Наблюдать за чужой драмой весело ровно до тех пор, пока беда не коснется тебя самого.
Бальдр не стал срывать злость на подчиненных. С каменным лицом он зашагал в заднюю часть святилища, чтобы лично осмотреть место преступления.
Сокровища на месте. Значит, вора интересовали отнюдь не деньги.
Патрульные не заметили ничего подозрительного — дерзкий гость явно обладал немалой силой.
Бальдр обошел сад... вернее, то, что от него осталось — зияющую яму, — и мысленно прикинул мотивы незваного визитера.
Земля, пропитанная божественной мощью, кровать, на которой могли остаться волоски... Скорее всего, этот нелепый грабитель задумал состряпать проклятие или породить какое-нибудь чудовище с помощью запретного искусства. Вот только у Бальдра никогда не выпадали волосы, так что тут воришка просчитался.
Он самодовольно усмехнулся, но тут же взял себя в руки.
Даже если так, сам факт кражи постели и выкопанного сада — это неслыханный позор!
На континенте Романе сейчас царило хрупкое троевластие: религиозные силы под его началом, императорская власть во главе с давним соперником и нечеловеческие твари на юго-западе, которыми верховодил древний бессмертный хрыч, выползавший из логова от силы раз в год.
И вот теперь глав двух фракций обокрали подчистую — ни кроватей, ни клумб, — и лишь старый хрыч остался цел и невредим... Что подумают люди? Да этот скелет от радости среди ночи проснется и непременно отправит гонца из нежити, чтобы вдоволь поглумиться!
Бальдр всегда отличался редким лицемерием и двойными стандартами: злорадствовать над противниками он обожал, но позволить заклятому врагу насмехаться над собой — ни за что на свете.
Решив задушить позор в зародыше, он приказал работать сверхурочно до самого вечера.
* * *
Ночь вступила в свои права.
В небе ярко сияла луна — для нежити наступало время пробуждения.
Башня лича постепенно наполнялась шумом: звоном наковален, ароматами изысканных яств, запахами свежих красок... Все здесь крутилось вокруг одной цели — доставить хозяину башни наивысшее наслаждение.
В самый глухой предрассветный час у входа возник силуэт.
Фигуру укутывала баснословно дорогая черная мантия, сплошь расшитая драгоценными камнями; при каждом шаге самоцветы мелодично позвякивали.
Костяная птица, столь же щедро украшенная рубинами и золотом, опустилась на его руку, смирно позволив отвязать послание от лапы.
— Сначала обчистили императорский дворец, затем Святилище Аврора... Вор умыкнул кровати императора и Святого сына, а заодно вырыл под корень их сады?
Ленивый голос N к концу фразы взлетел от искреннего изумления, сменившегося неприкрытым, ехидным злорадством.
Стражи-мертвецы распахнули перед ним тяжелые двери, с поклоном впуская владыку внутрь. Дворецкий-скелет, выяснив, что господин не нашел на аукционе ничего стоящего и желает отдохнуть, с глубоким поклоном удалился.
Поднимаясь по крутой винтовой лестнице, N со вкусом перечитывал донесение, смакуя каждую строчку. Достигнув покоев, он по привычке распахнул двери спальни, не глядя сбросил тяжелую мантию и швырнул ее на кровать.
Дзынь-дзинь-бум!
—?..
N застыл на месте. Разве мягкая постель издает подобный грохот?
Все веселье испарилось в долю секунды. N с каменным лицом поднял взгляд.
Там, где еще вчера высилась роскошная кровать, зияла пустота. Брошенная мантия сиротливо растеклась по голому каменному полу, обнимая вечную тьму.
А рядом, прямо на плитах, виднелся неумело нацарапанный кривой овал, внутри которого корявым почерком было выведено: «Сад (выкопан под ноль)».
По всей видимости, вор с досадой обнаружил, что у Башни лича отродясь не водилось сада, но не растерялся — нарисовал его от руки, чтобы безупречно выполнить норматив.
N онемел.
«Больные ублюдки... Совсем с дуба рухнули?!»
* * *
Бальдр и N по очереди вкусили мимолетную радость и столь же стремительно ее лишились.
Тем временем виновники их несчастий вместе со светящимся шаром Системы толпились у вспаханной делянки, завороженно глядя на Маску из божественной кости.
— Откуда это взялось в земле?
Кан Кэ отличался брезгливостью и наотрез отказывался прикасаться к перемазанным грязью вещам, так что вертеть находку в руках пришлось Рейвену.
Днем, пока они пахали, они ничего не заметили. Но вечером, когда Рейвен горбатился над отчетом и каждые пару минут отвлекался, чтобы повитать в облаках, бледное пятно в лунном свете бросилось ему в глаза.
Очертания маски казались смутно знакомыми: во время мора лекари обычно носили подобные Маски Чумы. Но вот из кости... такую Рейвен видел впервые.
[Динь-дон! Сканирование завершено: предмет несет проклятие Черной смерти. Немедленно отойдите на безопасное расстояние! Немедленно отойдите!]
