Энтропия, только что сыпавший бессмысленным вздором, внезапно изменил тон.
«— Впрочем, дорогой, всё это дела будущего.»
«Я же знаю, что ты позвонил лишь затем, чтобы спустить пар, а не сбежать с операционного стола, верно?»
Исследователи, сгрудившиеся за спиной Иу, побелели как полотно, однако охранники даже бровью не повели — для них подобное давно стало рутиной.
Двое из них молча вышли вперёд и слаженно отволокли труп. Кан Кэ и побледневшие учёные остались стоять у дымящейся лужи крови, в гробовой тишине слушая вкрадчивый, мягкий голос:
«Ты ведь у меня всегда был послушным мальчиком. Зачем тебе расстраивать меня?»
«Отправляйся в институт вместе с остатками этих идиотов. И надеюсь, к моему возвращению ты порадуешь меня высокой совместимостью.»
«— До встречи, половинка моя.»
Связь оборвалась.
Кан Кэ к выходкам этого взбалмошного психопата давно привык.
Он абсолютно спокойно поднял голову, делая вид, будто рядом с ним не витает зловещая призрачная тень, кружащая волнообразными движениями и наплетающая на ухо ядовитые словечки в духе: «На словах-то он к тебе со всей душой, а сам без колебаний отправляет собственное воплощение под нож... Я бы до такого никогда не опустился».
Окинув взглядом исследователей, у которых от страха буквально подгибались колени, Кан Кэ небрежно бросил:
— Чего застыли? Мне, по-вашему, самому себе дорогу искать, или подождать, пока у вас ноги перестанут дрожать?
Сам-то он понятия не имел, где находится этот чёртов институт, так что пусть живей выступают в роли проводников.
* * *
Учёные посмотрели на него как на законченного психа. В их головах укладывалось с трудом, как человек, выслушав подобные речи Энтропии, может сохранять полное хладнокровие.
Благодаря этому остаток пути они преодолели в абсолютной тишине и на предельной скорости.
Едва переступив порог исследовательского центра, Кан Кэ первым делом вынужден был облачиться в стерильный защитный костюм, и только после этого его провели внутрь.
Как и большинство лабораторий в научно-фантастических мирах, местный комплекс был выдержан в ослепительно-белых тонах.
Исследователи в белых халатах с папочками и контейнерами для проб спешно сновали по коридорам. По их жаждущим знаний лицам трудно было догадаться, что эта братия проводит монструозные, абсолютно изверские эксперименты над живыми людьми.
Кан Кэ увлекли на первичный осмотр. В это время Хуань отлучился минут на десять.
Вернувшись, он негромко поведал:
— Живых подопытных тут почти не осталось. В основном здесь содержатся те, кого Энтропия сослал за проступки, добровольцы, жаждавшие силы через модификации, да редкие пленники. Местные специалисты убеждены: из-за того что ты долгое время перемещался между мирами, твоя выносливость куда выше, чем у обычных уроженцев этого сектора.
Кан Кэ метнул в сторону Хуаня быстрый взгляд: * «А где список?»*
В этот момент старый исследователь, проводивший диагностику, поднялся за стеклообразным перегородочным экраном и мановением руки подзвал Кан Кэ.
— Не гони лошадей, мы можем на время позаимствовать оптический терминал главного хирурга, — Хуань размял пальцы. — Убеждён, у специалиста, отвечающего за объект 14580, уровень доступа более чем высокий.
Кан Кэ надел верхнюю одежду и толкнул дверь.
Старик как раз рявкал на ассистентов:
— Живее! Очистить операционную от посторонних! Эту операцию по модификации я проведу лично... Пусть Сайэньсы и Баэрми приготовятся ассистировать.
Кан Кэ молча наблюдал, как старый учёный, уткнувшись в планшет, бубнит себе под нос цифры, после чего оборачивается и торопит его пройти в операционный блок.
Взгляд исследователя, устремлённый на Кан Кэ, был полнейшим сплавом фанатичного восторга и глубокого почтения. Очевидно, даже в этой обители безумия люди на высоких постах не страдали от отсутствия эмоционального интеллекта:
— Проследуйте за мной, господин 14580... Ваши текущие показатели просто великолепны. Думаю, мы можем без промедления переходить к следующей фазе. Если у вас есть вопросы по поводу предстоящей процедуры, задавайте, я постараюсь всё подробно разъяснить.
