За пределами континента Роман, в самом сердце межгалактического разлома, неторопливо рассекал пустоту исполинский кит. На его широкой спине, скрестив ноги, восседал Кан Кэ. Перед ним висела голографическая трансляция, проецируемая Системой.
[Они что, в дочки-матери тут играют?] — подала голос Система. Глядя на выстроившихся в шеренгу «актеров», она испытывала весьма смешанные чувства. — [Спасение мира — дело нервное и кропотливое. А у них выходит какой-то детский сад!]
И ведь правда: в каждом из миров, где они работали раньше, приходилось выжимать из себя все соки. Шагни чуть дальше — и превратишься в сошедшего с небес бога из машины, спутав все нити судьбы; прояви излишнюю осторожность — и крошечная недоработка обрушит всю конструкцию, словно подмытая плотина.
Кан Кэ скользил рассеянным взглядом по проекции. Куда больше его занимало наблюдение за окружающим пространством — он готовился к возможному нападению извне.
— Всё дело в критериях отбора, — негромко отозвался он. — В этот раз санаторий набирал пациентов по иной схеме.
[?] — Система замерла на мгновение, переваривая информацию, после чего озаренно звякнула: — [Ух ты, а ведь и правда! Застрянь мы здесь при обычных обстоятельствах, пришлось бы до сих пор выбивать дурь из Деспота, Короля-лича и Святого сына. А тут санаторий просто взял и сгреб всех самых опасных элементов в охапку!]
Конечно, санаторий вытащил Рейвена и остальных якобы для того, чтобы их не поглотили Древние Боги, принеся миру еще больше разрушений... Но за долгие века от лап Древних Богов погибло немало сильных сущностей. Почему же санаторий раньше и пальцем не пошевелил?
Систему пробрал холодный озноб.
[Кто-то... кто-то намеренно вмешался в алгоритмы отбора? Чтобы подсунуть нам Грибочка и остальных?]
Игнорировать моральный облик пациентов и необходимость их лечения, беря в расчет исключительно силу... Этот принцип до боли напоминал недавний аукцион, где покупатели выискивали самых редких и могущественных подопытных или артефакты.
— Пока это лишь догадки, — произнес Кан Кэ, наблюдая за тем, как персонажи на экране закончили обсуждение и начали готовиться к погружению. — Но если догадки верны — тем лучше для нас.
[??]
В смысле «лучше»?! Враг запустил лапу в святая святых — в систему отбора, а он радуется?!
— Разумеется, — Кан Кэ перевел взгляд за пределы голограммы, вглядываясь в зыбкое марево хаоса. — Чем тщательнее спланирован заговор, тем болезненнее ударит по кукловоду крах его замыслов. Кукловод до сих пор прячется в тени. Если благодаря этой провокации удастся выманить его наружу — или хотя бы узнать его облик, силу, да хоть какую-то зацепку, — это уже победа.
Главное, чтобы этот параноик не затаился снова...
* * *
В то же время в здании нелегального театра, недавно опечатанного Мобильной группой, царила мертвая тишина.
Бывший аукционный зал пустовал. Обломки марионеток валялись на сцене подобно мусору, а кресла в зале успели покрыться тонким слоем пыли.
Хуань вошел в гулкое помещение, на ходу подбрасывая и ловя тяжелый металлический шар. Его размеренные шаги звонким эхом разносились под акустическими сводами.
Гуп... гуп...
Щёлк!
Со вспышкой и резким гулом над сценой зажегся одинокий прожектор.
Сжав в ладони опустевшую оболочку Системы, Хуань поднял взгляд. Сквозь упавшую на лоб челку он окинул взором залитое светом пространство.
Прожектор освещал самую высокую декорацию на сцене — то место, где актеры некогда возглашали хвалу Богу, пытаясь всучить публике фальшивые святыни. С учетом подобного театрального эффекта Хуань ожидал увидеть в центре светового пятна фигуру своего таинственного собеседника. Однако, сколько он ни вглядывался в освещенные подмостки, там не было ни души.
Шур-р-р...
Из горы сваленного неподалеку реквизита внезапно кто-то высунулся. Послышался шорох, и наружу несмело показалась голова.
— При... пришел? — донесся тихий голос.
Это был черноволосый и черноглазый юноша, облаченный в вычурную, чересчур пышную мантию. Миловидное лицо с детской пухлостью на щеках залил густой румянец — парень откровенно смутился собственной неуклюжести, выкарабкиваясь из хлама.
Хуань смерил его ледяным взглядом.
«Что за недоразумение?»
