Фу Цюн шел к месту заключения.
Тюрьма располагалась прямо перед покоями Председателя Ассоциации, ровно позади гигантской сверхмощной магнитно-оптической пушки, и представляла собой массивную стальную башню высотой в несколько сот метров.
Механический планетный дух — Айлисы — с самого начала этого «конвоирования» не спускал с Фу Цюна глаз. Он держался в трех шагах от пленника, соблюдая идеальную дистанцию для контроля.
И хотя Фу Цюн не демонстрировал ни малейшего намерения сопротивляться, меха-дух строго следовал приказам своего господина. Он не сделал исключения даже для бессознательного Лавэня: откуда-то достав тяжелую цепь, Айлисы намертво заковал его руки и ноги, а убедившись, что бегство невозможно, просто подхватил тело механической рукой и потащил следом.
Такая въедливая осмотрительность даже вызвала у Фу Цюна искреннее любопытство. Ему и раньше приходилось видеть людей, которых продали в рабство, а они радостно считали вырученные за себя деньги, но чтобы доходить до подобного фанатизма — с таким он сталкивался впервые. Какими же речами Председатель прочистил мозги этому парню?
Фу Цюн попытался завязать разговор, но на любые его слова дух отчеканивал одно и то же:
— Без комментариев.
Стоило пленнику нажать сильнее, как Айлисы плавно поднимал руку, открывая черное дуло встроенного в ладонь орудия. Намек более чем прозрачный.
Сделав несколько безуспешных попыток, Фу Цюн понял, что разговорить конвоира с наскока не выйдет, и решил временно отступить. В молчаливом противостоянии они дошли до места назначения.
«Вот оно что...»
Фу Цюн запрокинул голову, разглядывая уходящую в облака стальную доминанту.
Он-то гадал, с какой стати на Планете Войны вообще сыскался комплекс для содержания заложников. Это вовсе не специальная тюрьма — башня служила системой охлаждения для сверхмощной магнитно-оптической пушки!
Планета Войны представляла собой колоссальный механический комплекс. Помимо топлива, ей требовались тонны хладагента, а для пушки размером с целый мегаполис объем охлаждающей жидкости и вовсе требовался астрономический.
Фу Цюн без труда разгадал внутреннее устройство башни. В обычное время хладагент хранился в подземных резервуарах и циркулировал по трубам, которые он видел раньше. В момент же стрельбы жидкость подавалась в башню за орудийным лафетом и под диким давлением выбрасывалась в атмосферу, накрывая всю окружную зону наподобие искусственного ливня.
Когда начнется полноценная канонада и башню захлестнет раскаленный поток хладагента, все находящиеся внутри сгорят дотла вместе с флотом Федерации. Председатель Ассоциации продумал этот ход до мелочей.
Похоже, идею превратить охладитель в тюрьму приняли в последнюю минуту, поэтому внутреннее оснащение выглядело откровенно доисторическим. Камера Фу Цюна представляла собой клеть из нескольких десятков стальных прутьев — ни следящих систем, ни сканеров. Нелепая примитивность, совершенно не вписывавшаяся в хайтек межзвездной эры.
Айлисы решил развести узников: Лавэня заперли на первом ярусе, а Фу Цюну достался «люкс» на самом верху. За мгновение до того, как тяжелый засов щелкнул, Фу Цюн как бы между прочим спросил:
— Имя «Айлисы»... тебе дал Председатель?
Движение духа замерло.
«Угадал», — мельком подумал Фу Цюн.
Вселенная бескрайняя, количество планет в ней исчислению не поддается, и пусть Фу Цюн досконально разбирался в устройстве космоса, запомнить имена всех духов он не мог. Но интуиция подсказывала: это имя не звучит как имя естественного небесного тела. Учитывая же, что Айлисы — дух Планеты Войны, перестраховщик-Председатель ни за что не стал бы использовать его настоящее имя.
Никакой магии — чистый логический расчет.