Они вошли в стерильный зал, и Кан Кэ жестом пригласили лечь на металлический стол.
Сайэньсы приступил к подготовке анестезии. Кан Кэ, воспользовавшись моментом, спросил:
— Если эксперимент пройдет успешно, каков будет итоговый результат?
— Внешне вы останетесь прежним. Но внутри... внутри вы одновременно овладеете мощью Энтропии и Демона Максвелла.
Старый исследователь активировал свой личный терминал:
— Теоретически, риски этой операции...
В то же мгновение все трое исследователей с глухим стуком рухнули на пол. Шприц из рук Сайэньсы при падении зажало между его собственным телом и полупрозрачным покрытием — вся доза сильнейшего транквилизатора до последней капли ушла в его собственную вену.
Хуань слегка отодвинул ногой бессознательное тело старика и с невероятным изяществом перехватил управление его персональным терминалом:
— Записи экспериментов... теоретическая база... А вот и список подопытных объектов.
Кан Кэ приподнялся, желая взглянуть на экран, но левая рука Хуаня мягко, но непреклонно опустилась ему на грудь, возвращая на прохладную сталь стола:
— Лежи. Мне нужно вызволить пленных директоров и уничтожить все объекты, несущие угрозу. Хочешь взять эту работу на себя?
Кан Кэ спокойно парировал:
— Я мог бы остаться в лаборатории и провести зачистку здесь, но, судя по отчётам, часть успешных образцов уже находится за пределами комплекса и работает на Энтропию.
Хуань зашифровал данные и мгновенно переслал файл на личный почтовый адрес 14580, после чего оттолкнул ставший ненужным терминал:
— Вот ими как раз и займёшься ты.
Плотная призрачная дымка вокруг Хуаня мгновенно обратилась плотью, а его старинное одеяние растаяло, сменившись строгим, идеально скроенным белым халатом.
Он навис сверху, полностью перекрывая собой яркий свет бестеневой лампы:
— Ближайшая плановая операция начнётся ровно через два часа. А до тех пор у нас есть личное время.
Кан Кэ расслабил тело, его пальцы плавно скользнули по отвороту белоснежного халата:
— Настоящий врач не станет наряжаться в подобное прямо в операционной. И уж тем более не захочет устроить здесь нечто, что напрочь разрушит стерильность помещения.
— В таком случае я искренне рад, что не являюсь дипломированным специалистом и этот стол не вызывает у меня никаких дурных воспоминаний. Эта операционная предназначалась исключительно для 14580, а значит, больше никогда не послужит своей цели... Так что можешь сбросить пару лишних и совершенно не нужных сейчас ограничений.
Хуань легко раздвинул края чужой оболочки 14580, накрыв его губы своими, пока горячие пальцы ловко расстёгивали ослабленные пуговицы стерильного костюма.
Кан Кэ на миг прищурился от слепящего света хирургической лампы. Он услышал, как Хуань, опираясь ладонями о металл, слегка сдавленно выдохнул — стол был ледяным.
Рука Кан Кэ уже скользнула под халат Хуаня, однако с губ его сорвался вполне строгий укор:
— На полу валяются три туши. Чёрт его знает, есть ли в этой комнате скрытое наблюдение.
— Ты сомневаешься в моих способностях заметать следы? — в голосе Хуаня проскользнуло вполне искреннее возмущение. — Пациент, будьте любезны содействовать лечащему врачу.
Кан Кэ согнул ноги, обхватив бедрами его подтянутую талию, и мощным движением перевернулся, прижимая Хуаня спиной к металлической поверхности:
— А если пациент против?
Пальцы Кан Кэ не торопясь зацепили верхнюю пуговицу на рубашке Хуаня, расстёгивая их одну за другой. Он в очередной раз мысленно восхитился тем, как плотная грудь вздымается от дыхания, заставляя холодную светло-голубую ткань натягиваться аккуратными складками:
— Потерявший человеческий облик врач день за днём проводил над пациентом жестокие эксперименты. Но в один прекрасный день достаточно окрепший подопытный вырвался из оков и прижал мерзкого эскулапа к операционному столу, пропитанному его собственной кровью... И тут этот пациент, возможно, вспомнил, что не так давно задолжал доктору одну услугу?
Хуань, не переставая распускать руки, посмотрел на своё второе «я» с самым невинным и беззащитным видом:
— Это когда оба держали друг друга за горло и замерли в тупике, а доктор добровольно отдал своё оружие и подставил самую уязвимую жилу под когти пациента?
