Обычный человек едва ли способен проникнуть в мысли извращенца или какого-нибудь насекомого.
Вот и Чао Цы брякнул свою фразу исключительно из кошачьей вредности, вовсе не рассчитывая на ответ. Однако едва слова слетели с его губ, он заметил, как отвёл взгляд Маршал Казмир.
— Постой... Ты что, в самом деле умудрился чем-то привлечь его внимание?
Казмир нахмурился, на его лбу прорезалась глубокая складка:
— Откуда я мог знать...
Он замялся, словно испугавшись собственной оплошности, но тут же одёрнул себя: жалеть вроде как не о чем.
— На военном корабле он вёл себя вполне обычно. На вид лет двадцать, чуть выше меня. Выглядел так, будто явился с какой-то захудалой планеты — одет был совсем нищенски.
«Выше Казмира? Так в нём же за два метра должно быть!»
Кан Кэ слушал, параллельно похлопывая пушистый шарик Системы:
— Опиши его точнее. Пусть Система попробует составить фоторобот подозреваемого.
Казмир недовольно поморщился, восстанавливая в памяти детали:
— Черты лица... вроде неплохие? Глаза ярко-голубые, густые чёрные кудри.
— Вроде неплохие? — с сомнением перебил Роан. — Скажи ещё «причудливо-прекрасные».
— Дело не в красоте, а в том, что в его лице проскальзывало нечто чужеродное. Как бишь этот термин?.. Ах да, эффект «зловещей долины». Впрочем, дело могло быть и не во внешности, а в манере себя вести...
В конце концов, если жук напяливает человеческую шкуру, диссонанса не избежать.
Разглядыванием врагов Казмир отродясь не увлекался:
— Во что он был обут... не помню. Зато точно помню: из одежды на нём кусок белой ткани, словно на каком-нибудь древнем греке с Земли. На наш фрегат напали космические пираты. Увидели смазливое личико, стали дёргать за ткань, глумиться... Ну я и вмешался...
Впрочем, «вмешался» — мягко сказано.
У тех грабителей представления о морали отсутствовали начисто: они содрали с парня ткань прямо на глазах у всех.
Казмир с детства невзлюбил тех, кто пользуется силой ради издевательств над слабыми. Поэтому он мгновенно вышел из себя, избил пиратов до полусмерти, а заодно отвоевал кусок материи и накинул обратно на плечи бедолаги...
И если из-за проявления элементарной жалости к нему привязался маньяк-инсектоид — это ж насколько не повезло!
Чао Цы сочувственно прицвекнул языком:
— Кибер-версия притчи о змее на груди. Настоящее проклятие неупокоенного духа.
Роан тоже качнул головой:
— Парень ростом с дубину, а сдачи дать не смог? Что ж, если дал вытирать о себя ноги, значит, сам виноват.
Казмир был категорически не согласен с таким подходом, хотя прекрасно понимал: в Приютище скитальцев надёжнее полагаться только на себя.
Роан вылепил из себя «опору для слабых», потому к нему и липли беспомощные бродяги. И к чему это привело после его «гибели»? Иу просто сгрёб их всех и продал как скот.
Оспаривать жизненную философию Роана маршал не стал — бесполезно. Он просто вернулся к теме:
— Если и было что-то, что могло привлечь внимание этого урода, то только тот случай. А потом... я ничего особенного не делал. Собрался проверить, не остался ли кто из пиратов в сознании...
А дальше — удар в спину.
Очнулся голым на кровати, без одного ребра. И тот самый «несчастный бедолага» с гостеприимной улыбкой подносит ему его же собственную кость на обед.
Воспоминания накрыли Казмира с новой силой, отчего на его лице отобразилось глубокое отвращение.
Кан Кэ сочувственно похлопал маршала по плечу и подвёл итог:
— Эти военные маневры дали нам немало пищи для размышлений. Во-первых, крыса, засевшая в тени, упорно пытается сотворить себе подобного.
Хуань — один из примеров. И не только он.
— Агент 14580.
— Сейчас его сила сопоставима с моей, когда я не снимаю Заповеди. Так что его слова о «второй половине»... похоже, правда.
