«Кому сказать — не поверят, — уныло бубнил Чао Цы, сгружая зачинщика в подземелье. — Пойти за зацепками по старому делу, а выудить виновника нового... Вот это удача. Может, попросить директора купить мне лотерейный билет?»
Кан Кэ, налепивший на лоб системный охлаждающий пластырь, отозвался прямо из постели:
— Даже не думай. Я только что спустил кучу очков, ни одного выигрыша больше пяти баллов.
Покончив с шутками, они переключили внимание на связанного возмутителя спокойствия, который сдавленно мычал в углу.
Кан Кэ уныло оглядел орудия пыток, развешанные по каменным стенам. Допросы всегда были одной из самых нелюбимых его обязанностей. Насилие, кровь, два зверя, оскалившие клыки в попытке подчинить друг друга, — никакого изящества. Посреди пыток тесная камера неизменно пропитывалась тошнотворным смрадом, словно мир откатывался назад, в дикие, неотесанные времена, где человек переставал быть человеком, превращаясь лишь в сосуд для боли.
Кан Кэ ненавидел этот запах и панически боялся перенять эти повадки. Не будь это частью работы, он сбежал бы не оглядываясь. Но преступники, попадавшие к нему, как на подбор оказывались крепкими орешками. Приходилось сутками выживать их из ума, сутками не смыкать глаз, извлекая наружу самую темную, нечеловеческую часть своей сущности. После такого его долго не покидало ощущение, будто злой дух сбросил людскую кожу и больше не способен в нее облачиться.
К счастью, теперь марать руки лично больше не требовалось.
Кан Кэ зарылся поглубже в одеяло и издал довольный вздох.
Система, обернувшись, обомлела от его благостной улыбки:
[??]
[Пап, ты чего? Улыбаешься, глядя на допрос? Может, заполнишь опросник PDQ-4+ на психопатию?]
Кан Кэ мгновенно сгрёб улыбку с лица и отвесил системному шарику лёгкий щелчок:
— Сделай звук погромче, плохо слышно.
Из динамиков потекли звуки с другой стороны экрана.
К счастью, пленник на этот раз оказался не из храбрецов. Стоило отволочь его в подвал и ткнуть носом в покрытых гнойными язвами больных, как он раскололся мгновенно:
— Я... я всё скажу!
Райан судорожно глотал воздух:
— Маска из божественной кости, которая у вас... Её дал моему брату сам Бог! Чтобы брат проклял Его Величество Рейвена и Святого сына...
— Бог?.. — Рейвен опешил.
Он-то решил, будто маска — очередная кознь кого-то из ненавидящих его придворных дворян. А его смерти, оказывается, жаждет само божество?
За что? Если не считать Бога Света, которого он из-за Бальдра пару раз помянул нетихим словом, с остальным пантеоном он вроде бы не пересекался.
Райан испуганно взглянул на Рейвена:
— Я... Боги направляют нас, но никогда не объясняют причин. Мы и сами не знаем...
Рейвен нахмурился:
— Что за Бог? Это хотя бы знаешь?
Райан замялся. Испуганно терзая край одежды, он заикаясь выдавил:
— Мы с братом лишь гадали! Но тому Богу, похоже, просто нравится забирать чужие жизни... В легендах континента Роман такое божество лишь одно!
Кан Кэ тут же вспомнил рапорт Рейвена, где эпиграфом шла «Краткая история континента Роман»:
— Богиня Ночи.
Весьма специфическая особа. По логике своего сана она должна была лишь заправлять ночным временем, однако в преданиях континента Роман почти не встречалось историй о том, как «Богиня Ночи принесла покой и прохладу». Зато на каждом шагу попадалось: «Богиня Ночи утащила чью-то душу» да «Богиня Ночи навела мор».
Будь это обычный офис, Бог Смерти уже давно выгорел бы от такой конкуренции.
Чао Цы задумчиво погладил подбородок:
— Если память мне не изменяет, эта богиня сгинула почти тысячелетие назад. Зато её главный почитатель до сих пор цвётет и пахнет, верно?
Весь континент Роман знал, что нынешний хозяин башни лича — Король-лич N — являлся самым истовым последователем Богини Ночи.
— Какое совпадение, — Чао Цы вальяжно закинул руку на плечи Рейвену. — Чтобы вернуть человеческие жертвы, нам всё равно пришлось бы навестить Короля-лича. А имея на руках сведения о Богине Ночи, договориться с ним будет куда проще, а?
