— Дамы и господа, добро пожаловать...
Торжественная, но явственно натянутая речь ведущего эхом разнеслась по актовому залу.
Чао Цы, стоявший у входа на первый этаж под видом охранника, глумливо шепнул Ириэлю, облачённому в такую же форму:
— Сочувствую ведущему. Бедняга наверняка всю ночь не смыкал глаз, ломая голову: как совместить величественную строгость коронации с дурацким весельем свадебного торжества.
Ириэль ткнул локтём расслабленного коллегу, не умевшего держать осанку:
— Заткнись. Кан Кэ явно придаёт этой операции особое значение, раз притянул сюда даже Рейвена... Ты ведь говорил с директором утром? Он объяснил причину?
— Всё из-за тех символов... или формул. Чёрт его знает, что это за дрянь, — ответил Чао Цы. Магистрант, чью душу он когда-то поглотил, питал лютую ненависть к точным наукам, и эта неприязнь частично передалась и самому Чао Цы. — Директор считает, что местная лаборатория проводила изыскания именно по той теме. А Джозеф мог вырваться как раз оттуда. Не исключено, что он способен манипулировать этой чертовщиной... О, глянь-ка, молодожёны поднимаются на сцену!
Зал взорвался оглушительными аплодисментами. Звуки духовых и струнных инструментов сплелись с пением хора. Никто из присутствующих — за исключением рассредоточенных по залу сотрудников санатория — не уловил фальшивых нот в этом ликующем гуле.
У круглого стола в первом ряду министр Тайного совета Бруно с удовлетворением прищурился под звуки увертюры. Прекратив хлопать, он достал из ведра со льдом бутылку шампанского, принесённую с собой, и лично откупорил её, чтобы налить старым соратникам.
Победа далась им непросто: личные заначки усохли как минимум наполовину, а за десять дней безумной беготни они едва не угодили на больничные койки. Впрочем, сложной её тоже назвать было нельзя — Роан оказался неожиданно сговорчивым.
— Друзья мои, поднимем бокалы! — провозгласил Бруно. — За нашего нового императора!
Присутствующие понимающе переглянулись и дружно осушили бокалы.
Им было плевать, кто именно воссядет на престол, — главное, чтобы не Казмир. Этот неуправляемый сухарь совершенно не разбирался в политике и взаимных услугах. Ещё до назначения маршалом он смел открыто перечить Тайному совету, а уж стань он императором — и вовсе пустил бы их всех под нож «сокращения штатов».
Разумеется, формулировка «кто угодно» подразумевала одно важное условие: новый правитель должен быть сговорчивым или хотя бы иметь схожие взгляды. К счастью, ценой неимоверных усилий им удалось выторговать себе идеального сюзерена.
Советники обменялись торжествующими улыбками и выпили до дна.
—... Приветствуйте же нашего владыку! — раздался со сцены высокий, экстатический голос ведущего. — Тринадцатый император Империи Эльдон...
—... Его Величество Казмир Эльдон!
Бруно не успел сглотнуть:
— Пф-ф-ф!..
Это был, без сомнения, самый позорный момент в его жизни. Впрочем, он оказался не единственным: ещё несколько министров одновременно выплюнули благородный напиток. Торжественная трапеза элиты в мгновение ока превратилась в хаос: кто-то судорожно кашлял, кто-то мечущимися руками искал салфетки, а кто-то в бешенстве колотил кулаком по столу.
— Что за бред?! Разве короновать должны не принца Рональда?!
— Проклятые космические пираты! Я так и знал! Сколько ни отмывай отродье из низов, высокородная кровь не исправит его гнилую суть!
— О чём думал Рональд?! Зачем он подыгрывает Казмиру?! Зачем отдал собственный трон?!
Не успев толком откашляться, Бруно вскочил с багровым лицом:
— Я против!..
Но его одинокий крик потонул в общем гуле.
Военные ликовали. Зал сотрясался от аплодисментов, отчаянных восторженных криков и свиста. Военные жаждали сильного лидера, их представления о правильном и должном отличались прямотой: тот, кто способен вести их к победе и вернуть живыми к семьям, достоин полной и безусловной верности!
Так было и годы назад. Когда из столицы пришёл указ Императора Ричарда, объявлявший Казмира изменником. Когда до передовой донеслись слухи, что их командир — простолюдин, скрывший генетическую болезнь, чтобы пролезть в армию.
