Ссора обывателей — это чистый балаган и содом. Но когда вздорят красавцы, даже самый нелепый балаган превращается в отраду для глаз.
Кан Кэ, не торопясь, поглаживал в руках пушистый комок Системы, наблюдая за этим зрелищем. Полюбовавшись вволю, он наконец подал голос:
— Раз уж у вас столько рвения, не пора ли вернуться в санаторий и составить пару отчётов?
Поле битвы мгновенно затихло. Перепалка прервалась на полуслове.
— И без того времени в обрез, так ещё и с этим глупым грибом провозились, — Чао Цы с преувеличенным отвращением оправил измятый воротник. — Какие уж тут отчёты! Вылезаем через окно, пока эти жрецы не очухались. Они всё равно живут не в замке.
— Как это — не в замке? — Рейвен замер, так и не доправив растрёпанную шевелюру.
Брови драконьего рыцаря сошлись к переносице:
— На всём юго-западе из-за Башни лича нет ни единого святилища. Где ещё остановиться чужакам-священникам, если не в замковых покоях?
— Этот старый хрыч выделил господам жрецам отдельное поместье, — бросил Чао Цы, ловко перемахивая через подоконник и ничуть не сбавляя тона. — Верст за пятьдесят отсюда, не меньше.
Он уже спустился на шаг ниже, но продолжил давить шепотом:
— Что называется, шила в мешке не утаишь. Были бы его помыслы чисты, на кой дьявол отсылать святых отцов на кудыкину гору? Сама трусость его и выдаёт.
Кан Кэ и Рейвен один за другим выскользнули вслед за ним наружу, слившись с ночной тенью замка.
К загородной усадьбе они добрались аккурат к началу вечернего богослужения.
В отличие от иных миров, молитвословия здесь обладали строгим мелизматическим строем — они звучали скорее как торжественные гимны, а не унылое бубнение. Когда несколько искренне верующих жрецов затянули хвалу единогласно, даже всегда расслабленный Чао Цы на мгновение замер:
— А ведь неплохо поют. Может, сцапаем парочку в санаторий? Будут по вечерам баюкать господина директора серенадами.
Кан Кэ окинул взглядом слепящий священный свет, бивший из окон, и предпочёл вежливо воздержаться.
Зато Рейвен, вслушавшись, лишь презрительно скривился:
— Тоже мне, «неплохо»! С Бальдром и близко не стояли. Ладно, что дальше? Снова лезть в окно?
— Тебе понравился паркур? — хмыкнул Чао Цы и решительно постучал в дубовые ворота. — Внутри всего трое жрецов и ни души из людей Маркиза Границы. К чему эти сложности?
Хоровое пение оборвалось. Спустя мгновение петли скрипнули, и на пороге показался жрец с фонарём в руке. Наставив свет на гостей, он недовольно нахмурился:
— Кто вы такие?..
— Как я и обещал, — Чао Цы кивнул на Рейвена. — Он принёс божественную кость. И есть ещё кое-что... касающееся Чёрной смерти. Обсудим внутри?
Стоило хитроумному коту открыть рот, как несчастные священники превратились в послушный клубок ниток в его лапах.
Рейвен пригодился лишь тогда, когда передавал божественную кость. Всё остальное время он вместе с невидимым Кан Кэ прохлаждался снаружи, откровенно бездельничая:
— Что? Пение Бальдра? Да я не преувеличивал, он правда поёт потрясающе!
— Может, и правда похитить его в санаторий? — с абсолютно невозмутимым видом выдал профессиональную дикость Кан Кэ. — Сэкономим на электричестве, опять же — музыкальная пауза. Нужен только звук без света — накроем мешком; нужен только свет без звука — значит...
— Погоди-ка! — Рейвен ошарашенно вылупился на него. — Это ещё что за дикость?!
«Да кто из нас двоих злодей?! Почему у господина директора замашки отпетее, чем у главного злодея?»
Кан Кэ, которому только дай повод смутить наивного гриба, лишь изогнул бровь:
— Ты ведь сам раньше пытался утащить его кровать. Я думал, вы друг друга терпеть не можете.
