С твёрдым намерением жестоко избить одного паршивого пса затворник переступил порог.
Однако не успел Нокс сделать и полушага за пределы Башни лича, как тут же решительно развернулся и попятился обратно во тьму:
—... Выйду попозже.
Ослепительное солнце моментально остудило его боевой задор.
Пойти куда-то в самый разгар дня? Исключено. Абсолютно невозможно. Пусть Нокс и не страдал от солнечного света так, как прочая костяная нежить, но радости от мысли поджариваться на свежем воздухе без веской причины не испытывал.
А что до расправы над Бальдром?
Заслужил ли этот ублюдок того, чтобы ради него тащиться наружу в самый зной и умываться потом в драке?
Разведчик темных эльфов хранил молчаливое бесстрастие, наблюдая, как вырвавшийся было порыв Нокса сменяется привычной апатией. Король-лич, волоча ноги, побрел в глубь башни. Он достал расставленные повсюду резные костяные фигурки с проклятиями, скрупулезно осмотрел каждую, осторожно смахнул пыль с фолиантов с запретными заклинаниями, после чего расставил всё по местам. То отступал на пару шагов, оценивая вид издалека, то подходил ближе, поправляя угол наклона.
После долгих маневров фигуры миниатюрных врагов наконец обрели идеальное положение.
Нокс со смешанным чувством удовлетворения оглядел результат. Спустя пару секунд его снова одолела скука. Послонявшись по залу, он вернулся в свои покои, с трудом выудил с верхнего яруса бесконечной стеллажной стойки зачитанный до дыр древний гримуар и устроился в резном кресле из человеческих костей.
Эльф не произнес ни слова.
Останься здесь Система, она давно с воплями: «Затворник! Социопат! Только и знаешь, что со своими фигурками возиться да комиксы читать!» — врезалась бы в него с разбегу.
Однако перед Ноксом стоял представитель коренного населения континента Роман. Существо, привыкшее иметь дело с человеческими заказчиками и оттого выработавшее эмоциональную стойкость, сравнимую с невозмутимостью капибары.
Потоптавшись на месте, эльф без лишних слов примостился на подоконнике. Время от времени он принимал эффектные позы, потихоньку наигрывал что-то на сорванном листе, и в такой ненавязчивой гармонии они с Королем-личом просуществовали до самого вечера.
Алые краски заката уступили место ночи, когда последний лучик света утонул за горизонтом.
Нокс с громким хлопком закрыл книгу:
— Выходим.
Неспособный выносить солнечный свет домосед наконец изволил покинуть обитель.
Учитывая вероятность стычки с Бальдром — а этот подлый тип имел дурную привычку целить по самым дорогим сокровищам Нокса, — Король-лич решил обойтись без помпезной свиты и выездов.
Сменяя эльфа во главе их небольшого отряда, они миновали земли эльфийского народа.
— Хм? — Нокс едва заметно нахмурился, уловив неладное. — А где ваши патрульные?
До Битвы Богов эльфийские владения славились тем, что земли там было хоть отбавляй, а вот населения не густо. После войны Нокс согнал всех эльфов, искавших у него защиты, к самым границам Снежных гор Драконьего Дыхания, да еще и вечно враждовавших темных эльфов водворил по соседству. По идее, сейчас здесь должно быть не протолкнуться. Отчего же вокруг такая звенящая тишина?
Холодное выражение лица темного эльфа на миг дрогнуло. Он будто вспомнил нечто важное, и в его глазах мелькнуло сомнение.
Однако, верный своей молчаливой натуре, эльф ограничился скупым:
— Придем на место — сам всё увидишь. Вон там.
Нокс остановился и вслед за взглядом спутника посмотрел на запад. Там, упираясь в небеса, высилась грандиозная прозрачная преграда.
В серебристом свете луны она казалась невесомой, словно гигантский мыльный пузырь. А вокруг неё сгрудились те самые пропавшие эльфы, вовсю вытягивающие шеи и заглядывающие внутрь.
«?»
Нокс за свою долгую жизнь отродясь не видел эльфов, настолько падких до чужих зрелищ.
Сделав несколько шагов ближе, он заметил, что парочка магов поддерживает заклинание Водяного зеркала. Толпа перед ним четко разделилась по цвету кожи: темные эльфы слева, светлые справа — полнейший водораздел.
Нокс хмыкнул. Раз у них хватает духу продолжать междоусобные распри, ситуация явно далека от катастрофической.
