За дверью два искушённых и отнюдь не отличавшихся целомудрием сотрудника приникли к замочной скважине, затеяв оживлённую дуэль взглядами.
«М-да-а... — читалось в немом изумлении одного. — Ну и страсти! Слышал, как они на пол грохнулись? А ведь когда директор только переступил порог, казалось, сейчас резать будет. Вошёл, швырнул парня в комнату... С каких это пор допросы проводятся на двуспальной кровати?»
«Кстати, — откликнулся второй выразительным вращением глаз, — а как зовут этого новенького? Кто он вообще такой? В управлении хоть кто-нибудь в курсе?»
Оба на мгновение замерли.
Вопрос завис в воздухе. Перемещение новобранца по санаторию происходило по столь короткой траектории и было до того намертво привязано к директору, что у остальных просто не было шанса выпытать подробности. Даже традиционную проверку на прочность — неизбежный ритуал дедовщины для любого новичка — пришлось отложить до лучших времён.
Лишь пара ветеранов строила догадки: мол, парень похож на того самого беглого преступника, что не раз совершал налёты на их заведение. Главной приметой разыскиваемого была благоухающая кожа, а тут, как на грех, аромат орхидей не выветривался из коридоров с первого же дня его появления.
Впрочем, временами даже старые сотрудники начинали сомневаться в собственных догадках.
Бывало, зайдут они ни свет ни заря в кабинет директора с подносом — а эти двое, которые по логике вещей должны драться насмерть, мирно сопят под одним одеялом, прижавшись лбами, словно две половинки расколотого нефрита.
Один — с классической восточной утончённостью, другой — с яркими чертами западного фэнтези. И всё же в эти редкие минуты тишины казалось, будто они принадлежат единому целому, образуя собственный замкнутый мир. Назвать их близнецами? Слишком мало роковой связи. Назвать любовниками? Но в их отношениях не прослеживалось и тени банальной «любви»...
И всё же каждый, кто видел эту картину, осознавал одно: эти двое сотканы друг для друга, и третьему между ними места нет.
Не успели сотрудники довести мысль до конца, как тяжёлая створка из красного дерева с грохотом распахнулась.
Кан Кэ смерил с высоты своего роста едва не завалившуюся в комнату парочку ледяным взглядом:
— Работы мало?
Подчинённые мгновенно испарились, сметённые страхом получить внеочередную норму по написанию научных статей.
Кан Кэ снова затворил дверь и постучал костяшками по массивному полотну.
Кабинет директора с отдельной ванной был рукотворным шедевром Казмира, и уж в качестве дверного массива тот наверняка выбирал наилучшую древесину. Внешняя монументальность создавала иллюзию абсолютной приватности, зато звукоизоляционные свойства были никакими — идеальное решение для любителей подслушать чужие тайны.
Впрочем, Кан Кэ не придавал значения мелким грешкам подчинённых: скрывать ему было нечего. Выставив за порог отлынивающих от дела дармоедов, он вернулся к прежней теме:
— Выходит, крыса, засевшая в тени, теперь и твой враг тоже? Временный союз?
Хуань бесшумно подошёл со спины. Прохладный, глубокий аромат орхидей коснулся обоняния Кан Кэ, и тот помимо воли ощутил непреодолимое желание уткнуться носом в чужую ключицу.
Оба испытывали болезненную, почти нездоровую тягу к запахам друг друга. Это была подсознательная тоска по гиблому миру, по прошлому, которое уже никогда не вернуть. Пролившийся густым соком орхидей дождь, остроугольные руды в бескрайней степи, гарь и пороховой дым... Все эти запахи переплелись, превратившись в единственный осязаемый след их утраченного дома.
Никто не способен полностью искоренить в себе ностальгию. Даже несчастный, бежавший из отчего дома, всю жизнь ищет пристанище. Для Кан Кэ и Хуаня единственным приютом оставались они сами.
Подавив неуместный порыв, Кан Кэ слегка отклонился назад, опершись лопатками о прохладное дерево:
— Чтобы ответить на простой вопрос, обязательно пододвигаться вплотную?
Хуань, не обращая внимания на упрёк, прижал его к дверной панели. Он обнял Кан Кэ так крепко, будто цеплялся за последнюю соломинку, словно потерянный ребёнок, искавший у плюшевого зверя капли уверенности перед лицом жестокой реальности.
— Конечно, союз.
Уголки его глаз, светлых, как застывший лёд, сыто сощурились, скрывая тонкий расчёт:
— Раз уж мы союзники, не пора ли тебе заняться моим лечением?
За все полмесяца ни один врач так и не поинтересовался здоровьем пациента!
Кан Кэ едва не рассмеялся от подобной наглости. Перехватив визитёра за подбородок, он с усилием отстранил его на пару дюймов:
— Вылечить тебя — чтобы потом нажить себе новых проблем? Мечтать не вредно.
Он с иронией встретил взгляд своего второго «я».
Хуань недовольно скривился, но Кан Кэ слегка покачал его за подбородок — в точности как хозяин, подшучивающий над надувшимся белым котом.
— Внимание директора ещё нужно заслужить. Тебе стоит вести себя покорнее...
Хуань считал, что и так проявил предельную кротость, позволяя лепить из себя всё что угодно. Он звякнул серебряной цепочкой на шее:
— И этого недостаточно?
