Беспорядочный поток мыслей в следующий миг разлетелся на мелкие осколки.
Кан Кэ не успел опомниться, как захвативший его за горло пленник насквозь пробил пространственную преграду. С треском рухнули резные стойки балдахина, и они оба свалились на ложе. Белоснежный полупрозрачный шёлк, усыпанный мерцающими, будто звёздная пыль, блёстками, плавно опустился сверху, укутав их невесомым пологом.
Звук ломающегося дерева и рвущейся ткани заставил находившихся неподалёку студентов потрясённо обернуться.
Впрочем, тем, кто оказался под пологом, не было никакого дела до зрителей.
—... — Кан Кэ слегка приподнялся и, нахмурившись, впился взглядом в Хуаня.
Система, визжа во весь голос:
[А-а-а! Контент восемнадцать плюс! Глаза мои этого не видели!]
— панически выкатилась из-под балдахина и дала дёру. Кан Кэ даже не взглянул ей вслед.
Сейчас он слегка корил себя за излишнее стремление во всём доходить до самой сути.
Кабы он не разгадал двойную игру господина разыскиваемого преступника, то в первую же секунду, когда тот попал в лечебницу в тяжелейшем состоянии, с чистой совестью пустил бы его на органы или превратил в тихий, покорный и абсолютно безопасный анатомический экспонат. И не пришлось бы теперь каждую секунду ждать удара в спину.
Человек под ним, встретив этот преисполненный убийственной ярости взгляд, лишь рассмеялся. Чужое раздражение, казалось, доставляло ему чистое наслаждение.
— Какая жуткая злоба, — Хуань поднял руку и коснулся уголка его глаза. Пальцы у него были ледяными — Кан Кэ поневоле вспомнил корни орхидей из вчерашнего сна, такие же мертвенно-белые, похожие на обглоданные кости. — Смотришь на меня так... неужто убить вознамерился? Гоже ли директору Управления санаториев награждать своих пациентов подобным взглядом?
— А разве нет? — Кан Кэ посмотрел на него сверху вниз холодно и отстранённо, без привычной фальшивой улыбки, с которой обычно обращался к подчинённым.
Тех-то он держал в узде, сколько бы они ни буянили — для него это были лишь детские шалости. А вот если этот экземпляр выкинет очередной фокус, от проблем потом будет не отрезвиться. Он запросто мог спутать ему все карты.
— Так объясни мне: зачем тебя понесло в военную академию? Это у тебя компенсация такая?
Этому мерзавцу было плевать, поймают ли затаившихся крыс. Единственное, ради чего он ринулся по следу врага, — выведать чужие секреты и стравить обе стороны, выжав максимум выгоды для себя.
Он хотел затаиться в тени, стать эдаким ящиком для кота Шрёдингера — ключевой гирей на весах этой войны, чтобы судьба всего мира, его гибель или спасение, зависела только от его прихоти.
Кан Кэ медленно наклонился. Запястье, сжимавшее чужое горло, сместилось, и пальцы зацепили цепочку Заповедей Семи добродетелей на шее Хуаня.
— Мечтать... не вредно.
[Динь—]
Кан Кэ сорвал серебряную цепь со своей шеи, абсолютно игнорируя дикие вопли системы о критической ошибке. Удерживая внезапно лишившегося улыбки Хуаня, он заставил всю свою божественную мощь хлынуть устремлённым потоком.
Он до капли влил эту силу в старую, утратившую власть заповедь, с непререкаемой, властной жестокостью переплавляя её, молекула за молекулой. Он выковывал из неё новый ошейник — тот, поводья от которого будут лежать только в его руке.
— Ты...!
Лицо Хуаня мгновенно изменилось. Кан Кэ ждал, что на нём застынет переполненный лютой ненавистью оскал, но тот неожиданно выбросил руки, вцепился Кан Кэ в волосы и рванул на себя, точно дикий зверь, впившись зубами ему в плоть.
— Мне следовало сожрать тебя ещё в самый первый раз! — рычал Хуань, подминая Кан Кэ под себя в бешенном сплетении тел. От ярости из его горла вырывался низкий, почти звериный рокот, пока он нависал над ним, словно хищник, вцепившийся в горло добыче.
— Как удачно. Я думаю ровно то же самое, — пальцы Кан Кэ надавили на застёжку, и с коротким «щёлк» цепочка вернулась на его собственную шею.