Заминка длилась лишь секунду. Айлисы мгновенно взял себя в руки, довернул ключ в замке и прямо встретил взгляд Фу Цюна. Его лицо снова превратилось в застывшую маску.
—... Имя не имеет значения.
Фу Цюн вскинул бровь:
— Вот как? А мне кажется иначе.
Он впился взглядом в глаза планетного духа:
— Имя обладает особым смыслом. Оно не только отражает то, как даритель воспринимает тебя, но и несет в себе сугубо личное отношение.
Айлисы помолчал, после чего отрезал:
— Что бы ты ни говорил, это ничего не изменит.
Отказавшись продолжать беседу, он отошел в угол и застыл там подобно безмолвному изваянию.
Так продолжалось до тех пор, пока дух не получил новый приказ от Председателя.
Айлисы бросил короткий взгляд на мужчину, отдыхавшего за стальной решеткой с закрытыми глазами, и едва заметно нахмурился. Фу Цюн внушал ему смутную тревогу — даже короткого общения хватило, чтобы оценить неординарность этого человека. Но самовольно нарушить приказ он не мог. Сжав зубы, планетный дух развернулся и покинул ярус.
Едва шаги Айлисы затихли, Фу Цюн разомкнул веки.
Окинув беглым взглядом решетку и выждав еще немного, чтобы окончательно убедиться, что конвоир не вернется, он подошел к стальной двери и неторопливо достал из-за пазухи один предмет...
* * *
Над головой горела эмблема медицинского отсека.
Острый запах дезинфицирующих средств ударил в нос. За прошедшее десятилетие Е Сиюнь проходил этим коридором неисчислимое количество раз; мышечная память впечатала каждый шаг глубоко под кожу, выполняя пространство удушливым дежавю.
Если сегодняшний день чем-то и отличался от сотен предыдущих, так только тем, что адмирал толкнул дверь чуть медленнее обычного.
Следовавший за ним Лаэр поднял взгляд и увидел на койке мужчину средних лет с тронутыми сединой висками.
Услышав шум, Е Сянбэй вскинул голову. Его взор лишь скользнул по Лаэру и сразу же зафиксировался на вошедшем следом сыне.
Спустя долгие годы разлуки в этой встрече отца и сына не было и капли теплоты. Пропасть, разделявшая их, не затянулась со временем — напротив, она стала лишь глубже и темнее.
После нескольких секунд тяжелого молчания Е Сиюнь первым отвел взгляд.
— Я ненадолго, — чересчур сухо произнес он. — Федерация в опасности, я нужен на передовой.
— Я знаю, — отозвался Е Сянбэй. Голос его звучал глухо и хрипло, но тон оставался властным. — Я попросил у персонала свежий персональный терминал. До твоего прихода я изучил сводки. Я в курсе всего.
Мужчина сделал паузу и жестко добавил:
— Должен сказать, Е Сиюнь... ты меня разочаровал. До глубины души.
Лаэр онемел от изумления. Потребовалась пара секунд, чтобы осознать услышанное, и по спине адмирала побежал мороз.
Он метнул тревожный взгляд на Е Сиюня и увидел, как зрачки того сузились в узкие щели.
Впрочем, командующий мгновенно взял себя в руки. Отвернувшись, он постарался выдерживать предельно ровный тон:
— У меня нет времени слушать твои нотации.
Е Сянбэй холодно хмыкнул:
— Что ж, у меня тоже нет желания тратить время на пустые разговоры.
Мужчина нажал кнопку на панели, и край кровати трансформировался, превращаясь в кресло-коляску. Подъехав вплотную к сыну, экс-председатель чеканно произнес:
— Передай мне полномочия верховного командующего. Я лично возглавлю делегацию для мирных переговоров с Ассоциацией.
Су Ло и Е Сиюнь одновременно замерли:
—?!
— Я знаю, о чем вы думаете. «Зачем сдаваться, когда бой даже не начался?» Хм, молодежь... Слишком вы горячи и неопытны.
Заметив их реакцию, Е Сянбэй указал пальцем в потолок:
— Главная угроза висит прямо у нас над головами, а мы понятия не имеем о ее реальных возможностях. Эта информационная слепота смертельна. Сейчас нам нужно лишь одно — время.