Рейвен рефлекторно замахнулся, собираясь отшвырнуть жуткую вещь, но на полпути замер:
— Какое еще проклятие?..
Он не был гением, но и дураком себя не считал. Маска, невесть как оказавшаяся в садовой земле, моровое проклятие, внезапная зараза, свалившая его на ровном месте... В голове вспыхнула догадка, и пазл мгновенно сложился.
Рейвен замолчал, а затем глухо, хрипло рассмеялся.
Пальцы были перепачканы сырой землей. Но в полумраке ночи казалось, будто грязь на коже и белой кости превратилась в густую кровь.
Кровь отца. Кровь матери. Его собственную кровь. Кровь сотен невинных.
Этот мир сгнил до самого основания. Добрякам здесь не выжить; он и сам никогда не был праведником, но все равно едва не сгинул от чужого яда.
В точности как его мать много лет назад.
Все потому, что он был недостаточно жесток. Слишком мягок с крысами, что копошатся в тени. Ему следовало выжечь их каленым железом, следовало...
— Проклятие? Где? — Кан Кэ сощурился, вглядываясь в маску так, словно выискивал на ней заблудившегося муравья.
Ничего не разглядев, он нетерпеливо похлопал по кости ладонью — точно так же, как вчера взбивал подушку:
— Просканируй еще раз.
[Динь-дон! Сканирование завершено: объект представляет собой останки божества (очищено). Содержит остаточную божественную мощь. Редкий артефакт, используйте с осторожностью.]
Кан Кэ замер, в его глазах блеснул огонек.
[Ха-ха! — возликовала Система. — Такие редкие штуки — ходовой товар! За них отвалят кучу очков санатория... А-а-а! Святой отец, ты что творишь?!]
Кан Кэ небрежно бросил маску в борозду и хорошенько впечатал ее в землю каблуком.
Поймав ошарашенный взгляд Рейвена, застрявший где-то между вселенской ненавистью к миру и вопросом «что этот псих вообще делает?», Кан Кэ впервые искренне и светло улыбнулся:
— Теперь не придется таскать землю с Белого острова.
Какая к черту Маска из божественной кости? Это же неиссякаемый мешок с удобрениями! И кто бы ни закопал ее в саду — низкий ему поклон.
Рейвен остолбенел:
* * *
Когда глубокую меланхолию обрывают на полуслове, вернуться в прежнее трагическое состояние уже не получается.
Сложным, нечитаемым взглядом он долго буравил Кан Кэ и наконец выдавил:
— Так ты... правда собрался выращивать здесь рис?
А он-то решил, будто новый директор нарочно издевается над ним.
Рейвен посмотрел на свежевскопанную землю, скрывшую маску, и ощутил странный позыв рассмеяться.
Изощренные интриги, неотвратимая гибель... Перед лицом абсолютной силы все это обратилось в ничто.
Он винил во всех бедах прогнивший мир, но, быть может, истинная причина крылась в том, что он сам был слишком слаб?
Эта мысль ледяным клинком вонзилась в сердце...
— Гриб-интроверт?
Кан Кэ ободряюще похлопал его по плечу, спросив ласковым голосом:
— Ты что, отлыниваешь от работы прямо на глазах у начальства?
—... Какой еще гриб? Меня так не зовут, — огрызнулся Рейвен.
Он сердито зыркнул на директора, но, вспомнив свои недавние заблуждения, смутился и неловко буркнул, отведя взгляд:
— Вообще-то... ты вполне можешь звать меня Рейвеном.
Он моргнул, его взгляд забегал. Он уже готов был приоткрыть душу и выложить хоть каплю правды, как вдруг...
— Нет-нет, о чем ты? Разве я вправе так к тебе обращаться?
Лицо Кан Кэ выражало предельную искренность и заботу, но от его тона веяло скрытой угрозой:
— Это чужое имя. Ты заслуживаешь прожить собственную, настоящую жизнь.
Кан Кэ шагнул ближе и бережно взял Рейвена за руку... точнее, за краешек рукава:
— Не бойся. Я буду рядом. И помогу тебе обрести себя.
Рейвен опешил:
* * *
Да ничего он не хо...
[А вот и новенькая спецодежда подоспела! — не вовремя подала голос Система. — Всего три комплекта. Получите ваши грязно-желтые жилетки~]
Кан Кэ заботливо перехватил сверток у одеревеневшего парня и развернул одну из безрукавок:
— Ну-ка, давай примерим.
Рейвен мысленно взвыл:
«Помогите кто-нибудь!..»
* * *
В этой форменной жилетке он перестал быть собой.
Натянув дурацкую безрукавку Сельскохозяйственного отдела, ошеломленный Рейвен побрел восвояси: его сверхурочная смена не закончилась, впереди маячили три тысячи знаков отчета.
Тем временем Система оживленно вещала:
[Подаем заявку на открытие столовой! Жрать трижды в день один батат — сейчас еще куда ни шло, а если он заплесневеет? Надо открыть столовую и разнообразить меню!]