Кан Кэ поморщился, словно от зубной боли. Ему показалось, что еще секунда — и на свет появится одна мертвая кошка.
Но, к всеобщему изумлению, Рейвен, у которого рука уже чисто автоматически потянулась к маятнику, внезапно замер.
Его мозг, долго простаивавший без дела, попытался включиться.
Он не терпел телесных прикосновений, мертвый кот — тоже.
Он презирал этого интригана, а мертвый кот считал, что общение с Рейвеном снижает его высокий интеллект.
С чего бы этой твари вдруг лезть обниматься?
Рейвен выждал мгновение и незаметно перевёл взгляд на сжавшегося в углу Райана.
Он разглядел... Страх, мелькавший в глубине глаз пленника, был фальшивкой.
* * *
Радость: у первенца распечатались мозги!
Печаль: соображалка дешевой рабочей силы оставляет желать лучшего.
Кан Кэ удерживал палец на экране, не давая Ириэлю вымолвить ни звука, пока они не вытащили его из подземелья.
— Хватит! — Ириэль жадно заглотал воздух и взорвался гневом: — Этот смертный наглым образом лжёт! Бог, которому он поклоняется, — вовсе не Богиня Ночи! Почему ты не дал мне вывести его на чистую воду?!
Кан Кэ отпил тёплой воды, которую принесла Система, и, заново обретя дар речи, лишь ткнул пальцем в голову кота.
Его личный представитель тут же включился в работу:
— О боги, ваша эльфийская родословная что, наградила тебя заклятием вечной юности для мозгов?
Родился с новенькими мозгами — и в гроб ляжешь с нераспечатанными.
Чао Цы ухмыльнулся:
— И какая польза от того, что ты его разоблачишь? Он что, сразу выложит правду?
Ириэль сжал кулаки:
— Каким бы крепким ни был орешек, непрерывных пыток он не вынесет.
Чао Цы закатил глаза:
— Допустим, он признается. И где ты потом будешь искать его Бога?
Боги сгинули с континента Роман больше тысячи лет назад. Будь их так легко сыскать, Орден Святого Света не пребывал бы в смятении из-за одной-единственной кости, не ведая, жив ли вообще их главный покровитель.
Ириэль замялся:
— Но если не разоблачить, что тогда? Ждать, пока этот смертный сам свяжется со своим божеством?
Даже если они ворвутся в камеру и поймают его за руку, божество просто оборвёт связь. И толку?
Чао Цы, словно фокусник, выудил сгусток алого света и повертел его перед носом Ириэля:
— А что, если в камеру шагнёт... другое божество?
По ту сторону экрана Кан Кэ вздохнул, глядя на божественную сущность с нескрываемой жалостью: «Умер, а всё равно приходится вкалывать. Надо бы выписать ему премию за переработку».
* * *
Наметив план ловли на живца, верные слуги, заменявшие директора во всех делах, вернулись к работе.
К Королю-личу идти всё равно требовалось — человеческие жертвы сами себя не вернут. Но визит отложили на вечер: Король-лич всё-таки относился к существам, ведущим ночной образ жизни.
А пока они отправились помогать обитателям Снежных гор с переездом.
В самом буквальном смысле.
Когда Рейвен верхом на ледяном драконе спустился к поселению, горцы оцепенели. И вовсе не от страха.
— Это... что такое? — горцы с изумлением указывали на конструкцию за спиной ящера. — Повозка?..
— Какая огромная... Больше самого дракона?
— Неудивительно, что господин Рыцарь Дракона говорил, будто мы переедем за один день...
Деревянная телега, перераставшая по длине самого дракона, имела высокие борта и представляла собой плод совместных трудов алхимии Рейвена и магии Чао Цы.
Вообще-то Чао Цы порывался использовать обсидиан — выглядело бы куда внушительнее дерева. Благо строительного материала вокруг хватало. Увы, стоило ему выковырять пару глыб, как дракон, охранявший гнездо, угрожающе зарычал и обдал его ледяным паром.
— Есть ещё те, кто не хочет уходить? — Чао Цы встал перед толпой навстречу ледяному ветру. — Почему? Вчера же вам четко объяснили причины переезда.
Поселение располагалось слишком близко к драконьим пещерам. Из-за дыхания ящеров здесь вечно бушевала метель, и жизнь была невыносимой. Продовольствие и мясо приходилось ввозить из северо-западных земель через торговцев, и если наглели перекупщики, горцам приходилось туго.