—... Нет необходимости, — выждав паузу, Е Сиюнь глубоко вдохнул. — Планета Войны огромна. Да, это создает давление, но одновременно облегчает нам наблюдение. По данным разведки, если не считать главного неопознанного орудия сверхвысокой мощности, остальное их вооружение — лишь глубокая модернизация старых образцов. Искин Федерации способен просчитать их тактику. Мы можем принять бой.
— Я не верю твоей хваленой разведке! — отрезал Е Сянбэй, не намереваясь уступать ни на йоту. — Я верю только собственному опыту! Отступить, чтобы выиграть позицию, пожертвовать малым ради сохранения целого — да, враг не остановится, но это даст нам взбучку и выиграет время! Это единственный шанс сохранить Федерацию!
Воздух в палате мгновенно остыл до отрицательных температур.
— Ха, — Е Сиюнь издал короткий, лишенный веселья смешок. — Значит, опять твой любимый прием?
Голос адмирала звучал тихо, но стоявший подле него Лаэр невольно вздрогнул.
— Готов пожертвовать чем угодно ради призрачного повышения шансов на успех, верно?
Е Сянбэй прекрасно понял, на что намекает сын. При упоминании погибшей супруги его лицо на мгновение исказилось, но тут же вернуло прежнее жесткое выражение:
— Интересы Федерации всегда стоят выше частных жизней.
Пожертвовать единицами ради спасения большинства... Будучи правителем, он давно научился подбивать этот кровавый баланс и убеждать себя в собственной правоте.
Вот только стоявший перед ним человек так и не смирился с этой логикой.
— Я против, — оборвал Е Сиюнь.
Е Сянбэй смерил его тяжелым взглядом:
—... Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?
— Сейчас верховный командующий Федерации — я.
Е Сянбэй прищурился:
— Я — Председатель Федерации...
— Бывший, — перебил Е Сиюнь. — Должность действующего главы пустует, но идет война. А в военное время приказ верховного командующего стоит выше любых политических амбиций. Так что мой ответ — нет.
С этими словами Е Сиюнь развернулся к выходу, намереваясь жестко прервать разговор.
— Ты до сих пор витаешь в облаках и цепляешься за иллюзии! Слюнявые эмоции туманят твой разум — какой из тебя к черту лидер?! — гремел вослед суровый голос отца. — Взгляни, во что ты превратил Федерацию! Если бы в день моей аварии ты уничтожил планетных духов — эти опасные мины замедленного действия — прямо в зародыше, Ассоциация никогда не набрала бы такую силу!
У Лаэра потемнело в глазах. Даже у него сжимались кулаки от возмущения, что уж говорить о Е Сиюне, принимавшем этот удар в упор. Старик переходил все границы.
Красноволосый адмирал с тревогой взглянул на друга. Е Сиюнь и так находился на пределе, а уж после столь ядовитых упреков... Лаэр всерьез опасался, что тот вот-вот сорвет с пояса клинок.
—... Мать была в лагере миротворцев, — Е Сиюнь глубоко вздохнул, каким-то чудом удержав руку от рукояти меча. — Не думай, будто я ничего не знаю. Да, Ассоциация действительно выросла на ресурсах планетных духов. Но если бы ты тогда не начал устраивать дикие репрессии против исследователей, вражда между традиционалистами и новаторами не дошла бы до точки невозврата! Если бы ты тогда не сдался, если бы мать осталась жива — Федерация никогда не оказалась бы у края пропасти! Человек, который привел нас к этой катастрофе — ты сам, Е Сянбэй!
Е Сиюнь вглядывался в лицо отца, пытаясь найти хоть тень раскаяния, но его надеждам не суждено было сбыться.