Ни один солдат не повернул оружия против Казмира перед лицом надвигающейся оравы волн жуков.
Они видели перед собой не «предателя» и не «безродного выскочку». Перед ними стоял несокрушимый исполин, способный в одиночку удержать рубеж. Их сердцами владели не сомнения и колебания, а закипающий азарт и неукротимая жажда победы, вдохновлённая его абсолютной мощью!
Озверевшая в бою армия, которую Тайный совет и Ричард уже списали со счетов, полностью уничтожила орду насекомых. Из всей группировки лишь полсотни человек получили ранения, погибших не было вовсе, и войска в полном составе вернулись на столичное ядро.
Кто ещё, кроме Казмира, был способен на подобное чудо? Никто. И теперь, когда легендарный маршал не просто вернулся, но и принял имперскую корону, мог ли хоть один воин удержаться от восторга?
Все были вне себя от радости — за исключением сидящих в первом ряду министров Тайного совета, давно забывших запах пороха.
Волна ликования накрыла зал, превратив протесты чиновников в жалкое лепетание. Лишь когда ведущий произнёс ритуальное: «Если у кого-то есть возражения...», со стороны главного входа раздался громовой отклик:
— Я ПРОТИВ!
Министры ошеломлённо переглянулись:
«А? Со стороны входа?»
Они недоумённо обернулись, пытаясь разглядеть единомышленника, как вдруг здание содрогнулось от тяжелейшего удара.
На стеклянный купол актового зала опустилась исполинская тень, напоминающая силуэт гигантской бабочки. Огромные крылья, способные раздавить здание в пыль, взмахнули, и в следующее мгновение две пары членистых лап, подобно долотам, сокрушили прозрачную крышу.
Звенящим дождём вниз посыпались цветные витражи.
Большинство присутствующих составляли калёные ветераны. Захваченные врасплох, они потратили на замешательство не больше доли секунды, после чего мгновенно заняли боевые позиции. Когда зал заполнился шквалом орудийного огня, сверху вновь раскатился раскатистый, раскатистый бас:
— Я ПРОТИВ-В-В!
Солдаты опешили:
«Жуков-людоедов мы видали видов. Но вот жука, припёршегося сорвать свадьбу, видим впервые... Постойте, а чью свадьбу он сорвать пытается?!»
Мысли неслись лавиной, но руки бойцов действовали на автомате. Казмир и Роан спрыгнули со сцены, слушая, как офицеры на лету обмениваются информацией:
— Проклятье! Как насекомые прорвались на столичное ядро?! Почему молчала система оповещения?! Чем там заняты пограничные гарнизоны?!
— Всё не так просто! Похоже, эту дрянь провезли контрабандой, иначе как бы она миновала эшелонированную оборону?!
— Ставлю на старых хрычей из Тайного совета... Твою мать, я только что слышал, как они орали "против"! Это точно их рук дело!
Министры застыли с разинутыми ртами:
«Что?! Да мы тут вообще ни при чём!..»
Прежде чем они успели оправдаться, зал оглушил визгливый, противоестественный ультразвуковой писк.
Окружающий мир поплыл и исказился, словно капля краски, упавшая в воду.
На балконе второго этажа Кан Кэ мгновенно сгреб в кулак серебряную цепочку на шее Хуаня, подтягивая этот крупнокалиберный источник нестабильности к себе, и попытался заморозить время.
— Тсс, — тихо выдохнул Хуань. Он словно пожаловался на излишнюю грубость, но всё же послушно прижался к нему со спины: — Время не поддаётся... Похоже, твои догадки перед выходом подтвердились.
Хуань покорно опустил голову, уткнувшись подбородком в плечо Кан Кэ, наподобие лебедя, клонящего гибкую шею. В последнее время он пристрастился играть роль безобидного пушистого зверька и при удобном случае так и норовил к нему прильнуть. Кан Кэ даже начинал подозревать у спутника тактильный голод. Впрочем, куда вероятнее была практическая польза: подобная близость действовала на Хуаня как подзарядка, ускоряя восстановление сил.
Реальность закручивалась в цветастный водоворот, подобно краске в барабане стиральной машины.
Внешне их позы казались почти интимными, но взгляды оставались предельно собранными — каждый контролировал тыл партнёра. Пульсация сонных артерий отдавалась сквозь тонкую кожу шеи, сливаясь с общим теплом тел.