С той лишь разницей, что Кан Кэ и Хуань родились такими, а Агент 14580 претерпел искусственную трансформацию, чтобы стать этой «половиной».
Кан Кэ задумчиво произнёс:
— Кроме того, гипотеза о том, что наш враг — концептуальная сущность, фактически подтвердилась.
Обладая такой мощью, стереть этот мир в порошок ничего не стоит. Раз противник не уничтожил его напрямую, а предпочёл подпитывать нелегальные исследовательские институты и действовать исподтишка, значит, как и Яхве, он скован жёсткими рамками собственной силы. Наподобие воплощения концепции «Справедливости»: оно способно вершить лишь праведные дела, а для любых иных целей вынуждено искать обходные пути.
И это даже к лучшему — даёт выиграть время и маневрировать.
Были и другие мелкие детали. К примеру, формула, которую Хуань использовал для обращения времени, похоже, создана тем же врагом — или даже разработана в местном нелегальном институте. Она способна отматывать время, перемещать в пространстве, противостоять хрономантии Кан Кэ и Хуаня... А ещё, вероятно, как-то связана с предсмертным выкриком Агента 14580: «M■■■■■■s ■■■■■!».
Чао Цы лениво помахивал костяным веером:
— Если разложить всё по полочкам, наш дальнейший план предельно прост. Все эти «вторые половины» и формулы — лишь вторичные детали. Главное — найти нелегальный исследовательский институт и своевременно свернуть их эксперименты. Это сорвёт замыслы врага.
Говоря это, серый кот не сводил внимательного взгляда с Кан Кэ. Его разбирало жгучее любопытство.
Остальные могли ничего не заметить, но он, как старожил Санатория, помнил времена, когда Директор не слезал с кровати и поленился бы даже есть, если б не приходилось. Тогда Кан Кэ и Система уверяли всех, что после нескольких триллионов лет непрерывного труда пора уйти на покой и пожить в своё удовольствие.
Но посмотрите на него сейчас! Директор совсем не похож на пенсионера.
Чао Цы вспомнил операцию «на живца», затеянную Кан Кэ ещё в первые дни, его нынешний юный облик...
Что, если... просто предположить... Кан Кэ вовсе не собирался отходить от дел? Что, если он изображал немощного ленивца специально, чтобы до Главного управления долетели слухи: «самый опасный боец уходит в отставку»? Чтобы развязать руки всем затаившимся гадам и выманить их наружу?
Все поверили сказкам Системы о триллионах лет работы и решили, что Кан Кэ просто устал. Но ведь их Директор — Воля Мира!
Судя по его облику, не может ли быть так, что для такой таинственной расы Кан Кэ на самом деле юн и полон сил? Что он в самом расцвете амбиций и жаждет крупномасштабной встряски, а вовсе не мечтает сбежать на покой после последней миссии?
Кан Кэ перехватил его устремлённый взгляд, в котором читалось восхищение как перед матёрым интриганом:
—?
Чёрт его знает, что опять крутится в голове у этого кота. Директор продолжил:
— Что до поиска института... Помимо наших засланных студентов, можно попробовать выйти на Джозефа.
Многолетний опыт подсказывает: стоит какому-либо виду совершить качественный скачок в эволюции, как за этим непременно обнаружится нелегальный исследовательский институт.
Сотрудники перешёптывались:
— И как мы действуем? Ворвёмся на Планету Святого Астролога и скрутим его?
— Тогда вы поцелуете замок.
Роан вальяжно взмахнул рукой, словно прогоняя надоедливую муху:
— Перед тем как покинуть планету Святого Астролога, я видел, как Джозеф полдня медитировал на дешёвый хрустальный шар. А потом поднялся и объявил окружению, что отправляется в бессрочное межзвёздное путешествие.
Кан Кэ изогнул бровь.
«Совпадение?»
Или Пророк оправдывает своё прозвище и впрямь предвидел грядущую бурю, предпочтя заранее убраться подальше?
— И как его выслеживать? — нахмурился Рейвен. — Попросить Маршала снова вызвать у него аберрацию?