Такая полная зависимость от внешнего мира ничуть не смущала Рейвена и Ириэля — двух эльфов, живших по принципу «пока не умерли, и ладно». Зато у Кан Кэ и Чао Цы от этого зрелища зубы чесались.
Переезжать! Немедленно переезжать!
Если в будущем вспыхнет война с соседними землями и торговлю перекроют, они тут с голоду помрут? На собственном участке у них пока ничего, кроме сорняков, не росло.
Чао Цы терпеливо продолжал:
— Земли вокруг Замка Уинтер невероятно плодородны. Там нет драконьих гнезд, нет метелей, климат мягкий, почва отличная, места много. Почему вы упираетесь?
Вождь племени вздохнул:
— Жалко бросать родные дома. Вы же понимаете, упираются в основном старики! Они всю жизнь прожили на этой земле, все их воспоминания запечатаны в этих каменных су...
Шлёп!
На голову вождю обрушился сугроб.
Дракон, вытянув шею, аккуратно поддел зубами ближайшую каменную лачугу, повернул голову и сгрузил её в прицеп:
— Р-р-р!
Из лачуги с воплями вывалился перепуганный старик:
—??!
Вождь:
* * *
Мы в мире темного фэнтези, неужели не справимся с парочкой упрямцев?
Чао Цы взмахнул рукой:
— Ну-ка, Грибочек, подсоби.
Ириэль скривился:
* * *
Ему что, даже нормального прозвища не полагается? И вообще, с какой стати он должен помогать этим людям с переездом?
Он гордо отвернулся и скрестил руки на груди, но тут же заметил, как его кузен молча подхватывает алхимией сразу несколько домов. Проходя мимо, Рейвен одарил его ледяным взглядом:
— Не помогаешь — хоть под ногами не путайся.
Ириэль поперхнулся.
Стой... Его братец — король людей и нынешний вождь этих горцев. Кому он тогда помогает? Не чужакам ведь, а своим подданным!
Ириэль быстро нашел себе оправдание и тут же забрал у низкорослого родственника большую часть груза:
— Надорвешься еще. И так метр с кепкой.
Рейвену непреодолимо захотелось перебить ноги своему двухметровому кузену.
Чао Цы, прислонившись к борту, укреплял деревянные щиты заклинаниями. Не прошло и двух часов, как все горцы вместе со своими пожитками и домами оказались в телеге.
Дракон издал оглушительный рёв и, взмахнув исполинскими крыльями, взмыл в заснеженное небо.
Кан Кэ прикрыл глаза, слушая доносившиеся сквозь метель восторженные возгласы:
— Мама, я... я лечу!
— Неужели и мне довелось посидеть на драконе?!
— Всё! Клянусь своим именем и честью, я никому больше не позволю сказать хоть одно дурное слово о господине Рыцаре Дракона! Кто ещё в этом мире способен даровать своим подданным такую славу?!
— Я готов вечно служить Его Высочеству!
Ветры ревели, а грудь Рейвена переполняла буря эмоций от этих искренних криков. Ему казалось, будто утопия из его далекого детства наконец обретает форму, будто...
— Неплохо, — Чао Цы по ту сторону экрана шептался с Кан Кэ. — Отличный вербовочный ход, собрали кучу фанатиков. Жаль, второй раз трюк не сработает. Когда захватим следующие земли, придется придумывать что-то новое.
Кан Кэ, у которого наконец прошёл кашель, подал голос:
— На северо-западе ведь живут и другие расы? Гномы, эльфы, обитатели Башни Лича... Не наведя порядок в доме, как покорять весь мир?
Чао Цы мечтательно протянул:
— А не украсть ли нам парочку иномирян в санаторий? С эльфами на полях хотя бы что-то начнет расти.
Рейвен:
* * *
Хватит! Верните мои светлые чувства!
* * *
Путь к башне лича
Тем временем на узкой тропе, ведущей к Башне Лича, показалась одинокая фигура.
N, держа над собой зонт, украшенный мелким малахитом, неспешно брел к своему логову.
Под звон многочисленных драгоценностей он думал: «... Жарко. Какое палящее солнце».
Затворник, казалось, вот-вот расплавится под палящими лучами. В душе он уже сотню раз проклял живописца, устроившего аукцион в самый разгар дня, и искренне не понимал: с чего бы художнику, специализирующемуся на Богине Ночи, устраивать торги в полдень?
Впрочем, художники все с приворотом. Чем лучше пишут, тем безумнее.