Достав из кармана приглашение, Хуань еще раз перечитал текст. Ошибки быть не могло: его вызвал хозяин театра — главарь той самой подпольной крысиной стаи, за которой охотилась Мобильная группа.
Оставалось понять: этот недотёпа — всего лишь связной или у главного вредителя дурацкий пунктик на тему притворства?
Юноша тем временем с пыхтением выудил из мусора деревянную табуретку, уселся на нее и чинно положил ладони на колени:
— При... присаживайся.
Хуань медленно оглядел запыленный зал и одарил его откровенно убийственным взглядом:
— Куда именно?
Все кресла в партере были прикручены к полу — не кричать же ему снизу вверх через всю сцену? К тому же к помещению давно не прикасалась рука уборщицы. Даже если бы Хуань согласился участвовать в этом балагане, пачкать одежду о запыленную обивку он не намеревался.
Юноша смущенно почесал щеку:
— Это твой вопрос, ты его и решай.
Хуань промолчал.
Что ж, по крайней мере, эта бредовая, эгоцентричная манера общения доказывала: адресатом он не ошибся.
Оставаясь стоять, Хуань привычным движением подбросил металлический шар и завел с собеседником пустой, формальный разговор.
Встроенный в его тело системный модуль мгновенно включился в работу:
[Сканирование... Сверка данных...]
[Динь! В базе данных Главного управления нет директоров с подобной внешностью.]
«Он не маскируется», — передал мысленно Хуань.
[Подтверждаю. Сверяю с личными делами сотрудников Мобильной группы...]
[Динь! Совпадений не найдено.]
Хуань на мгновение запнулся.
«Хочешь сказать, он не имеет отношения к Главному управлению, но при этом безнаказанно вмешивается в его дела, крутит директорами как хочет и даже сумел похитить Начальника управления — самого Бога-Создателя?»
— Именно так! — вдруг подал голос юноша. Подавшись вперед, он уперся локтями в колени и подпер щеки ладонями, с наивным любопытством уставившись на Хуаня. — Но как такое возможно? Разумеется, я принадлежу Главному управлению. Просто... не числюсь среди сотрудников.
Хуань и Система общались исключительно ментально, однако парень ответил так, словно слышал каждое слово.
Хуань вскинул взгляд, обрывая ментальный диалог, и в упор посмотрел на собеседника.
Гоняясь за этим кукловодом долгие годы, он перебрал сотни гипотез: от отпавшего от веры директора до теневого воплощения самого Яхве. В моменты особо сильного отчаяния Система даже отключала логику и напропалую листала романы с фильмами, выискивая штампы и подсказки.
В Главном управлении переплелось слишком много мирозданий, что до предела усложняло поиски. Если враг решил выложить карты на стол — отлично. Вот только...
Зачем человеку, так долго скрывавшемуся в тени, устраивать эту встречу и сдавать секреты, которые он мог хранить вечно?
Хуань не отводил взгляда, не скрывая сквозящего в глазах немого вопроса.
Впрочем, юноша явно не собирался давать прямые ответы. Ему больше нравилось вести собственную игру.
— А ведь мне всегда было интересно: почему ты помогаешь Яхве?
Склонив голову набок, парень состроил задумчивую мину:
— Я ведь наблюдал за тобой. Видел, как другие миры разрывали тебя на части, видел, как ты мстил. Когда Яхве нацепил на тебя этот собачий ошейник, ты был в ярости. Ты и сейчас в ярости! И все же ты покорно выполняешь Его поручения, рыщешь по моим следам. Но ведь мы с тобой одной крови! Ты лучше кого бы то ни было знаешь, насколько неправеден Яхве...
Юноша поднялся с табурета и развел руки в стороны, точно оратор на трибуне:
— Будь Он воистину справедлив, отчего не явился, когда тебя терзали? Зачем помешал твоей законной мести? Зачем заставил переступить через себя — простить палачей и защищать чужаков?!
— Поглощение одних миров другими так же естественно, как охота волка на овцу! Но Он остановил тебя, объявил преступником. Какое право Он имел судить тебя?!
Звонкий голос юноши вдруг осел, обретя искушающие, шипящие нотки — точь-и-точь змей, соблазняющий Адама в Эдемском саду:
— Твоих обидчиков простили, посторонних взяли под крыло... А кто подумал о твоей боли? Кто воздал за несправедливость?! Яхве? Ха! Ему на тебя плевать.