Роан под взглядом Рейвена чуть не поперхнулся:
— Повторная мутация не поможет. Столько времени прошло, феромоны давно улетучились. По ним его не найти.
Иными словами, остаётся один путь — ловля на живца...
Взоры коллег дружно устремились на Казмира... а следом перекочевали на Бальдра.
Святой сын искренне изумился:
«Вы чего уставились? Какое отношение я имею к этому жуку? Наживка из меня нулевая!»
Кан Кэ слегка задумался и с предельной искренностью обратился к фанатику фэнтезийного розлива:
— Допустим... Я говорю исключительно гипотетически. Что должно случиться с Рейвеном, чтобы ты, даже скрываясь под чужим именем, непременно пришёл на него посмотреть?
Бальдр опешил, но, сообразив, взорвался от гнева:
— Да как вы смеете сравнивать меня с этим ничтожным насекомым?! Вы...
— Действительно, бред какой-то, — небрежно перебил его Рейвен. — Сдохни я хоть прямо в столице, Бальдр ни за что не бросит свои важные дела ради моей похоронной церемонии. В этом же нет никакого смысла.
Присутствующие наблюдали, как лицо Бальдра мгновенно окаменело. В воздухе раздался дружный выдох: не хватало только попкорна.
— Что значит «нет смысла»? — ледяным тоном произнёс Бальдр. Лицо его стало темнее тучи. — Если я окажусь не способен уладить дела и явиться на твои похороны, грош цена моему существованию. Ты что... презираешь меня?
Рейвен искренне не понимал виражей чужой логики. При чём тут вообще презрение?
— Ладно-ладно, — сдался он. — И что же должно произойти, чтобы ты бросил всё и явился?
Они ведь никогда не отличались особой теплотой. Обычно Рейвену казалось, что Бальдр — лишь безучастный зритель, наблюдающий за тем, как он разбивается в кровь. Встанет ли он на ноги, потащится ли дальше или испустит дух прямо в грязи — Святому сыну будет одинаково всё равно.
Именно эта отстранённость и невмешательство создавали вокруг Бальдра ауру чего-то чуждого, холодно-божественного.
И вдруг сегодня выясняется, что всё совсем иначе?
Бальдр вовсе не был против разложить по полочкам свои мотивы перед публикой — пока это не мешало его замыслам.
Он даже задумался, тщательно подбирая слова:
— Я желаю быть свидетелем каждого твоего выбора и каждого шага. Но я не стану вмешиваться. Это проявление уважения к тебе как к отдельной личности — и искреннее любопытство: какой путь ты выберешь?
Рейвен был прав: в Святом сыне действительно сквозила отрешённость высшего существа. Но едва его взор останавливался на ком-то определённом — на Рейвене — в нём пробуждалась человеческая черта: фаворитизм.
Поразмыслив ещё немного, Бальдр наконец дал Кан Кэ ультимативный ответ:
— Когда Рейвен сталкивается с судьбоносным выбором или превосходящим врагом, я могу и не появиться лично — ограничусь наблюдением издалека. Но ключевые вехи его жизни — вроде передачи наследия, коронации или свадьбы — я не пропущу ни за что на свете.
Кан Кэ вздохнул вместе со всеми. Трудно сказать, какой фанатик безумнее — кибернетический или фэнтезийный.
— В таком случае всё предельно просто.
Директор повернулся к Казмиру, у которого от дурного предчувствия вытянулось лицо:
— Коронация или свадьба? Выбирай из двух зол.
Казмир потерял дар речи.
Рейвен с тёмными кругами под глазами поднял истощённый лик и с видом восстающего из ада зомби потянул к нему руки:
— Горячо рекомендую коронацию... Бесшовный переход в режим «двадцать четыре на семь без выходных».
— Ну уж нет, брачные узы всяко слаще трудовой кабалы! — с лукавым видом обмахнулся веером Чао Цы. — Голосую за пышную свадьбу!
Ему безумно хотелось посмотреть, явится ли кибер-сталкер срывать бракосочетание.
Казмир про себя застонал:
«Что за идиоты вокруг... Что это за смертельный выбор такой?!»