Рейвен скрестил руки на груди и, отвернувшись, нехотя буркнул:
— Не видать нам дружбы — это одно, но континент Роман без него погибнет. Да, он жутко раздражает и вечно путается под ногами, но человек он честный и держит слово. С ним нельзя поступать так низко...
Кан Кэ молчал.
Вышедший из дверей коварный кот молчал тоже.
Глупенький грибочек только что выписал кому-то очередной ярлык «хорошего человека». Интересно, какова вероятность, что это правда?
И Кан Кэ, и Чао Цы сошлись во мнении, что вероятность близка к нулю.
Чао Цы вполголоса выругался на родном языке, после чего повернулся к высыпавшим вслед за ним священнослужителям:
— Маркиз Границы специально отослал вас так далеко, чтобы вы не наткнулись на грязь, что творится в замке. Когда вернёмся, затаитесь и не вылезайте раньше времени. Не вспугните эту гадину.
С тремя физически немощными жрецами путь назад занял куда больше времени. К счастью, расчётливость Чао Цы была безупречна: едва последний святой отец со скрытым кряхтением ввалился через окно, как в дверь покоев раздался вежливый стук Маркиза Границы:
— Господин Z, достопочтенный Рыцарь дракона! Как вам отдыхалось? Пора отправляться.
Кан Кэ почему-то казалось, что в конце этой фразы так и напрашивалось продолжение: «пора на тот свет».
Он вовремя зажал рот вознамерившейся съязвить Системе и беззвучно пристроился в хвосте процессии.
Они вошли в тускло освещённый длинный коридор. Вдруг сквозь толщу массивных каменных стен донёсся странный, влажный звук, будто внутри каменной кладки кто-то полз.
[? Гарри П. забрёл в западное фэнтези?] — огонёк Системы возбуждённо мигнул пару раз. — [Скорее! Бери новый скрытый квест!]
Кан Кэ вовсе не намеревался ввязываться в сторонние глупости. Сделав пару широких шагов, он поравнялся с остальными.
Мрачную тишину коридора лишь кое-где разрывал чадящий свет догорающих факелов. Основным же источником света оставался фонарь в руках Маркиза Границы, отбрасывавший на стены пляшущие, уродливые тени.
Присматриваясь при этом скудном освещении к стенам, Кан Кэ подметил одну деталь: слуги замка словно сквозь землю провалились, а все алхимические приспособления, до этого пылившиеся на стенах, испарились без следа.
Шедший впереди «передвижной ювелирный стенд» — Маркиз — заговорил не торопясь:
— Не стану скрывать: я человек алчный, да к тому же ужасно боюсь смерти. Едва вспыхнула Чёрная смерть, я тут же нанял людей для её изучения... Теперь об этой моровой язве болтают всякое, но ходовых версий две. Первая — дескать, это обычная заразная болезнь; вторая — божья кара, проклятие. И я подумал: а что, если верны оба суждения?
Буль...
Хлюп-буль...
Из-за толстых каменных плит вновь донеслось чавканье — густое, отвратительное, словно со дна болота лопались огромные гнилостные пузыри.
Кан Кэ заметил, как Чао Цы, до этого от нечего делать цеплявший лапой полы своей одежды, замер — видимо, нечистые звуки долетели и до его слуха.
В неведении оставались лишь изо всех сил изображавшие скрытность священники да наивный гриб, провожавший каменные стены почти влюблённым взглядом.
Пометавшись взглядом по кладке, драконий рыцарь притормозил и, поравнявшись с Кан Кэ, шепнул:
— Если эта дохлая кошка не соврала и замок в самом деле достанется мне... Как думаешь, можно снести эти стены и сменить ими железяки в моей палате?
Кан Кэ хотел было что-то ответить, но лишь изогнул губы в сдержанной улыбке:
— Посмотрим, сохранишь ли ты это желание после сегодняшней ночи.
— А? — гриб озадаченно хлопал глазами. Что за загадки?