Он взглянул на свою вторую ипостась. Его взгляд скользнул по горящим неистовым огнём сиренево-лиловым глазам и опустился к свежевыкованной серебряной цепи. На губах Кан Кэ заиграла улыбка — торжествующая и ядовито-провокационная:
— А теперь пошёл вон с меня.
Договориться с упрямой тварью на словах не удавалось, но новая заповедь заставила его подчиниться. Ослеплённый гневом, с покрасневшими от ярости уголками глаз, он сумел вытолкнуть из себя лишь пару бессильных угроз вроде «ты у меня ещё поплатишься», после чего цепь вынудила его отстраниться.
Кан Кэ слегка потрепал по подбородку этого свежеобузданного ядовитого зверя, а затем перевёл взгляд на вернувшихся в корпус сотрудников, которые с разинутыми ртами наблюдали за развернувшимся на кровати побоищем.
— Вам завтра на работу не надо?
Студенты мгновенно бросились рассыпаться кто куда, и лишь Ириэль, сцепив зубы, остался на месте:
— Учебно-маскировочные личности и распределение по группам готовы. Зачем они должны идти в военную академию?
Кан Кэ принял список:
— Тех, у кого высшие баллы по алхимии и магии света, после зачисления направь в медицинские отделения. Пусть привлекают внимание исследовательских институтов. Остальных по максимуму пихайте в военные структуры.
Он синхронизировал данные из архивов Империи и передал их Ириэлю:
— Тяжёлый пулемёт, которым пользовался Казмир, определенно попал к имперским военным от пришельцев извне. Согласно архивам, основатель Империи Эльдон в своё время отразил нашествие инсектоидов исключительно благодаря ментальной силе и «передовому оружию».
Враг вёл эту игру очень давно, давным-давно посеяв нужные семена.
— Когда студенты успешно внедрятся, пусть первым делом выясняют происхождение подобного оружия в лабораториях и на военных базах.
В военных академиях Империи Эльдон учащихся выпускали в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет — сразу отправляли на фронт или в институты. Учитывая возраст большинства эльфов и катастрофическую нехватку рук в армии, преуспевающие студенты вполне могли выпуститься до наступления зимы.
Система осторожно приплыла обратно:
[Через полмесяца Имперская военная академия проводит объединённые военные манёвры. Если студенты хотят привлечь внимание крупных институтов и военных чинов как можно скорее, им стоит использовать этот шанс.]
За пару недель подтянуть физику, химию и биологию они бы точно не успели, но поддержка алхимии и магии света в сочетании со врождённым даром эльфов исцелять ментальные травмы сделают их лакомым кусочком для любой лаборатории.
Хуань тем временем слегка совладал с душащим его гневом и с ледяным лицом потянул на себя одеяло...
Кан Кэ выудил его обратно из вороха постельного белья:
— Завязывай с уходом в себя. Для тебя тоже есть работа. Если выбросишь из головы дурные мысли, отправиться в Академию Альянса — отличное решение.
Хуань оттолкнул его руку, едва не расхохотавшись от возмущения:
— Ещё чего.
Раньше он рвался в академию только для того, чтобы спутать карты и Кан Кэ, и врагам. А теперь с какой стати? Работа по указке Кан Кэ?
— Увы, пойдёшь, — Кан Кэ встал и направился к умывальнику, попутно свернув в корзину старый балдахин через системный интерфейс и выручив за это двести баллов. — Империя Эльдон существует давно, и чертежи того пулемёта могли уплыть в Альянс. Я отправлю часть студентов туда, а ты будешь за ними присматривать.
Слово «нет» застряло у него в горле из-за давления цепи. Хуань в досаде рухнул обратно на подушку, но уже через пару секунд с позеленевшим лицом сел прямо.
Кан Кэ был брезглив, но Хуань в этом отношении переплюнул даже его.
За свежевырученные двести баллов Кан Кэ купил гигиенический набор и протянул щётку с пастой Хуаню:
— Будешь?
—... Заткнись и дай сюда.
* * *
Драка на кровати под открытым небом оставила после себя крайне странный осадок.
На следующее утро, едва рассвело, Казмир подкатил тележку с вчерашними стройматериалами и принялся возводить стену. Хоть находившиеся в импровизированном директорском кабинете двое и не смущались чужих взглядов, остальным смотреть на эти постельные сцены было ни к чему — студенты всё-таки несовершеннолетние, незачем разводить у них на глазах подобное непотребство.
