* * *
Событие Великого затишья. Полное название — Великое затишье в Ладис-Сива.
Этой катастрофе минуло уже больше девятисот лет. В те времена округ Линген носил своё древнее имя — Ладис-Сива, что в переводе означало «Корни древа».
Система шуршала страницами виртуальной базы данных, считывая записи и транслируя их в сознание Кан Кэ:
[Как раз в тот период только-только закончилась Битва богов, и человечество начало набирать силу.]
[Императорский дом объединился со Святилищем. Они вытеснили большинство нечеловеческих рас с плодородных земель на бесплодный юго-запад, а сами жадно засматривались на Башню лича — эдакое бельмо на глазу.]
Кан Кэ припомнил хронику:
«Кажется, именно тогда N унаследовал Башню?»
Система согласно закивала... точнее, задергалась всем своим пушистым шарообразным телом:
[Идеальный же момент! Старый лич сдох, на престол взошёл молодой. Самое время корчевать эту заразу!]
Ведомые этой амбицией, правители и высшие иерархи три года пристально следили за Башней лича. Новый Король-лич оказался отъявленным домоседом: наружу казал нос лишь единожды в год, в ночь празднества Богини Ночи. Прокатится в своей костяной колеснице по границам владений — и тут же назад, под защиту мрачных сводов.
Система сокрушённо поцокала:
[Ну они и подумали: «Кабы не был слабым да трусливым, сидел бы в четырёх стенах?» Вот на четвёртый год, аккурат в праздник, они и подстерегли молодого лича в графстве, граничившем с его землями — в том самом Ладис-Сива.]
Итог? Полный разгром. Никто не выжил.
* * *
Кан Кэ вновь перевёл взгляд на Чёрную топь.
Последний фрагмент мозаики наконец встал на своё место.
Теперь он в общих чертах понимал, почему этому миру требовалась помощь Космического санатория; почему исцеление больных Проклятием Чёрной смерти ни на шаг не продвигало шкалу спасения; и почему система заталкивала главных злодеев вроде Рейвена и N в Приютище скитальцев, не давая им окончательно погибнуть.
Рейвен, не способный прозреть истинную природу Чёрной топи, всё ещё пребывал в изумлении:
— Неужели в тот день... твой господин забрал жизни всего Ладис-Сива не от гнева? Всё дело... в Чёрной топи?
Даже в такой момент Рейвен отчаянно старался сохранить тайну N — мол, раз уж я свою маску не сбросил, то и ты не смей.
— Значит, скверна проявила себя ещё тогда?
N скрестил руки на груди и утомлённо возвёл очи к небу. Рассказывать древние байки было не в его правилах, и он сдерживал раздражение исключительно из уважения к присутствию Кан Кэ.
— Угу. Всё верно. Мой... гм, «господин» действительно собирался проучить их как следует. Хотел устроить хорошую встряску, чтобы назойливые мухи раз и навсегда забыли дорогу к его дому.
N сделал паузу, слегка переведя дыхание:
— Да только не успел он и пальцем повелеть, как вырвалась Чёрная топь. В один миг... поглотила весь Ладис-Сива. Костяная колесница под её напором развалилась. Не успел он сойти на землю, как чёрная жижа сгинула так же внезапно, как и явилась. Оставила после себя лишь мёртвую пустошь.
Стоявший неподалёку Сяо Нанс лишился дара речи.
Честно говоря, он не знал, чему удивляться больше — открывшейся правде или той бездарности, с которой эти двое пытались разыгрывать комедию. Поначалу от мысли, что бок о бок с ним всё это время находился сам Король-лич, у него перехватило дыхание, но теперь оставалось лишь онемение.
Много лет назад, во время ночной объездной поездки Короля-лича, ему довелось мельком увидеть его издали. Тогда N вальяжно восседал среди истлевших костей и ледяного чёрного тумана; когда мимо неслась колесница из человеческих останков, казалось, будто сам Бог Смерти прошёл подле...