Они спустились за Маркизом в глубокий подвал замка. Покружив ещё с полчаса по извилистым узким коридорам, старик наконец остановил шаг.
Хоть на стенах и торчали крюки для светильников, фонарь Маркиз из рук так и не выпустил. Обернувшись, он добродушно расплылся в улыбке:
— Мы пришли. Поветрие сие крайне заразно, посему мне пришлось выкопать подземелье погрубже... Достопочтенный рыцарь, милости прошу за мной.
Рейвен вскинул бровь. Глядя на ужимки старого хрыча, он ожидал, что тот затолкнёт его первым, захлопнет дверь и заставит заживо гнить от моры. А тут такой почёт?
Этот ход сбил всех с толку. Но видя, что Маркиз действительно бесстрашно шагнул в темноту первым, спутники переглянулись и проследовали за ним.
К всеобщему изумлению, помещение оказалось кристально чистым. Пол вымощен без единого пятнышка полированным металлом, а стены облицованы гладким белым мрамором. Со стороны всё это смахивало скорее на стерильную палату современной клиники...
В этой квадратной комнате метров на двадцать не было ровным счётом ничего — ни мебели, ни больных. Лишь в северной и южной стенах прорублены узкие смотровые окна, закрытые толстым прозрачным стеклом.
[Ничего себе! Батя, глянь за стекло — там всё кишит больными... Какого чёрта это место так похоже на изолятор временного содержания?! Неужто Маркиз сам до этого додумался?] — пробормотала потрясённая Система.
Маркиз Границы, довольный вытянувшимися лицами гостей, горделиво вскинул подбородок:
— Годами я собирал под этой крышей несчастных, сражённых Чёрной смертью, и пришёл к выводу: сия напасть действительно делится на две формы. Потому я и развёл больных по разные стороны. На юге — те, у кого жар, кашель, нарывы и гниение... Никакого проклятия на них нет, обыкновенная зараза. Любая магия света от любого святого отца снимет её без следа. А вот на севере — совсем иное дело. Сия болезнь не передаётся от человека к человеку, однако же и исцелить её невозможно. Вот она-то и есть самое настоящее Божье проклятие.
Маркиз толкнул дверь в северное крыло:
— Из соображений безопасности на юг мы не пойдём. Пройдёмте на север. Главная тайна скрыта именно там.
Отвратительные хлюпающие звуки стали в разы отчётливее. В какой-то момент Кан Кэ даже показалось, что сквозь стоны боли пробивается едва слышный шёпот:
«Не... не входите... уходите... спасайтесь...»
Кап.
Прямо у носка сапога Кан Кэ упала липкая, холодная капля, шибая в нос резкой химической вонью.
Шлёп.
На этот раз с потолка шмякнулся слизистый, извивающийся кусок плоти.
По жизни остававшийся невезучим гриб принял удар аккурат на собственную голову. Оцеперев от ужаса, он мёртвой хваткой вцепился в запястье Кан Кэ:
* * *
Невезучий гриб до последнего отказывался верить в свой фатальный неуспех:
— Что... что упало мне на голову? Золотая монетка?..
Кан Кэ взглянул на задыхающегося от шока гриба с искренним состраданием:
— Увы, нет. Это щупальце из плоти. Вывалилось аккурат из той самой «надёжной каменной стены», о которой ты мечтаешь.
Кан Кэ сделал небольшую паузу и вежливо уточнил:
— Ты всё ещё хочешь стены для чувства безопасности? Если да, я могу прихватить пару кусков, когда тут начнётся махач...
— Нет... не надо! — гриб судорожно хватал ртом воздух, прижав руку к груди. — Я... пожалуй, решётки и впрямь надёжнее...
«Да я теперь до конца дней в стены ни ногой!»
Чуть не плача, Рейвен смахнул с макушки дрянь, мгновенно испепелив её пламенем. Сделав пару глубоких вдохов, он выпустил руку Кан Кэ и, стараясь держаться особняком, шагнул вслед за Маркизом в северное крыло.