Рука Кан Кэ сжалась чуть сильнее, чем требовалось:
— Я думал, ты прибережёшь этот должок для чего-то более существенного.
— На подобные сухие расчёты способен только бессердечный пациент.
Веки Хуаня обиженно опустились. Выражение его лица было настолько красноречивым, что над его головой не хватало только флажка с надписью «Меня жестоко обидели». Впрочем, до фальшивой драма-винности это не дотягивало, выглядя скорее как кроткая и едва заметная слабость:
— Для врача нет ничего важнее его пациента.
Кроме них двоих, всё остальное в этом мире — лишь мелькающие мимо прохожие. Вплетая эту тихую уязвимость в холодную отстранённость, Хуань снова потянул Кан Кэ за воротник, принуждая наклониться:
— А что насчёт пациента? Для него доктор хоть что-то значит?
У Кан Кэ, на чьих плечах висел колоссальный груз ответственности, не нашлось аргументов. Поддавшись чужому импульсу, он накрыл его губы глубоким поцелуем:
— У тебя осталось час и пятьдесят минут.
Слова Кан Кэ превратили происходящее в своеобразную сделку, хотя в текущих обстоятельствах это лишь подлило масла в огонь.
Холодный металлический стол быстро становился обжигающе горячим и влажным. Замкнутый барьер, полностью изолирующий звуки, удерживал все сбивчивые, вязкие всхлипы и шорохи в пределах этого узкого пространства.
Они быстро ощутили все преимущества связи двух половин единой души. Логика была проста: во-первых, перед самим собой не нужно держать фасон. А во-вторых, отсутствие тормозов означало, что зайти можно очень далеко.
Когда на часах оставалось час и сорок минут, им пришлось силовым приёмом перехватить запястья друг друга, принуждая к хладнокровию:
— Осталось десять минут. Надо замести следы и подготовиться к спасательной операции.
Хуань потёрся кончиком носа о влажное веко Кан Кэ:
— А можно мне подать заявку на ежедневный двухчасовой перерыв во время спасательных работ? Я бы с радостью...
— Исключено, — Кан Кэ жёстко обхватил Хуаня за затылок, отстраняя от себя. — Спасешь хоть на одного человека меньше — и остаток жизни будешь перебиваться воспоминаниями об этих часе и сорока минутах.
Получивший суровый отпор «врач» недовольно пробурчал пару проклятий, однако на ноги поднялся без ни малейшего промедления.
Они мгновенно ликвидировали все следы своего пребывания в операционной, внушив трём бедолагам-учёным, будто те успешно завершили процедуру и теперь им остаётся лишь наблюдать за процессом адаптации.
Вскоре Хуань, вселившись в тело старого исследователя, покинул блок, а Кан Кэ, вернувшись в оболочку 14580, провел несколько дней в палате интенсивного наблюдения, после чего вернулся к привычным обязанностям.
На этот раз разлука затянулась больше чем на две недели.
За это время Чао Цы со своим адъютантом успели привести в действие план отвлекающего манёвра. К несчастью для противника, хотя лобовая атака Чао Цы и связала основные силы врага, семена, рассеянные адъютантом по Цзючжоу, были до единого найдены новым сотрудником Космического санатория.
Служба разведки подняла подноготную этого новичка и выяснила: тот оказался сбежавшим из лаборатории подопытным, о побеге которого руководство института в своё время предпочло умолчать, дабы не нести ответственности...
Получив эти вести, Энтропия в ту же ночь устремился в штаб-квартиру.
Кан Кэ, строго придерживаясь образа ленивого планктона 14580, желающего лишь избегать лишних проблем, выходить навстречу не стал. Однако вскоре в его дверь постучали:
— 14580! Эй... Спишь, что ли? Проснись!
— Босс отдал экстренный приказ! Всем немедленно собраться в Конференц-зале № Σ234!
Кан Кэ отпихнул Хуаня, который, завершив свою подмену, только что явился прямо с дороги, пыльный и жаждущий ласки:
— Зал № Σ234? — Кан Кэ нахмурился. — Это ведь то место, где проходили слушания по делу Чао Цы? Опять слушания?
Голос за дверью отрезал:
— Нет. На этот раз там будет публичная казнь. Для руководства института и для тех, кто отвечал за фронт в Цзючжоу.