Бывший глава оставался непреклонен:
— Голые эмоции и домыслы — не доказательство. И это еще одна причина, почему ты профнепригоден, Е Сиюнь! Федерация — не мелкая торговая гильдия. Ее масштабы и переплетение интересов слишком огромны. Управлять такой махиной нужно по правилам, а не с помощью безумных новшеств! Слишком радикальные технологии приведут лишь к краху всей структуры. Ты вообще способен выдержать удар, когда рухнут экономика, власть и система привилегий?!
Е Сиюнь едва не задохнулся от ярости:
— Это все равно лучше, чем трусливо загнивать, проедая старый багаж!
Е Сянбэй тоже закипал:
— Пока ты не предъявишь неопровержимые доказательства, я ни за что не признаю твою правоту!
— Мне не нужно твое признан...!
Прежде чем выплеснуться в открытую стычку, ругань прервал резкий зуммер коммуникатора.
Под двумя параллельными взглядами красноволосый адмирал со смутным чувством тревоги активировал громкую связь. Из динамика вырвался ликующий вопль:
— Превосходные новости, адмирал! Экспериментальный отдел докладывает: благодаря новому материалу в разработке достигнут колоссальный прорыв! Защитный барьер помех успешно прошел испытания и готов к развертыванию!
* * *
Айлисы спускался по каменной лестнице, ведущей прочь от башни-тюрьмы. На душе у него было неспокойно.
В голове все еще звучали слова Фу Цюна: «Имя ведь имеет значение, верно?»
Конечно имеет. Айлисы четко осознавал свою роль. Он — дух Планеты Войны, главное орудие в руках Председателя для исполнения его великой мечты. А Председатель — его спаситель. Поэтому, даже если перестройка тела причиняла адскую боль, даже если приходилось веками нести бремя одиночества и грехов, Айлисы терпел.
Но имя... Имя было единственным подарком Председателя, принадлежавшим лично ему.
Взгляд духа потускнел.
— Что, сомневаешься?
Знакомый голос заставил планетного духа вздрогнуть. Он резко обернулся и увидел перед собой человека, с которым всего пару минут назад разделял стальные прутья клетки.
Фу Цюн.
На миг лицо Айлисы оставалось совершенно пустым.
Будь он обычным планетным духом, то пораженно спросил бы, как пленнику удалось сбежать. Но логика Айлисы работала иначе. Ученик Председателя, ставивший приказ выше всего на свете, сработал на автопилоте: его рука взмыла вверх, а встроенная пушка мгновенно переключилась на транквилизаторы.
— Как бы ты ни выбрался, я запру тебя снова.
Не успело эхо впитаться в стены, как парализующий снаряд со свистом устремился в лицо Фу Цюну — и разлетелся искрами в нескольких метрах от него, врезавшись в мерцающий серебром барьер.
— Как такое возможно?.. — На застывшем лице Айлисы впервые проступило искреннее изумление. — Твоя духовная сила должна быть намертво блокирована «Священным Светом»!
«Надо же, эта дурацкая пушка называется "Священным Светом"», — не удержался от ироничной мысли Фу Цюн.
Он слегка прищурился и плавно вытянул из-за спины свое оружие.
Глаза Айлисы округлились еще сильнее. Он абсолютно не уловил момент, когда Фу Цюн забрал свое серебряное копье! Неужели еще тогда, когда Председатель швырнул его на пол?!
— Думаю, теперь мы можем поговорить на равных, — произнес Фу Цюн, спокойно удерживая копье наготове под защитой серебристого купола. — Сделаем сделку: один вопрос на один вопрос. Если поймешь, как я выбрался, в следующий раз сможешь стеречь меня лучше, верно?
Он посмотрел прямо в глаза духа:
— Гарантирую, я буду предельно честен.
Айлисы помедлил. Он не верил Фу Цюну — многолетний опыт инструмента твердил, что лучше всего просто нажать на спуск.
Но...
— Я согласен, — Айлисы поджал губы. — Я хочу знать... что ты думаешь по поводу моего имени.
Губы Фу Цюна тронула едва заметная улыбка:
— В таком случае мой вопрос: что именно сказал тебе Председатель Ассоциации, раз ты готов безропотно отдать за него жизнь?