N оставил попытки понять чужую логику и просто прикрылся холстом, закрываясь от света.
Слуга-человек, шедший следом, замялся: стоит ли говорить господину-личу, что масляные картины нельзя держать под прямыми лучами?
Художник и так оказался выродком, выставив работу на солнцепек, но чтобы сам господин N...
Впрочем, слуга так и не решился вымолвить ни слова. Сколько бы лет он ни служил N, разгадать помыслы хозяина ему так и не удалось.
Тот мог выложить целое состояние за картину с Богиней Ночи, заявившись на аукцион в самый знойный час, но, получив её, не проявлял ни малейшей бережливости.
В башне лича хранилась богатейшая коллекция старинных полотен, так что хозяин точно знал правила ухода. Выходит, картина ему была не так уж и дорога?
Но если она ему не нужна, зачем, будучи существом из костей и праха, идти за ней под палящее солнце?
N о терзаниях слуги не догадывался, да и объяснять ничего бы не стал. Он просто прикрывался холстом и зонтом, ускоряя шаг:
— Тьфу...
Холодно.
Откуда среди этой жары взялся такой лютый холод?
Опустив голову, N заметил, как по земле стремительно расползается исполинская тень. На мгновение застыв, он вскинул взгляд.
Переливаясь жемчужно-голубым светом, ледяной дракон промчался по небу, а за ним...
N:
—???
N зажмурился. У него что, галлюцинации от перегрева? Почему за драконом тащится ручная тележка?!
* * *
Замок Уинтер
На спине дракона Рейвен даже не заметил старого соперника — он был полностью поглощен управлением:
— Правее, Эйс. Взял левее.
Ледяной дракон летел ровно и приземлился без единого толчка. Вопреки первому суровому впечатлению на Празднике Бога-дракона, нравом он обладал кротким и неторопливым, напоминая гигантского ленивца.
Люди стали выбиpаться из повозки — некоторые в буквальном смысле выползали, ведь не каждый способен без подготовки перенести полет на «американских горках».
Глядя на экран, Кан Кэ приложил ладонь ко лбу:
— Что-то не так.
Система перепугалась:
[Пап, ты опять слег с температурой?! Не надо, я еще слишком мал, я не готов становиться сиротой!]
— Да замолчи ты, — Кан Кэ спихнул недопёска. — Температура спала. Я про замок. Возвращайтесь в замок.
Даже Рейвен уловил неладное.
Стражники, дежурившие у ворот, куда-то исчезли. Из замка доносилась тошнотворная вонь, а в окнах мелькали тени... Больные из подвала нападали на слуг?
Дверь, запечатанная Кан Кэ, не пускала внутрь лишь тех, кто замыслил недоброе. Но запереть больных внутри она не могла. Впрочем, и самих подземных запоров должно было хватить... если только им не помогли извне.
Кан Кэ вздохнул:
— Я же говорил вам: смертные приговоры надо приводить в исполнение сразу, чтобы не плодить проблем.
Чистая практика. Приговоренные к смерти — люди, загнанные в угол. Дашь им время — они тут же организуют побег.
Но у Чао Цы имелись свои соображения:
— Да куда они сбегут? Сойдутся с замковой челядью? Будут молить богов? Грех не воспользоваться такой отличной приманкой.
Из замка доносились исполненные ужаса вопли. Чао Цы остановил Рейвена, уже взявшегося за рукоять меча:
— Зачем главнокомандующему пачкать руки? Подумают еще, будто у него слуг нет.
Сделав шаг назад, он вскинул свой ажурный веер, который мгновенно вытянулся, превращаясь в древний костяной меч:
— Позвольте мне преподнести вам плоды этой победы.
Кот крутанул тонкий костяной клинок и, не дав ошарашенному Грибочку вымолвить ни слова, легкой шагающей походкой направился к замку.
Оспаривать трон у Рейвена он не собирался. Главное в спектакле — не засиживаться на месте короля. Лишь рядовой ферзь способен свободно перемещаться, поднимая бурю.
Готовый король у них есть. Чтобы выиграть партию, ему не хватает народной любви и непререкаемого авторитета.
И Чао Цы создаст ему этот авторитет.
Тяжелая дубовая дверь, запертая изнутри, поддалась от одного толкающего движения Чао Цы. Он переступил порог, погружаясь в смрад и реки пролитой крови.
Ни одного трупа. Вполне ожидаемо.