Он поднял глаза на зависшую в воздухе водную гладь:
— Это что ещё за... Стоп.
Постойте-ка.
Что это за хреновина? Штука, чертовски похожая на драконью голову?!
Во взгляде Нокса смешались дикий шок и сомнение в собственном рассудке, пока он наблюдал за происходящим в проекции.
На экране жители Снежных гор, облаченные в звериные шкуры и с оружием наперевес, плотным кольцом окружили тушу исполинского дракона. На самой голове ящера восседал человек в черном балахоне. Подняв над собой светившуюся в темноте кость, он заходился в хохоте:
— Великий Дракон мертв! К чему вам защищать бесполезный труп?!
Нокс обомлел:
— Мать твою... Дракон умер?!
Стоящая рядом «капибара»... то есть темный эльф флегматично кивнул:
— Умер.
Нокс глубоко вдохнул, с трудом сдерживаясь:
— И ты не обмолвился об этом ни единым словом?!
Сила древнего ящера не уступала его собственной. Если нашелся тот, кто сумел прикончить дракона, этот кто-то с таким же успехом мог отправить на тот свет и самого Нокса! Потеряв покровительство Короля-лича, эльфийский род не протянул бы под гнетом людей и пары недель. И о столь судьбоносном событии этот чертов эльф молчал всю дорогу, пока насвистывал на листике на подоконнике?!
— Забыл, — спокойно бросил эльф.
Вспомнил-то он потом, но решил, что до границы все равно пара минут хода — зачем попусту тратить слова, если Нокс сам все увидит?
Нокс лишился дара речи.
Какая же дичь! Ладно бы просто «губа отсохнет — зубам холодно», так у этих паразитов губа отсохла, а они сидят и шоу смотрят!
Он уже вознамерился развернуться и уйти, но страсти в Водяном зеркале накалились до предела.
Человек в черном высоко воздел кость. От неё волной изошла аура божественной силы, прорезая ночной сумрак. Вслед за первой печатью развернулась вторая, третья...
— Как жаль, что этот святой сопляк так и не явился. Но забрать тушу дракона — уже неплохой улов. Мы выполнили волю Его Божества.
Тридцать шестая печать. Сорок девятая.
Мрак разверзся ослепительной вспышкой, знаменуя развязку подлого замысла:
— Прощайте! Мы встретимся вновь, когда Боги ступят на зем—
[Гла-а-ать... Хрусь...]
Нокс нахмурился:
— Что за звуки?
Пока он терялся в догадках, ликовавший в проекции маг в черном мгновенно побледнел от ужаса. В его памяти свежим колом стоял прошлый раз, когда он, находясь в шаге от победы, оказался отброшен назад на тысячи шагов и был вынужден заново зачитывать свою пафосную речь задом наперед.
Бросив угрозы, он мертвой хваткой вцепился в кость, пытаясь ускорить вращение магического круга —
Однако его пальцы против воли разжались под его полным отчаяния взглядом.
Сорок девять печатей одна за другой начали схлопываться, пока не осталась всего одна.
Пшик — и заклинание рассеялось.
Время потекло вспять. С лицом цвета пожеванной травы маг отменял заклинания, пятился назад и с глухим хрустом снова повалился в сугроб.
Снег был холодным, но его сердце — еще холоднее.
Дракон был далеко, но завтрашний день — еще дальше.
Маг зажмурился и замер в снегу, притворяясь трупом.
— Ха-ха!
По ту сторону барьера эльфы взревели от восторга, наслаждаясь мучениями мага.
Некоторые сердобольные зрители даже решили проспойлерить сюжет Ноксу, видевшему это впервые:
— Подожди немного! Сейчас увидишь, как дракону срубят башку! А тот герой ещё так громко крикнет: «Помри, людоедское отродье!»
— Ага, реально орал на весь лес. Как у него только глотка не лопнула при такой публике?
— Кто знает. Но сила у него знатная. Раньше о таком воине на континенте Роман ни разу не слыхали. А судя по тому гигантскому пламенному мечу, смахивает на выкрутасы алхимиков...
— Да ну, бред. Алхимия — забава знати и аристократов. Воспитанные ими люди скорее помрут, чем станут орать на весь свет про «людоедских отродьев».
— Точно-точно. Столько праведного гнева и страсти ни в жизни не сыщешь ни у одного алхимика.
— Да какая разница! Раз время снова отмоталось, он сейчас повторит всё на бис! Давайте смотреть внимательнее, авось угадаем, откуда он такой вырос.