— Ему на многое плевать. На то, например, что свет и тьма должны дополнять друг друга, а созидание и разрушение — пребывать в равновесии. Он действует исключительно по прихоти: спасает лишь те миры, что Ему милы, пестует лишь тех, кто пришелся по нраву... Ты ведь тоже думал, будто создание Главного управления — великий благородный жест?
На лице юноши проступила откровенная ядовитая усмешка. Этот желчный, зловещий оскал совершенно не вязался с его детскими чертами — казалось, будто из-за человеческой маски выглянул древний демон.
— Какое там благо! Ему просто захотелось упиваться хэппи-эндами.
— Попробуй накачать воздушный шар водой без сброса давления — его разорвет! Гибель и распад миров неизбежны... Но Яхве всё равно. Ему подавай лишь безупречный финал!
Он вновь подался к Хуаню:
— Так ради чего ты горбатишься на такого эгоиста?
Опустив взгляд на нависшего над ним юношу, Хуань спокойно отчеканил:
— Ты пытаешься переманить меня на свою сторону.
— Естественно. Мы ведь в одной лодке. — Юноша слабо улыбнулся. — Если не спасем себя сами — сгнием заживо.
[Что он мелет?] — Система мгновенно вычистила из виртуальной памяти тонны нелепых теорий заговора, уцепившись за ключевую мысль: — [Помощь Начальнику в строительстве Главного управления приведет к его гибели?]
«Насчёт "мы" этот тип явно перегнул. Место в могиле пусть оставляет себе. Угораздило же привязаться...»
В виртуальных чердаках Системы вновь зашевелились сюжеты прочитанных книжек:
[Получается, гипотеза о «двух сторонах одной медали» оказалась ближе всего к правде? Судя по его трёпу, этому гаду жизненно необходим коллапс мироздания... Эй, ты чего замер? Неужели веришь в этот бред?]
Хуань иногда ловил себя на мысли, что напрасно задал Системе характер Кан Кэ. Стоило ему замолчать на пару секунд, раздумывая над репликой, как на него тут же рявкнули.
— Мне-то какое дело? — бросил он юноше.
— Как это «какое»? — Парнишка кокетливо накрутил на палец цепочку браслета. — Ты ведь только что наведался в Главное управление? Взломал архив Мобильной группы да еще и спалил все документы дотла. Неужели испугался, что я пролезу сквозь защиту, оставленную Яхве и Кан Кэ?
Юноша усмехнулся — не подтверждая и не опровергая свою способность преодолевать барьеры, — и непринужденно продолжил:
— Но устраивать такой разгром исключительно ради всеобщего блага... Не смеши. Ты отродясь не отличался альтруизмом.
Он покачал головой с наигранным сочувствием:
— Ты преследовал личный интерес. Но что в том архиве могло привлечь твое внимание? Разве что... досье того красноволосого директора?
Парень шагнул еще ближе, и в его темных зрачках вспыхнул азартный огонек:
— И что же ты там нарыл? Неужели наткнулся на собственные данные, подшитые к его делу? Нет-нет, будь оно так, Кан Кэ и сам бы давно обо всем догадался. Значит... ты прочел его дело и сопоставил факты?
— Понял, что когда-то вы с Кан Кэ принадлежали к одному мирозданию? Что вы — всего лишь разные осколки одной души? Вот почему ты шутя преодолеваешь чары, наложенные им вкупе с Яхве! Вот отчего у вас одинаковые замашки и привычки...
Юноша понизил голос до шепота:
— Смотри сам: вы — одно существо. Так отчего же Яхве одного вывел в свет, а второго сгноил в тени? Почему Он так тщательно скрывал твое существование от Кан Кэ?
В его глазах промелькнула фальшивая жалость:
— Да потому что ты — отработанный материал.
— Яхве презирает грешников. Допустим, ты поможешь Кан Кэ одолеть меня. А что потом? Ты пожрал не один десяток миров, сокрушил миллионы жизней. Неужто думаешь искупить это заслугами? Яхве — мастер делать вид, будто соблюдает «абсолютную справедливость». Подумай: как поступить, чтобы удовлетворить всех и сохранить видимость непогрешимого суда?
[Дать Кан Кэ поглотить тебя. Слить вас воедино.]
Система оседлала волну и без тени деликатности выдала резюме:
[Тебя сожрут — вот тебе и наказание. Но чисто технически ты останешься жить. Эдакий хэппи-энд с примесью безысходности.]
В виртуальном пространстве раздались саркастичные аплодисменты.
Хуань промолчал.
«Переключись на стандартный режим», — велел он про себя.
ИИ с характером Кан Кэ порой бил слишком больно. Потребление подобного «заменителя» превращало его в откровенного мазохиста.