Кан Кэ открыл глаза, улавливая лёгкий холодный аромат орхидей. Пробивавшиеся сквозь листву лучи солнца мягко озаряли утончённые, благородные черты Хуаня. Во сне его белёсые ресницы казались крыльями припорошенного снегом мотылька — трепетными, густыми и хрупкими.
Кан Кэ опустил взгляд ниже, задержав его на серебряной цепи. В умиротворённом расположении духа он поднялся и окликнул Казмира:
— Рабочий день ещё не начался, нечего тут цементировать рань сосрань.
Казмир обернулся, замерев в недоумении:
— Разве рабочий день начинается не в семь утра?
Утренний колокол ведь отзвенел.
— Это... время свободных увлечений, — Кан Кэ непринуждённо замял фразу о «свободных сверхурочных» и слез с кровати. — То есть ты можешь покинуть лечебницу и заняться тем, чем хочешь.
Впрочем, под гнётом Заповедей Семи добродетелей любые «хотелки» всё равно сводились либо к благородным поступкам, либо к безделью. А затяжное безделье ошейник трактовал как нарушение заповеди трудолюбия, беспощадно подстёгивая бедолагу возвращаться к работе.
Казмир с мастерком в руке на мгновение онемел, с изумлением уставившись на Кан Кэ.
В прежнем санатории, где он провёл столько времени, правила были совсем иными. По логике тамошнего директора и системы, сотрудники считались личной собственностью и обязаны были нести пользу до последнего вздоха.
Кан Кэ махнул рукой:
— Иди занимайся своими делами... А где студенты? Первая группа уже выдвинулась?
Ириэль откликнулся издалека. Закончив умываться, Кан Кэ подошёл к кровати и слегка потянул за новую серебряную цепочку на шее Хуаня:
— Подъём. Пора за работу.
* * *
Поскольку Кан Кэ обещал Чао Цы вместе открыть винную лавку, едва покинув стены лечебницы, он распрощался с мрачным, как туча, Хуанем.
У входа в Центральный госпиталь они встретились с Милиэлем и поднялись на борт его роскошного военного челнока, взяв курс на Третий район.
Именно на Третий, а не на Первый.
Ещё вчера, обсуждая место для будущего заведения, Чао Цы рассудил здраво: коль скоро их целевой аудиторией станут низшие слои населения, открывать лавку в элитном Первом районе было бы глупо. Куда логичнее обосноваться в Третьем, а связь с военными верхами прекрасно обеспечат студенты, владеющие техникой ментального воздействия и контроля.
Пока Чао Цы обменивался светскими любезностями с Милиэлем, Кан Кэ сидел у иллюминатора, разглядывая устройство трёх главных районов Империи.
Как и говорил Казмир, Первый район был полностью выстроен в строгом военном стиле. Второй отдавали под сферу услуг, а Третий... напоминал гигантскую свалку.
Когда военный челнок приземлился на одной из планет Третьего района, Кан Кэ заметил множество людей, высыпавших на балконы обшарпанных жилых домов. Они смотрели на корабль с ошеломлением и страхом, явно не понимая, откуда в их трущобах взялся транспорт высшей знати.
Но ещё больше был потрясён местный стражник. Получив известие, он примчался на всех парах и с нижайшим поклоном встретил Милиэля:
— Вы... простите, что вы сказали?! Вы хотите купить недвижимость в Третьем районе?!
Милиэль, успевший вчера выплеснуть гнев да ещё и получивший помощь от эльфов, пребывал в редком для себя умиротворённом духе. Он вкратце обрисовал план Чао Цы и упомянул об особых свойствах их напитков:
— Я плохо знаю Третий район, так что подбор подходящего здания поручаю вам.
Стражник на пару секунд остолбенел, после чего закивал с еще большим подобострастием, уверяя, что всё сделает в лучшем виде. Его угодничество заставило привыкшего к армейской дисциплине Милиэля брезгливо нахмуриться.
Кан Кэ выпустил систему, отправив её сканировать прилегающие территории. Стоило ему перевести взгляд, как к нему подобрался Чао Цы, прикрывая губы костяным веером:
— Директор, как думаешь, о чём сейчас размышляет этот стражник?