Стук... Стук...
В этом иллюзорном, теряющем форму мире лишь их сердца бились осязаемо и чётко.
Кан Кэ чувствовал, как мощно и ритмично стучит сердце Хуаня — словно у молодого льва, готового в любой момент оспорить власть вожака.
Хуань ощущал ровный, размеренный пульс Кан Кэ — словно у многоопытного зверя, не придающего значения мелким взбучкам.
Постепенно эти ритмы синхронизировались, слившись в единый такт.
Искажение реальности прекратилось.
Они стояли посреди серого каменного лабиринта.
— Лабиринт, — Кан Кэ разжал пальцы, сделал пару шагов и постучал по шершавой стене. — Разрушить его не составит труда. Похоже, магия Джозефа опасна только в момент применения.
Когда заклинание завершено, стена остаётся стеной, а прочность материи возвращается к норме. Опасаться нечего.
Хуань же ткнул мыском сапога свою Систему, притворившуюся мёртвой, чтобы вильнуть от работы:
— Свяжись с остальными, узнай координаты.
— Мы с Серым котом у входа, — первым отозвался в канале Ириэль. — Джозеф тут, только что принял человеческий облик... пш-ш-ш... помехи... Отц...
Динамик защёлкал и смолк.
* * *
Вход в лабиринт.
Джозеф поправил белоснежные пелены на груди, не обращая внимания на кучу человеческих детёнышей, в которых он только что обратил взрослую группу (о существовании расы фей он не имел ни малейшего представления).
Люди — существа хрупкие. Какой бы ни был солдат при жизни, в трёхлетнем возрасте он превращается в беспомощный комок плоти. Слаб телом, глуп разумом. Оставь их тут — эти человеческие личинки не способны причинить вреда...
Дз-з-зынь!
Металлический гул, раздавшийся прямо за спиной, заставил инстинкты Джозефа забить тревогу. Он рванулся в сторону:
— Гх-а-а!..
Он явно слышал звук удара, а из его плечевого сустава брызнула тёмная кровь, но никакого материального лезвия в воздухе не было!
Посреди кучи испуганных, плачущих малышей одна фигурка медленно оторвалась от земли. За спиной ребёнка полупрозрачным калейдоскопом вращались невидимые, но осязаемые струи клинковой ауры. Они сплетались в величественный, древний узор божественного ореола.
Перед ним парил трёхлетний мальчик с пепельно-серыми волосами, похожий на породистого котёнка.
Вот только то, что висело у него за спиной, милым назвать не повернулся бы язык: эта импровизированная мясорубка вшелушивала бетонные стены в пыль.
И взгляд ребёнка не выражал ничего детского. На Джозефа смотрели глаза цвета мутного стекла, полные ледяной ненависти и сорвавшейся с цепи жажды убийства.
В следующее мгновение тысячи невидимых клинков сорвались с мест!
Опешивший от неожиданности Джозеф, не разбирая дороги, распахнул перепончатое крыло, закрываясь от атаки.
Крыло с треском разворотило узкие стены коридора, и в этот момент сквозь грохот рушащихся камней до него донёсся сдавленный, похожий на рык демона детский голос:
— Чао Цвэ... ты должен умереть сотней смертей!!
Джозеф, абсолютно не понимавший, о чём орёт эта бешеная личинка и за что она его так ненавидит, ошалел окончательно:
«Что это за дрянь?! Человеческие дети так себя не ведут!! Отмена! Отмена!»
Закрываясь крылом от непрерывного обстрела, он всё ещё надеялся добраться до места проведения церемонии и сорвать свадьбу.
Убегая в глубь лабиринта, Джозеф уже сам не понимал: он всё ещё похититель или уже спасающаяся жертва? Потому что снаряды этого «человеческого детёныша» наносили его бронированным крыльям вполне реальный, ощутимый урон!
Где тут наука?! Где логика?!
Кибер-жук испытывал глубочайший кризис доверия к физике этого мира, когда со всего размаха влетел на пятый развилок — прямо туда, где в засаде сидел N.
За спиной всё ещё грохотали взрывы, так что Джозеф даже не стал тормозить: наотмашь метнул в силуэт перед собой заклятие Обращения времени!
Тысячелетний Король-лич, чей возраст от этой атаки уменьшился на ничтожную долю процента:
—?