Куда всё это делось? Нынче от великого владыки разило лишь удушливой рутиной замученного клерка.
Впрочем, всё это не имело значения. Важно было лишь одно:
— А где Джульетта? — Сяо Нанс вцепился в рукав проходившего мимо священника: — Вы видели принцессу и её рыцаря?
Служитель церкви едва не валился с ног от усталости и от неожиданного рывка чуть не упал.
— Я... — Он поднял глаза, узнал Сяо Нанса, и без того бледное лицо его смуглилось ещё сильнее. — Они... Эх, давайте отойдём.
Предостерегающий тон не сулил ничего хорошего.
Кан Кэ коснулся пальцами серебряной цепи на шее и вместе со всеми проследовал за священником подальше от толпы.
Остановившись в отдалении, священник помялся и тяжело вздохнул:
— Дела... дела совсем плохи. На самом деле ещё полмесяца назад Святой сын неожиданно исчез, связь с ним прервалась. Сегодня утром принцесса прибыла с визитом и каким-то образом выведала эту тщательно скрываемую весть. Забрав с собой герцогиню Сяо Пэйн, она заявила, что отправляется на поиски Святого сына. Покинули отведённые им покои в Святилище — и с тех пор не возвращались...
Зрачки Рейвена сузились:
— Что ты сказал?! Джульетта и Сяо Пэйн... неужели их поглотила Чёрная топь?!
Мрачное молчание священника стало немым подтверждением.
Тучи окончательно затянули тусклый рог месяца, с неба накрапывал мелкий, промозглый дождь. Полночь давно миновала, но окружение не ведало покоя. Отовсюду доносились вопли и отчаянный плач.
Столкнувшись с внезапной бедой и неизбежностью утраты, люди неизменно проходят пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессию и принятие.
Но Рейвен был из другого теста. Он одолевал эти ступени слишком много раз. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд стал острым и холодным, точно клинок, рассекающий тьму. Он круто развернулся и устремился прямиком к кипящей Чёрной топи.
N перехватил его за плечо:
— Ты совсем из ума выжил?
— Я абсолютно светел разумом, — отчеканил Рейвен. — Помнишь, что говорил Директор? Если сотрудник погибает, его душу переносит в Приютище скитальцев. Но Джульетта до сих пор там не проявилась. Не значит ли это, что они ещё живы?!
Сяо Нанс вскинул голову, в его глазах вспыхнул огонёк надежды. Он порывался рвануть вслед за Рейвеном, но вовремя осёкся.
Он трезво оценивал свои силы: от человека, который не способен удержать в руках ничего тяжелее пера, в Чёрной топи не будет никакого толку — одна обуза.
Застыв на месте, он со всей силы сжал кулаки, заставляя себя сохранять хладнокровие, и разумно произнёс:
— Я помогу с эвакуацией.
Вдали показалось море факелов. Это Чао Цы привёл отряд рыцарей, которых тренировал последние месяцы, а также представителей нечеловеческих рас, изъявивших желание помочь, включая преподавателей и старшекурсников Объединённого института.
Сяо Нанс не стал терять ни секунды. Шагнув навстречу прибывшим, он принял руководство у Чао Цы и принялся умело и хладнокровно организовывать эвакуацию, размещение и медицинскую помощь пострадавшим.
Освободившись от организационных хлопот, Чао Цы быстрыми шагами подошёл к Кан Кэ:
— Дай-ка я взгляну на эту вашу... Кхм. — Он болезненно поморщился, словно у него заныл зуб, вгляделся в глубину Чёрной топи и выдавил ещё один тяжкий вздох: — Эк её разворотило! И как только этот мирок до сих пор не развалился на куски? Вы только гляньте на эту жижу — видит Бог, она же буквально гноится!
Кан Кэ, которому подобная аналогия даже в голову не приходила, промолчал. Ему непреодолимо захотелось прихлопнуть этого коварного кота.