— Видишь? Я же говорил, что спешить с казнями не стоит. Кому могут навредить эти мелкие упыри? Своим же подельникам?
Он описал клинком дугу:
— Бедных жертв родственники забрали ещё утром. В замке остались лишь стража да слуги.
На лестнице раздались панические шаги. Окровавленная служанка скатилась по ступеням и, заметив Чао Цы, вспыхнула надеждой:
— Спаси...
Пронзительный хруст.
Белый клинок вошел легко и выскочил с противоположной стороны. Чао Цы брезгливо стряхнул кровь, не обращая внимания на замершую с разинутым ртом девушку, и в несколько прыжков нагнал двух беглецов из подвала, насадив их на меч, словно мясо на шампур:
— Извините, не стойте так далеко. Если я применю мечниковское сияние, могу повредить замок.
Он продвигался по лестнице, методично уничтожая предателей:
— Стражник, стражник, слуга. О, «три в ряд» получилось.
Система дала сбой:
[... Ты с ума сошел?! Какое еще «три в ряд»?! Как стражник, стражник и слуга складываются в «три в ряд»?!]
Кан Кэ спокоен:
— Они все соучастники, так что сходится.
Слуг им оставил Маркиз Границы? С его-то скупостью, когда он при побеге выгреб всё до последней медяшки? Стражники в рыцарских доспехах вообще содержались на средства лорда.
Каждый, кто остался в замке, был шпионом. К такому выводу Чао Цы пришел еще вчера. И сегодня утром, глядя на то, как стража и слуги позволили вооруженным бунтовщикам разгуливать по замку, он в этом лишь убедился.
Кан Кэ думал точно так же.
Враги падали один за другим. На третьем этаже до оставшихся дошло, что последняя ловушка Маркиза провалилась. Им не удалось притвориться жертвами, вымазать заходивших в замок людей зараженной кровью, да и сам Рыцарь Дракона, которого они мечтали сжить со свету, даже не переступил порог.
Кое-кто попытался выпрыгнуть в окна...
Не вышло.
Двести шесть белых костей превратились в россыпь лезвий, прикалывая заговорщиков к каменным стенам.
Чао Цы прислонился к перилам на третьем этаже, слушая, как кости со стуком возвращаются к нему.
Система смотрела на него уже как на законченного психа:
[... Эти кости... они что, твои собственные?!]
В романах про безумцев и не такое писали!
Чао Цы выгнул бровь:
— Я по-твоему идиот? Свои кости ломать — это вообще-то больно.
Система не успела перевести дух, как он беззаботно добавил:
— Это кости моего папы.
[............]
Пушистый шар вжался в руку Кан Кэ:
[Пап, видишь, какой я у тебя хороший? Я бы никогда не стал делать из твоих костей оружие... Пап, ты чего?]
Кан Кэ с тоской уткнулся в подушку, глядя на одинокую орхидею в горшке.
Чёрт бы всё побрал, почему свинья-копилка не удержала этого кота? Ему действительно был нужен тот орхидейный скелет в качестве украшения для изголовья...
Извините, мы и забыли, что его папаша — точно такой же психопат, закованный в цепи Семи добродетелей.
* * *
Для бессмертного мечника эти зараженные были не сложнее младенцев.
Обойдя четыре этажа, Чао Цы извлек из дальнего склада трех забившихся в угол слуг. Оглядев их прозрачными глазами, он убрал меч:
— А вот эти — хорошие.
Система даже не стала придираться к формулировке:
[Как ты понял? Потому что они не побежали со всеми?]
Чао Цы постучал пальцем по веку:
— Я вижу людей насквозь. Не читал про всяких гениев? Не слышал про Око прозрения, видящее людские сердца?
Система:
[...]
Врет ведь и не краснеет... Из кошачьих уст нельзя было принимать на веру ни единого слова, начиная с того «я простой студент, переродившийся из современного мира».
Среди миллиардов миров перемещения душ встречались сплошь и рядом. Но чтобы студент вышиб из идеального тела законного владельца — такое бывало исчезающе редко... Куда чаще встречалось сожительство двух душ в одном теле. А еще чаще — когда местный хозяин поглощал чужака, забирая его память.
Пока Система ломала голову, Кан Кэ с самого начала не поверил, будто Чао Цы — обычный студент.
Он жувал драконий сухпай, наблюдая, как испачканный в крови кот отмывается до блеска, взбивает серебристую шерстку и выходит наружу для финального акта.
Кан Кэ оценил:
— Как-то слабовато.