В отличие от залитого гноем и кровью южного сектора, здесь царила относительная чистота. Впрочем, вид больных ужасал: их конечности обуглились до черноты, превратив людей в иссохшие, выеденные изнутри оболочки.
Священники, прикрытые техникой Сокрытия света, тихо шептались за спинами:
— Он просто держит их под замком... Не похоже, чтобы делал что-то преступное?
— Зачем тогда отослал нас за тридевять земель?
— Глядите, что там дальше? Ещё одна потайная дверь?
Маркиз с готовностью пошёл навстречу их немому любопытству. Он подвёл гостей к потайному ходу и толкнул тяжёлую створку.
В нос ударил резкий химический дух, перемешанный со сгустившейся, приторно-сладкой вонью свежей крови.
Кан Кэ заглянул внутрь. Посреди тесной глухой каморки возвышался массивный крест, к которому был прибит человек... Вернее, то, что от него осталось: лишь верхняя половина туловища. Ниже пояса — пугающая пустота.
Лицо несчастного, прекрасное и дьявольски изящное, покрывали серые, похожие на пепел пятна, пульсировавшие в такт его дыханию. Смоляные волосы ниспадали шелковыми волнами. Когда он с трудом поднял голову, Кан Кэ на миг показалось, будто перед ним — сам Рейвен.
Жрецы хором ахнули:
— Новый король фей?! Как он здесь оказался?!
Бум!
Тяжёлая дверь за их спинами со скрежетом захлопнулась.
Маркиз Границы всё так же добродушно улыбался, но его взгляд — липкий, как змеиный язык — откровенно и со вкусом заскользил по фигуре Рейвена:
— Знаете, к какому выводу я пришёл за долгие годы изучения этой проклятой болячки? Сие поветрие, способное выесть человека дочиста, в одно время и в одном месте поражает строго ограниченное число людей. И выбирает оно исключительных — самых сильных, самых могущественных! Новый королёк фей тащил этот крест за меня верой и правдой, да только испускает последний дух! И кто, по-вашему, станет следующей жертвой, едва он протянет ноги? Король-лич? Ха! От него остались одни гнилые кости. Жрецы Святилища? О нет, эти святоши — сопливые трусы. Они так дряхлеют перед Башней лича, что на всём юго-западе не осмелились возвести ни единого храма. Какое несчастье... Я обшарил весь юго-запад и с ужасом понял: следующим кандидатом на убой окажусь я сам!
Маркиз уставился на Рейвена. В его помутневших глазах вспыхнул фанатичный, безумный блеск — так утопающий цепляется за последнюю соломинку:
— Но теперь всё изменилось! Драконий рыцарь ведь невероятно силён, не так ли?
Он безумно расхохотался:
— Вы только взгляните, до чего утончённое проклятие... Стоит оказаться в одной комнате с болящим, как оно само сползает с прежнего носителя и ищет того, кто сильнее! До сегодняшнего дня я шагу сюда ступить боялся — опасался, что этот королёк совсем обессилеет и проклятие сорвётся на меня. Но нынче страх сгинул! Раз со мной Рыцарь дракона, с какой стати проклятию зариться на старика?
Глаза Маркиза метнулись к изувеченному телу на кресте:
— Смотрите! Оно вылезает!
Серые пепельные пятна стали отделяться от кожи юного короля и, подобно вырвавшейся из горнила копоти, ринулись в сторону драконьего рыцаря... И-и-и... хм.
С лицом, абсолютно чистым от мыслей, Маркиз наблюдал, как сгусток проклятия заложил в воздухе вираж, без малейшего колебания миновал и Рыцаря дракона, и господина Z, а затем со всего размаху рванул в пустой, казалось бы, угол комнаты.
—...?
Рейвен: «...»
Чао Цы: «...»
Кан Кэ: «.»
Кабы от этого проклятия на теле распускались розмарины да лилии, Кан Кэ, быть может, ещё подумал бы принять подарок. Но покрываться серыми лишаями?! Несравненный король понтов побрезговал таким убожеством.