Чао Цы лишь бровью повёл:
— А разве я не прав? У кого из приличных миров на брюхе зияет такая рана, из которой наружу хлещет чёрное гнойное месиво? — Он отступил на шаг, попутно оттаскивая за собой Рейвена и N: — Не жмитесь так близко, не ровен час сглотит! А, ну да, запамятовал: вы ведь не видите истинной сути этой дряни.
Пусть байки про «пожирание душ иномирцами» были чистейшей выдумкой, его Око прозрения работало безотказно. Сквозь толщу непроглядной грязи его взор проникал в самую глубину, где таилась жуткая, исполинская трещина мироздания.
— То-то я чувствую: чем ближе подходишь, тем сильнее тянет жизненную силу, — Чао Цы кивнул в сторону бездны. — Мир пытается исцелить сам себя. Он жрёт стихийную магию и божественную силу, латая собственное тело.
Под ошеломлённым взглядом системы Кан Кэ неторопливо расстегнул серебряную цепочку у себя на шее:
— Битва богов тысячи лет назад, как и Великое затишье... происходили по той же причине.
Если подбирать понятную аналогию, мир напоминал обычную женщину, в чреве которой зародился монстр. Зародыш ненасытно высасывал соки из материнского тела, обрекая его на увядание и смерть. Чтобы выжить, у матери оставался единственный выход — избавиться от плода, терзающего её изнутри.
Тысячу лет назад этим «монстром» выступал сонм могущественных и процветающих богов.
Коли Чёрная топь вырывалась наружу ещё тогда, значит, плоть мироздания давала трещину и в те далёкие времена.
Спасая свою жизнь, мир начал поглощать силу самых могучих из своих порождений. Это вызвало панику среди пантеона. Божества тоже судорожно ринулись спасаться...
Требовалась сила для исцеления ран мира?
Пожалуйста. Они стали убивать себе подобных, затыкая прорехи мироздания плотью, кровью и божественной сутью братьев и сестёр.
Мир не способен прокормить такое количество существ?
Не вопрос. Они развязали грандиозную войну, беспощадно выкашивая население континента Роман. Эльфы, гномы, феи, нежить и люди резали друг друга в безумной бойне, погибая миллионами.
Так называемая Финальная битва богов на поверку оказалась банальным «выведением ядовитых тварей в одной банке», где каждый пытался урвать право стать единственным выжившим.
Но, судя по итогу, пали абсолютно все.
Вот только перед гибелью древние небожители наверняка прибегли к «маленьким ухищрениям»: укрыли свои божественные сущности, обеспечив себе шанс на возрождение спустя тысячелетие.
И именно это стремление восстать из пепла спустя веки привело к повторному краху.
Кан Кэ бережно и аккуратно обмотал снятую серебряную цепь вокруг туловища системы, застегнул замок и повернулся к Чёрной топи.
В ночной тишине, где не веяло ни ветерком, внезапно разнёсся густой запах серы, калёного железа и гари.
Система, переданная в руки Рейвена, в немом оцепенении смотрела Кан Кэ в спину. Она видела, как пышная красная шевелюра Директора, спадавшая до самой поясницы, вдруг вспыхнула алым пламенем. В полумраке ночи его волосы потекли, словно расплавленная лава, словно горячая кровь.
Они удлинялись, ветвились, сплетались — пока перестали походить на волосы вовсе, превратившись в исполинские... корни древнего древа.
Каков истинный, изначальный облик Небесного Дао, Воли Мира или Космического Разума?
Это Древо, пронизывающее мифологию каждого из миров.
Цзяньму в легендах Поднебесной, Иггдрасиль у северных народов, Древо Небес в сказаниях Древнего Египта.
Даже Воля Мира континента Роман представляла собой Великое Древо.
Его корни прорастали именно здесь, в округе Линген — на землях, лежащих в самом сердце континента, на стыке четырёх сторон света. Оттого-то в древности это место и звалось Ладис-Сива — «Корни древа».