Пока эльфы гадали, лужи крови на снегу свернулись обратно и утекли к алтарю.
Ноксу всё сильнее хотелось узнать, что за герой там орудует, поэтому он подавил искушение ковырять барьер и примостился на лиане, приготовившись смотреть повтор.
* * *
Тем временем в Космическом санатории.
Деспотичный грибок мертвой хваткой вцепился в рукав Кан Кэ. В его глазах бушевала смесь дикой социофобии и жгучего стыда:
—... Может, не пойдём? Я знаю место получше! Там вкуснятины куда больше, чем на этом Празднике Бога-дракона. Давай лучше туда наведаемся, а?
«Умоляю! Лучше ограбить чью-то базу, чем снова устраивать этот позорный перформанс! Скажем «нет» публичному унижению!»
— Но я уже навел настройки времени, — мягко, но непреклонно Кан Кэ отцепил пальцы отчаявшегося гриба. — Мы не съели и пятой части от всего стола. Как можно бросать дело на полпути?
Гриб страдал. Гриб хотел умереть. Стиснув зубы, Рейвен выложил свой главный козырь:
—... Если мы вернемся, не факт, что я смогу снова убить этого дракона!
Рейвен терпеть не мог признавать свои слабости. Но перед лицом этого монструозного директора, которому на любые слабости было плевать, и перед перспективой снова орать пламенные речи, он сделал рациональный выбор:
— У этой твари дикая сила. В прошлый раз я взял его только внезапностью и тем, что у меня бушевала кровь... Я был отравлен, и эльфийская часть моей крови иногда вылазит из-под контроля. В такие моменты я теряю разум, но сила возрастает в разы. Только благодаря этому взрыву я и снес ему башку.
Но сейчас-то он знает весь расклад! Разве он сможет снова войти в состояние неуправляемой ярости? Стыд не вызывает ярость, стыд заставляет уходить в себя и забиваться под корягу!
Кан Кэ внимательно выслушал объяснения Рейвена и сочувственно кивнул:
— Понятно.
В глазах Рейвена блеснула надежда.
Кан Кэ невозмутимо закончил:
— Небольшие трудности. Превозмогай.
Типичный начальник. Пока сотрудник дышит — пусть превозмогает. Сверхурочные обязательны, отгулы не предусмотрены.
Рейвен:
— @#$%$#...
Система посмотрела на него с глубоким состраданием:
[Не жестковато ли получится?...]
Кан Кэ молча вывел перед глазами Системы список причин и деталей смерти предыдущих семи директоров.
Пушистый шарик мгновенно переобулся и с размаху врезался Рейвену в спину:
[Пошли давай! Тебя нахаляву кормить ведут, а ты еще нос воротишь! Счастья своего не понимаешь!...]
Человек на другом конце видеосвязи, перед которым Кан Кэ отчитывался, выпал в осадок. В его голове пронеслись кадры из фильмов про надсмотрщиков и рабов:
— Ты... это...
Кто из вас тут вообще злодей?!
Кан Кэ спокойно пояснил:
— Никаких телесных наказаний. Самое тяжелое, что в него влетело — это Система. Никаких унижений. Я уважаю его слова, доверяю ему и помогаю стать героем-драконоборцем.
В чем провинился директор? Директор ни в чем не виноват. Он настолько чуткий и сговорчивый, что даже Заповеди Семи добродетелей не найдут к чему придраться. Ему-то нужно всего ничего — чтобы подчиненный помог черновик отчета дописать. А подчиненный даже не хочет плохой финал на хороший переделать... Какой же он несчастный директор, совсем никакого авторитета.
«Несчастный» директор отключил связь, подхватил неблагодарный гриб за шиворот и отправился дальше халявить на пиру.
* * *
В заснеженных горах в этот момент тоже привели в движение множество судеб.
В глухой пещере у подножия магов в черном объяла гробовая тишина. Спустя пару секунд их главарь в бессильной ярости взревел и изодрал в клочья подготовленную речь.
Вдоль бесконечной красной дорожки слуги с метелками замерли в ступоре, разрываясь между выбором: «нагибаться и мести снег в третий раз» или «да ну его нафиг, поясница отваливается».
Жертвенные девы и юноши, успевшие прочувствовать смерть, а затем спасение, начали бунтовать. Вопли «Я не хочу умирать!» и «Недобровольная жертва не угодна богам!» эхом катились по горам.
