала эти две недели даром не прошли.
Помимо основной работы, Рейвен и компания ухитрились состряпать для директора почти шестьдесят научных трудов, причём добрую половину из них в одиночку выдал Нокс.
Выбравшись из изолированной комнаты с замороженным временем, Король-лич вытер выступившие на глазах слёзы — то ли от непривычно яркого солнца санатория, то ли от перенесённых страданий.
Студенты-эйнхерии тоже не сидели сложа руки.
Те, кому предназначалась роль академических шпионов, с помощью своих наставников с невероятной скоростью начали штамповать научные статьи, мгновенно превратившись в восходящих звёзд науки Империи и Федерации. Подпольные и официальные институты уже вовсю засыпали их заманчивыми предложениями.
Те же, кому предстояло внедриться в армейские ряды, под чутким руководством суровых инструкторов изменились до неузнаваемости: ещё недавно нежные и белокожие изящные создания превратились в загорелых, подтянутых и суровых бойцов…
Ириэль по этому поводу глубокомысленно заметил:
— Не знал, что эльфы тоже способны загорать.
Однако наиболее впечатляющих результатов добился Чао Цы, открывший винную лавку.
О том, сколько больных генетической болезнью исцелило его целебное вино и сколько перспективных кадров благодаря этому получили Империя и Федерация, не стоило и говорить.
Куда важнее было то, что он опередил студентов и уже внедрялся в структуру подпольных лабораторий.
Всё произошло в первую же ночь после открытия лавки. Одно из теневых научно-исследовательских объединений, не сумев выкупить партию алкоголя и не имея связей в комитете по контролю за лекарственными средствами, решило устранить проблему кардинально — похитить владельца заведения, выбить из него рецепт и заставить работать на себя.
— Ну скажи, разве это не удача, сама приплывшая в руки?
Кан Кэ полулежал на кровати, листая отчёт штурмовой группы. Голос Чао Цы раздавался прямо из пристроившегося рядом пушистого шарика Системы.
— Разумеется, я без колебаний отправился вместе с ними.
[Разве этот афоризм здесь уместен?]
Чао Цы сделал вид, что не услышал замечания, и попытался оправдать своё двухнедельное отсутствие в санатории:
— Я ведь пекусь исключительно о благе нашего директора! Вы разослали столько воспитанников, чтобы те проникли в лаборатории и раскопали сведения о пулемёте, верно? Вот и я—
— Ты нашёл что-нибудь? — прервал его Кан Кэ, предпочитая сразу перейти к делу.
Чао Цы изобразил сокрушённый вздох:
— Да откуда взяться такой удаче, чтобы в первой же попавшейся лаборатории наткнуться на нужные следы? Вот мне и пришлось сменить пару мест работы…
История его двухнедельных метаний смахивала на приключения настоящего «черного риэлтора» от науки. Схема действовала безупречно: устроиться в лабораторию, убедиться в отсутствии зацепок, использовать новое место как трамплин для перехода в следующую структуру, а предыдущих работодателей безжалостно сдать органам правопорядка.
— И вот после полумесяца таких скитаний — угадайте что? Кое-что мне всё-таки удалось накопать.
В интерфейсе прозвучал короткий сигнал, и на экран упала папка с файлами.
— Правда, с пулемётом это никак не связано. Зато касается того самого принца, что скончался в раннем детстве.
Кан Кэ отложил документы и, развернув виртуальный экран, пробежал глазами содержимое архива:
— Он погиб не в результате нападения инсектоидов?
— Именно, — отозвался Чао Цы. — В этом мире статус человека напрямую зависит от уровня его ментальной силы. Беднота из нижних слоёв выбивается из сил, скупает легальные и контрафактные стимуляторы, соглашается на любые эксперименты, лишь бы подняться хоть на ступеньку выше. А вот высшая аристократия воспринимает дефекты генома как позорное уродство. Стоит наследнику провалить тест на ментальный потенциал, как семья тут же засекречивает данные и идет на всё, лишь бы вернуть ребенку «положенный» статус.
И под фразой «идти на всё» подразумевались не только изнурительная муштра и запрещённые препараты, но и опыты на живых людях.
Трудно было поверить, но этот маленький принц по имени Рональд попал на операционный стол по решению венценосных родителей, едва ему исполнилось три года.
Судя по врачебным журналам, вытребованным Чао Цы, перед своей «преждевременной кончиной» малыш перенёс двадцать шесть тяжелейших операций — нагрузка, которую едва ли выдержал бы и окрепший взрослый организм.
По сути, с трёхлетнего возраста ребёнок не вылезал из фиксирующих ремней, прирастая к хирургическому столу.
Кан Кэ на мгновение замолчал:
— Значит, он скончался прямо во время очередной коррекции?
— Выходит, что так, — в голосе Чао Цы звучала лёгкая улыбка, за которой скрывался леденящий душу хлад. — Я устроил допрос с пристрастием сотрудникам той лаборатории, рассчитывая выйти на главного хирурга. Но они в один голос заявили, что стоило мальчику испустить последний вдох, как всю исследовательскую группу тут же пустила под нож императорская чета.
Чао Цы всерьёз намеревался нанести визит вежливости этим «заботливым» родителям, однако те тоже не засиделись на этом свете: не прошло и месяца со дня смерти сына, как они погибли при внезапном налёте жуков.
В последующий год Императорский дом Эльдон вёл ожесточённую войну с инсектоидами, в которой сгорела почти вся династия, оставив в живых лишь одного-единственного наследника — Ричарда.
— Знаете, — тихо произнёс Чао Цы, — я бы искренне предпочёл, чтобы те венценосные особи не сгинули в бою, а оказались похищены подпольным синдикатом — ровно так же, как это произошло с теми бедолагами полмесяца назад. С единственной целью: стать подопытными тушами с императорской кровью в жилах.
Пасть смертью храбрых в битве с врагом — слишком уж благородный конец. Они этого не заслужили.
Их следовало точно так же приковать к операционному столу, заставить пройти через два десятка пыточных операций и сдохнуть без капли достоинства, не оставив после себя никакой ценности.
Этот мрачный порыв мгновенно мелькнул в его сознании и тут же растаял.
Вернувшись к деловому тону, Чао Цы продолжил:
— Словом, гибель маленького Рональда никак не связана с нашими затаившимися крысами. Эту нить можно отбросить. Кстати, я так закопался в этих лабораториях, что совсем потерял счёт времени… Когда там начинаются маневры?
— Послезавтра, — Кан Кэ поднялся с кровати и шагнул навстречу Казмиру, стремительно вошедшему через боковую дверь. — Есть вести от Роана?
Маршал коротко и весомо кивнул:
— Я наткнулся на след Приютища скитальцев.