Когда корни поразила гниль, из образовавшихся язв хлынула осквернённая кровь, породив пожирающие топи Лингена.
Так называемая Чёрная смерть никогда не была ни эпидемией, ни «божественным проклятием».
Это иссыхающий мир жадно впитывал жизненную силу, пытаясь продлить своё существование и дать шанс на спасение прочим созданиям.
В чистом поле всё явственнее пахло серой и раскалённым металлом, мелкая морось размывала очертания предметов.
Каким должно быть спасение мира?
Каждый человек хотя бы раз в жизни представлял эту картину.
В мечтах Рейвена это походило на битву с драконом: бурление горячей крови, единый порыв тысяч сердец, сливающихся в некрушимый поток.
Чао Цы грезил о слепящей, всесокрушающей вспышке меча.
А N... N никогда не предавался подобным фантазиям. Для него пределом величия оставался тот единственный миг во времена Битвы богов, когда он мельком узрел яростную мощь Богини Ночи.
Но представшая перед ними явь не походила ни на что из этого.
Нельзя сказать, чтобы зрелище лишено было величия: пылающие корни разрастались на сотни ли вокруг, бесшумно озаряя путь эвакуируемым беженцам.
И в то же время этот порыв отличался поразительным безмолвием и стремительностью.
N смотрел, как Кан Кэ неторопливо шагает навстречу густой Чёрной топи, и осквернённая грязь отступала под его походкой, поворачивая вспять.
Исполинская прореха слой за слоем заполнялась пылающими алой жилой корнями. Соприкасаясь с нечистотами, они мгновенно остывали, застывая прочным чёрным камнем, словно раскалённая базальтовая лава в воде.
Тем временем Система в полном оцепенении принимала череду экстренных сообщений, сваливавшихся из Главного управления:
[Уведомление о сбое: В 2:45 утра (по времени Главного управления) в серверной, отвечающей за распределение баллов оздоровления, произошёл технический сбой. Начисление баллов временно приостановлено. Приносим извинения за неудобства...]
[Срочное объявление: В панели уведомлений открыта временная ссылка. Директорам, нуждающимся в срочном начислении баллов, просьба подать заявку...]
[Уведомление о ликвидации сбоя: Техническая неполадка устранена, система работает в штатном режиме.]
Система хлопала глазами, наблюдая, как её «святой отец» с абсолютным спокойствием уходит, латает дыру в мироздании и так же невозмутимо возвращается.
Едва Кан Кэ снял цепь с её туловища и вернул на собственную шею, как «сбой с баллами оздоровления» волшебным образом «исправился».
Кан Кэ щёлкнул пальцем по ошарашенному световому комку и перевёл взгляд на остальных, застывших в немом изумлении:
— Я лишь временно сдержал распад мира. Чтобы решить проблему окончательно, придётся отловить всех доживающих свой век божков и заткнуть дыры ими.
Система некоторое время издавала невнятное «аба-аба», пока её сбоящие алгоритмы пытались переварить причинно-следственную связь: почему, стоит папе снять цепочку, как Главное управление прекращает выдачу баллов, а стоит надеть обратно — и всё мгновенно приходит в норму?..
Но стоило оптическим датчикам зафиксировать изменения во внешности хозяина, как из динамиков вырвался душераздирающий вопль:
[— ПАПА-А-А! Твои волосы! Почему ты подстригся под ёжика?!]
О нет, только не это! Хотя короткими алые волосы тоже смотрелись неплохо, но длинные пышные кудри — это же предел совершенства!
Кан Кэ зажал кнопку выключения звука на корпусе системы:
— Через пару дней отрастут. Нельзя же заделывать брешь в мироздании из одного воздуха.
Система сокрушённо растеклась по ладони хозяина плоским блинчиком, испуская обильные слёзы из хладагента.
С уходом Чёрной топи священники вновь обрели способность творить Магию света. Кан Кэ отозвал алые нити, указывавшие путь к спасению, и заодно подхватил с остывшего базальта двух человек.