Сцену «Великий мечник приносит клятву верности Рыцарю Дракона, доказывая его величие» можно было подать куда эффектнее. Добавить спецэффектов: пафосный воин на фоне дымящихся руин опускается на одно колено перед своим единственным властелином.
Впрочем, помня о том, что для спецэффектов пришлось бы взорвать Замок Уинтер, Кан Кэ смирился с имеющимся вариантом и наблюдал, как преданный кот доигрывает роль, после чего ловко ныряет в толпу и выуживает нескольких стариков-горцев.
Судя по тому, как ловко он их сгреб, этих старцев кот приметил заранее.
Чао Цы, Рейвен и Ириэль подвели опешивших стариков к тучной, черной земле и искренне спросили:
— Я слышал, вы родом из соседних земель? Земледелием занимались?
Взгляд Рейвена выражал самую глубокую, пролетарскую тоску:
— Научите нас пахать?
Семена-то они вчера раскидали. Но Рейвен, страдавший бессонницей, ночью от нечего делать пролистал учебник по сельскому хозяйству, выданный Кан Кэ.
И всё. Сон как рукой сняло.
Утром, прежде чем лететь за омарами, он растолкал Ириэля и вытащил из кровати спящего кота.
Собрался консилиум. Рейвен был мрачен как туча:
— Ничего не вырастет. Вообще ничего.
Ну что они за пахари? Землю кое-как расковыряли, бороны таскали как попало, семена бросили в грязь.
А в книжке написано: «Перед посевом требуется прикатывание почвы, дабы не ослабить всходы», «Обработка семян от ржавчины и головни»... Рейвен понял: всё пропало. Семена умерли, едва касаясь земли.
Он чувствовал себя молодым родителем, начитавшимся ужасов в сети и ждущим, что его чадо вот-вот испустит дух.
Остальные двое уже хотели вернуться в постели, как вдруг вспомнили про ужасающее обращение времени, которым владел директор.
Если урожай сгниет... не заставит ли директор отмотать время назад и перепахивать всё заново?!
Сон сдуло мгновенно. Вместо него родился гениальный план: «Помочь людям с переездом и под шумок научиться у них земледелию».
Горцы и помыслить не могли, что эти суровые воины устроили такой переполох лишь ради того, чтобы выведать секреты репы и пшеницы. Получив похвалу за свое ремесло, старики закивали, готовые хоть сейчас показать класс господину рыцарю.
Чао Цы взглянул на небо:
— Давайте завтра? Уже смеркается. А у господина Рыцаря Дракона на вечер запланирован визит к одному важному другу.
Смертный, искренне жаждавший учиться пахать, мгновенно превратился в вялый, отчаявшийся гриб.
* * *
Главное управление Космического санатория
Тем временем, сквозь бездонные галактические разломы...
Территория величественного комплекса с вывеской «Космический санаторий» представляла собой руины.
Прежде лазурный, чистый бассейн, где любили резвиться пациенты, окрасился в глубокий, почти черный цвет от пролитой крови.
Хуань восседал в кожаном кресле. Его длинные ноги были небрежно скрещены, а лакированные черные сапоги оставались безупречно чистыми, будто вовсе не касались кровавых луж на деревянном полу.
Он окинул взглядом дорогостоящую мебель в стиле постмодернизма, украшавшую кабинет директора, и перевёл взор на полуживого человека, распростертого на столе.
— Ричер Хоун.
— Слышал, ты попал в списки Главного управления как единственный, кто сумел выжить после встречи со мной.
В пальцах Хуаня перекатывался маленький хрустальный шар, преломлявший искусственный свет.
Когда-то это была целая галактика... Но ключевое слово — когда-то.
Хуань остановил движение и слегка подался вперед:
— Мне вот стало любопытно: кроме того рыжеволосого директора, как вообще стоило бы назвать всех тех, кто «чудом спасся» из моих рук? Почему я абсолютно ничего об этом не помню?
Человек на столе содрогнулся, из раны на его груди хлынула кровь:
— Убей... Убей меня...
Хуань ответил ему безупречно мягкой улыбкой, за которой скрывалась бездонная пропасть:
— Не могу. У меня ещё остались к тебе вопросы.
Он слегка наклонил голову, и его шелковистые серебряные волосы соскользнули на плечо:
— Тот рыжеволосый директор... Как его имя? Откуда он взялся? И почему у него лицо западного чужеземца, но он так любит восточные орхидеи?
Выложи мне всё. Я хочу знать.