Даже самые фанатичные сектанты, робко щупая свои исцелившиеся шеи, дали слабину.
Люди хотят жить. Особенно те, кто только что пережил мучительную смерть и возродился с той же болью. Когда смерть превращается не в вечный покой, а в бесконечную петлю пыток, жажда жизни побеждает любую слепую веру.
Они не хотели умирать.
Танцовщицы в деревянной зале зарыдали:
— О Бог-дракон... Если ты видишь своих слуг, за что ты обрек нас на этот бесконечный кошмарный день?!
— Это всё тот ублюдок с огненным мечом виноват! — крикнул кто-то.
— Включи мозги! — рявкнул разумный селянин. — В первый раз парня с мечом вообще не было, а эти черномазые все равно напали на Дракона, и время отмоталось!
Старец в углу глухо прокашлялся:
— А не кажется ли вам, что этот воин вступился за нас во второй раз именно для того, чтобы разорвать проклятый круг?
Когда люди беспомощны, они всегда ждут спасителя. В этих горах таким спасителем раньше считался Дракон — и потому, даже зная, что ящер пожирает людей, ему поклонялись.
Но теперь явился тот, кто оказался сильнее Дракона и возненавидел человеческие жертвоприношения.
Те, кто симпатизировал Рейвену ещё во время прошлого цикла, тут же подхватили:
— Точно! Он не враг, он герой! Герой пришел спасти нас от петли!
— Если он против жертвоприношений, значит, они изначально были ошибкой!
— Раз он завалил дракона, то и нас вытащит! Чего стоим?! Нам надо срочно найти Героя и примкнуть к нему!
* * *
И вот.
Когда Кан Кэ с притворяющимся дохлым грибом снова ступил на снежный склон, их встретил не морозный ветер, а дикая толпа:
— ГЕРОЙ!! ГОСПОДИН ГЕРОЙ!!
Кан Кэ за долю секунды бросил свой груз, отлетел на сотню метров и под скрывающими чарами устроился наблюдать за тем, как изумленного гриба накрывает живая волна.
Рейвен «Деспот» Эльдо онемел:
— Назад! Какой еще герой?! Кто герой?! Я?!
Не успел он опомниться, как его выкопали из снега, подняли на руки и начали подбрасывать в воздух!
Он панически барахтался в воздухе, пытаясь разглядеть где-то вдали улепётывающего директора.
А Кан Кэ уже уселся за пышный стол с бамбуковой корзинкой, изящно засучил рукав и приступил к уплетению третьей десятой части пиршества.
Система подала голос:
[... Мы что, реально его вот так бросили?]
Кан Кэ бросил листочек мяты в чересчур сладкое молоко:
— Наш грибочек невероятно талантлив. Я сразу знал, что он пройдет собеседование. Вступление в должность идет как по маслу, зачем мне вмешиваться?
Система:
[...]
[?? Стоп!]
Неужели... папа с самого начала метил именно в это?!
В памяти Системы всплыли давние фразы директора:
«Сначала вернемся к работе, а потом найдем тебе занятие»
«Это пока только резюме. Главное — держись на сцене поувереннее и понаглее»
«Не волнуйся, я буду рядом. Помогу тебе вернуть твою жизнь»
Система покрылась холодным потом. Кто вообще дал ей право думать, что папа просто бездельничает и развлекается?! Директор оставался директором всегда. Даже поедая вкуснотищу, он расставлял фигуры на доске так, чтобы все шли точно по намеченному им маршруту!
«Слава богу, у него есть Заповеди Семи добродетелей... — подумал шарик. — Если бы этот человек стал злодеем, миру бы пришел конец...»
Тем временем болтающийся в ледяном воздухе Рейвен тоже вспомнил кое-что.
Фраза Кан Кэ прозвучала в его ушах эхом сквозь вой метели:
«Надев маску, снять её бывает очень непросто»
— Хватит, хватит! — кто-то внизу расталкивал соседей. — Опустите героя! Вы гляньте, он аж замерз весь, даже улыбка на лице заледенела!
Рейвен — мрачное, закомплексованное существо, не испытывавшее восторженного энтузиазма ни разу в жизни, — деревянной статуей застыл на снегу.
... То есть. Теперь он — Энтузиаст-герой?
... И эту маску хрен снимешь?
Деспотичный гриб честно пытался сдержаться. Но из его глаз всё же выкатилась одинокая слеза человека, которого насильно заставили стать благородным праведником.