Сяо Пэйн, зацепленная гибкой ветвью за загривок, сохраняла полное хладнокровие и лишь уныло свесила лапки, словно провинившийся котёнок.
А вот Джульетта бурлила энергией. Она отчаянно барахталась:
— Постойте! А как же Святой сын?! До того как спала Чёрная топь, он был с нами! Он выделил свою Божественную сущность и сотворил барьер, чтобы защитить нас от скверны!
Это решение произошло в мгновение ока: от той секунды, когда Святой сын заметил их в пучине Чёрной топи, до извлечения божественной искры — его действия были решительны и не ведали колебаний.
Девушки даже не успели остановить его или объяснить, что гибель для них — не конец.
— Отделил Божественную сущность, чтобы закрыть вас от скверны? — повторил Кан Кэ и неожиданно усмехнулся: — Что ж, тогда с ним всё должно быть в порядке.
Вот уж действительно — не было бы счастья, да несчастье помогло.
Этому миру требовалось лишь вернуть похищенную божественную силу. Пока Бальдр не несёт в себе Божественную сущность, в глазах Воли Мира он остаётся обычным дитятей. Как только мироздание исцелится, все случайно сглоченные бедолаги будут возвращены к жизни.
Единственные, к кому Воля Мира не ведала жалости — это древние боги. Те самые, на кого некогда возлагались величайшие надежды, кому была дарована небесная власть, но кто употребил её на бесчинства, пиры да стяжательство, кто терзал родную мать-землю и резал братьев да сестёр ради лишнего мгновения жизни.
Если рассудить, вылазка Джульетты и Сяо Пэйн фактически спасла Бальдру жизнь.
Кабы не они, Святой сын не стал бы извлекать Божественную сущность, а попытался бы укрыться с её помощью от топи — и мир принял бы его за затаившегося древнего бога, переварив без остатка и лишив всякого шанса на перерождение.
Впрочем, немалая заслуга принадлежала и самому Бальдру. Не пожертвуй он собой без колебаний ради защиты девушек, ему не довелось бы ухватиться за этот призрачный шанс.
N выглядел искренне изумлённым:
— Эта собака... — Он вовремя проглотил ругательство. — Этот парень реально сподобился на столь бескорыстный шаг?
Рейвен сдержанно, но крепко сжал Джульетту за плечо:
— Я же говорил: у Бальдра есть твёрдые устои. Он никогда не причинит вреда невиновным.
Чао Цы ехидно прищёлкнул языком:
— Ого-го! Кто-то только что открещивался от кумира, а теперь снова бежит оформлять подписку! Старая любовь не ржавеет... Эй! Не дерись!
Удивительное дело: в его голосе прозвучал искренний, мягкий смех.
Чао Цы сам удивился собственному тону, а затем осознал причину такой безмятежности:
На сей раз катастрофа не оставила за собой шрамов невосполнимых утрат и вынужденных жертв.
Если всё пройдёт гладко, в преисподнюю отправятся лишь те, кто того действительно заслужил. А у невиновных впереди будет светлое завтра.
Кан Кэ, ценитель счастливых концов, где выживают абсолютно все, сокрушённо заметил:
— Эх, рановато Бальдр скончался. А ведь мог бы принять участие в грядущей Битве богов...
Система отирала слёзы-конденсат с корпуса и торжественно подняла вверх тонкий оптический кабель:
[Не беда! Я только что проверила базу: к нам в отделение как раз поступил новый пациент!]
Угадайте, кто бы это мог быть?
Все замерли, переглянувшись.
— Скорей! Возвращаемся!
По-хорошему, им следовало бы остаться и помочь разгрести последствия, но ведь здесь остался Сяо Нанс!
Какой славный парень, до чего же вовремя подвернулся!
Коварный кот первым бросился вперёд:
— Вперед! Время дедовщины для новичка!