Кан Кэ не нуждался в пище, однако с доводами Системы согласился. В чем смысл беззаботной пенсии, если лишать себя гастрономических удовольствий?
Он вновь открыл панель строительства:
— Почему Главное управление до сих пор не выдало обещанный бесплатный чертеж?
Получив бесплатную схему, он мог бы задарма отгрохать тюремную столовую. А сэкономленные очки санатория пустить на закупку пестицидов и деликатесов из других миров.
[Сейчас пну их... Готово! Говорят, разблокировали!]
Кан Кэ перелистнул меню на новую вкладку, окинул взглядом экран и помрачнел:
—... Я запрашивал брутальный тюремный стиль, а это что за слащавый гламур?
[Э-э, напутали, наверное? Сейчас накатаю жалобу... Ой, не выйдет. Мелким шрифтом приписано: «Обмену и возврату не подлежит».]
Система возмущенно заверещала:
[Какой идиот выдумал эти жлобские правила?! А... так это же ты сам их и установил.]
И тут же подхалимски хихикнула:
[Ха-ха, отличное правило, очень экономно!]
Кан Кэ прикрыл глаза, храня ледяное молчание.
Система попыталась исправить положение:
[Ну, дареному коню в зубы не смотрят! Может, опробуем проект «Столовая академии принцесс»?..]
Кан Кэ молча захлопнул интерфейс.
Несравненный король понтов скорее сгниет заживо, чем ступит в пучину розовых кружев.
Но не сидеть же сложа руки?
Кан Кэ покосился на Рейвена, который грыз кончик пера в мучительных раздумьях:
— Где в вашем мире готовят вкуснее всего?
Унылый Рейвен мгновенно оживился.
Святилище? Бросьте, там хлебают безвкусное варево из общего котла.
Башня лича? С ними он только воевал, но ежу понятно, что ходячие трупы в еде не смыслят.
... Не грабить же снова собственный дворец?
Становиться козлом отпущения Рейвен категорически не желал. Покрутив перо в пальцах, он произнес:
— Слышал когда-нибудь поговорку: «Не буди спящего дракона»?
На континенте Романе царило троевластие, но особняком ото всех держался древний исполин, дремавший к западу от Башни лича.
Этот ящер жил на свете невероятно долго. Поговаривали, он топтал землю еще до того, как боги покинули смертный мир. Раз в десять лет он пробуждался, чтобы набить ненасытную утробу.
— Поэтому жители у подножия Снежных гор Драконьего Дыхания раз в десятилетие устраивают Праздник Бога-дракона. Столы там ломятся от изысканных блюд... И как раз завтра начнутся празднества.
[... Чует мое сердце, этот деспотичный гриб что-то замышляет, — подозрительно пискнула Система на ухо директору.]
— Переживем, — отозвался Кан Кэ, уже предвкушая банкет.
За долгие годы службы он организовывал сотни ритуалов и пиршеств ради политики и корысти, но еще ни разу не бывал на празднике простым гостем.
Кан Кэ потискал пушистый шарик Системы, положил его на край кровати и с наслаждением вытянулся на мягких простынях:
— План простой: завтра набиваем животы от пуза и сразу уходим.
* * *
Тем временем у подножия Снежных гор Драконьего Дыхания сквозь метель пробиралась процессия людей в черных балахонах, опиравшихся на посохи.
— Все готово? Вы уверены, что удастся поймать дракона? — хрипло осведомился предводитель, предостерегая спутников: — У нашего владыки скверный нрав. За провал легкой карой не отделаетесь.
— Будьте покойны. Еще два месяца назад я все устроил в святилище: завтра Святой сын тоже прибудет на праздник, — зловеще усмехнулся сообщник. — С Костью Светлого Бога в наших руках, даже если дракон вырвется, Святому сыну уже не уйти.
* * *
В Святилище Аврора Бальдр ворочался на наспех принесенной кровати. Матрас казался чужим и неудобным. Спустя пару минут он рывком сел, решив, что сон сегодня отменяется.
Накинув церемониальное одеяние, он подошел к окну и уперся взглядом в зияющий во дворе котлован:
* * *
«Ладно, проехали. Если подумать, N этой ночью и вовсе придется спать на нарисованной яме. Старого хрыча наверняка инфаркт хватит!»
Злорадно усмехнувшись, Бальдр подошел к двери и постучал.
— Святой сын, желаете чего-нибудь? — тут же отозвался дежуривший в коридоре распорядитель.
— Завтрашняя поездка на Праздник Бога-дракона отменяется. Ближайшие дни я проведу в святилище за уединенной молитвой.
Запереться на пару дней — идеальный ход! N даже не сможет выплеснуть на него ярость, а сунется со скандалом — упрется в защитный купол священного света. Красота!
* * *
В Санатории Кан Кэ только-только смежил веки, уютно повернувшись на пуховой перине.
[Динь-дон!]
[Прогресс спасения мира: 10%. Выдано вознаграждение: 20 000 очков.]
—?..
Кан Кэ распахнул глаза.
Это еще что такое? Он просто лег спать — и спас десять процентов мира? Прогресс что, ветром надуло?