Кан Кэ, тоже не любивший подчиняться, с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как его собственное альтер эго примеряет роль ведомого:
— Вынужденная покорность ничего не стоит.
Он разжал пальцы и выставил ногу, упираясь ступнёй и отталкивая Хуаня:
— Возвращайся в академию. Завтрашняя засада не должна провалиться.
* * *
План по поимке Агента 14580 ушёл в разработку. Кан Кэ раздумывал, не подтянуть ли оперативную группу, но решил оставить людей в Главном управлении — там тоже требовался контроль.
Накануне военных манёвров, глубокой ночью, из Приютища скитальцев вернулся измождённый Казмир.
— Иу увёл из Приютища скитальцев почти всю боевую мощь, — выдохнул он с порога. — А бывшие приближённые Роана не желают вмешиваться. Если на Приютище скитальцев кто-нибудь нападёт, спасать их будет некому. Я временно «убедил» этих сторонников присмотреть за людьми... Но долго это не продержится. Нужен авторитет, который встанет во главе, иначе они просто плюнут на всё и разбегутся.
Ситуация была терпимой — его убеждения, а точнее, прямые угрозы сковали соратников Роана на некоторое время. Но Казмира волновало другое:
— Я расспросил всех в Приютище скитальцев. Никто не знает деталей той схватки между мной и Роаном. Если он мёртв, концы с концами не свести.
— «Если он мёртв»? — Кан Кэ мгновенно уловил скрытый подтекст. — Хочешь сказать, он мог выжить?
Казмир кивнул:
— Все утверждают, что после начала мутации Роан заперся в оружейной. Я обследовал эту секретную комнату. Следы пребывания жуков там действительно есть, но ни трупов, ни живых особей я не обнаружил.
Помещение было абсолютно пустым. Казмир грешным делом подумал, что скитальцы успели кремировать тело своего лидера, но те лишь недоумённо развели руками.
— Мутация Роана протекала необычно долго, — медленно продолжал Казмир. — Похоже, у него имелся стойкий иммунитет к моему ментальному загрязнению. Возможно ли, что в процессе трансформации он что-то понял и сам покинул бункер?
Кан Кэ погрузился в раздумья.
Логика в этом была. Если Роан ушёл после окончательного превращения в жука, инстинкты должны были заставить его напасть на жителей Приютища. Если же его выкрали — остались бы следы борьбы.
— А если... Иу и остальные просто тайком забрали тело и похоронили его? — предположил Кан Кэ.
Тратить время на тупиковую ветку было неразумно. За столько дней Роан наверняка превратился в тварь инсектоидного роя, а искать конкретного жука в миллионной орде — всё равно что искать иголку в океане. К тому же ресурсы управления были на исходе: на доске объявлений свежих вакансий не появлялось уже пару столетий!
Кан Кэ потёр виски и подытожил:
— Завтра утром я сяду на трибуне под видом родителя, а ты проникай прямо на полигон военных манёвров.
Оставалось надеяться, что Его Величество Ричард проявит благоразумие и в отсутствие Казмира не станет лезть не в своё дело.
* * *
На следующее утро, ровно в шесть часов.
Курсанты, участвующие в военных манёврах, постепенно выходили на разминку, зрители занимали места.
В семь утра Казмир, увешанный алхимическими амулетами от Рейвена, активировал невидимость и проник в зону проведения военных манёвров.
Кан Кэ, сверяясь с указателями, прошёл на трибуну для семей курсантов.
Вокруг восседали исключительно военные при параде. Кан Кэ в своём ярко-красном наряде смотрелся среди этой тёмно-зелёной массы одиноким ярким пятном. Каждые тридцать секунд кто-нибудь из соседей осторожно косился на него — точь-в-точь как стая золотистых ретриверов, озадаченных появлением чужака в своих рядах.
Кан Кэ сохранял невозмутимость, с помощью Системы — замаскированной под обычный коммуникатор — отслеживая обстановку.
"Пиратов засекли? Агент 14580 может выйти с ними на связь до начала военных манёвров."
"Казмир: Пока пусто."
"Казмир:... Вижу флот Ричарда."
Кан Кэ тоже его увидел.
Большой трансляционный экран сменил скучную рекламу на прямую трансляцию прохождения почётного караула.
А с правого края его сектора уже приближалась небольшая группа гвардейцев, одетых точь-в-точь как парадный расчёт на экране:
— Красноволосый господин.
Кан Кэ мысленно вздохнул: вчерашние молитвы не помогли. Ричард явно не намеревался спускать дело на тормозах, пусть даже перед ним был всего лишь «подозрительный тип».
Офицер гвардии улыбнулся — вежливо, но с явным намерением применить оружие:
— Где тот пилот мехи, что сопровождал вас в академии?
— Его со мной нет.
Гвардеец с лёгким поклоном отбросил остатки дипломатии:
— В таком случае просим проследовать за нами. Его Величество желает видеть вас.
Кан Кэ сразу понял: эта аудиенция сильно смахивает на ловушку с отравленным вином.
Система тем временем с удовольствием хрустела виртуальными семечками:
[Прелестно! Неужто кто-то всерьёз решил устроить папе пир в честь поминок?]
Больше всего Кан Кэ ненавидел недальновидных идиотов, чья мелочная грызня добавляла ему лишней работы... Он был готов поставить всю свою зарплату на то, что этот Король не доживёт до заката.