Е Сиюнь оцепенел.
Резко обернувшись к Фу Цюну, он замер в глубоком потрясении. Мысли выдуло из головы, оставив лишь звонкую пустоту, и только губы, подчиняясь слепому инстинкту, вытолкнули:
— Что... что ты сейчас сказал?
Сам же Фу Цюн сохранял удивительное хладнокровие. Ещё раз взъерошив макушку Нипу, он вполоборота взглянул на адмирала и без тени смущения повторил:
— Я сказал, что ты мне очень дорог.
Е Сиюнь онемел.
Неужели показалось?
Ему трудно было упрекнуть себя в излишней мнительности. Любой на его месте опешил бы, если бы объект десятилетней безответной любви вдруг пошёл напролом. Ведь перед ним встал тот самый вопрос, возглавляющий список главных иллюзий человечества: «А не взаимно ли это?»
Разлука затянулась слишком надолго — настолько, что Е Сиюнь и сам забыл, надеялся ли когда-нибудь на подобное. Говорят, умерший светлый идеал безупречен, и Фу Цюн стал для него именно таким призраком. Время не только не состёрло память о нём, но лишь вымыло из неё всю муть, превратив образ в чистый, недосягаемый идеал.
Фу Цюн. Всего два иероглифа, два десятка росчерков пером — но именно они заставляли его сердце замирать на протяжении долгих лет.
Нет ничего мучительнее безответного чувства. Если не вырисовывать мысленно черта за чертой облик любимого человека, эмоции неизбежно исказят его, подмяв под идеализированный фильтр. Со временем тот, кого бережно хранят в глубине души, превратится в чужака, а сама любовь — в банальную самообманчивую блажь.
Е Сиюнь не боялся безответности.
Он боялся забыть, как выглядел Фу Цюн.
За годы разлуки главный командующий научился уживаться с этой незримой тоской. Он не предавался воспоминаниям постоянно, но помнил каждую мелочь, каждую привычку Фу Цюна. Никто в Федерации не догадывался, на что адмирал тратит свою колоссальную духовную силу: он отпечатал в памяти малейшие движения его лица, мельчайшие оттенки мимики.
Он был уверен, что они больше никогда не встретятся.
И вот теперь Фу Цюн стоял прямо перед ним и говорил, что тот ему дорог.
Как после этого удержать в груди ликующее, рвущееся наружу счастье?
Прикрыв глаза, Е Сиюнь судорожно отвернулся.
— Извини... я... мне нужно выйти.
Впервые на памяти Фу Цюна не дождавшись ответа, адмирал стремительно покинул комнату.
Фу Цюн не стал его удерживать. Пользуясь редким моментом, он пристально вглядывался в уходящего командующего.
Высокий статус неизбежно наложил отпечаток на Е Сиюня: умение скрывать чувства стало для него первой заповедью. Любая его эмоция проступала словно сквозь плотную вуаль, и Фу Цюну приходилось внимательно всматриваться, чтобы различить под ней искренний порыв.
Не потому, что он сомневался в его чувствах.
Просто хотел узнать Е Сиюня немного лучше.
Всё произошло за считаные секунды. Буин и Нипу переглянулись: духи планет чутко уловили перемену в атмосфере, хотя и не смогли бы объяснить, что именно изменилось.
— Нипу, — тихо окликнул духа Фу Цюн, переключаясь на деловой лад.
Достав данные, скопированные со смертельным риском из архива Ассоциации Заводчиков, он быстро пробежал их взглядом. Затем взял духа за руку, закрыл глаза и направил тончайшие нити духовной силы к чёрному браслету.
Как он и предполагал, в браслет был вшит особый модуль: стоит духу проявить агрессию к человеку, как активировался режим карательного воздействия. Позже систему модернизировали, добавив функцию блокировки памяти — так Ассоциация навсегда запечатывала рты своим подопечным. Именно тогда упоминания о браслетах исчезли из официальных отчётов, а репутация организации стала безупречно нерушимой.
К счастью, блок держался на самом устройстве. Стоило снять браслет — и память Нипу вернётся.
Внутренняя структура замка отличалась витиеватой сложностью. Имея на руках чертежи, Фу Цюн всё же потратил немало сил. На лоб его выступили капли пота, когда в тишине наконец раздался сухой щелчок.
Оковы распались. Нипу ошеломлённо замер.
Безбрежный океан воспоминаний хлынул в его сознание. От колоссального потока информации у духа закружилась голова. Ноги его подкосились, и он рухнул бы на пол, если бы Фу Цюн не подхватил его с привычной ловкостью.
Поддерживать падающих духов стало для него почти профессиональным навыком. Фу Цюн мягко приложил ладонь к лобику Нипу, и его рука озарилась мягким серебристым светом.
Духовный импульс мгновенно снял приступ. Нипу опустил руки, хотя всё ещё не мог вымолвить ни слова. С помощью Фу Цюна и Буина он забрался на диван, сделал глоток воды и лишь затем пробормотал, глядя перед собой остекленевшим взглядом:
— Дайте... дайте мне прийти в себя.
Ощущение было диким, будто в голове одновременно закричала сотня уток. Проще говоря, процессор сгорел от перегрузки.
— Не торопись, — отозвался Фу Цюн.
Убедившись, что Нипу требуется время на «загрузку», он снял браслет и с Буина. У того не было карательных блокировок и побочных эффектов, но, выслушав объяснения, дух с ужасом осознал, какую опасную штуку всё это время носил на запястье.
Посидев ещё немного с малышами, Фу Цюн поднялся:
— Пойду проведаю Нои.
Апартаменты адмирала поражали масштабами. За скромной входной дверью скрывался двухэтажный особняк с широкими лестничными пролётами.
Гостей разместили в одной из спален. Распахнув дверь, Фу Цюн увидел белую пушистую макушку, склонившуюся над кроватью.
Услышав шаги, Нои обернулся и тут же поднялся, отвесив Фу Цюну безупречный поклон:
— Благодарю вас за помощь.
Фу Цюн заметил его покрасневшие глаза — парень явно только что плакал, но манеры сохранял безукоризненные, точно прошёл выучку в институте благородных девиц.
— Не стоит, — махнул рукой Фу Цюн, присаживаясь на край кровати. — Зови меня просто Фу Цюн. Это твой брат?
Взору его открылся лежащий без сознания темноволосый дух.
Нои кивнул, спохватившись:
— Простите, прежние встречи вышли слишком сумбурными, я даже не успел представиться. — Дух отступил на шаг и изящно наклонил голову: — Меня зовут Нои. Я один из духов планеты Анои.
— Один из? — зацепился за слово Фу Цюн.
— Да, — подтвердил Нои. — Мы с братом Ано делим эту роль на двоих. В каком-то смысле мы — единое целое, парные близнецы.
Фу Цюн прищурился.
О двойных планетных духах он уже слышал: в базах Ассоциации описывались случаи, когда у бинарных звездных систем рождались два связанных невидимой нитью духа. Но случай Анои был иным — два духа делили одно небесное тело.
А ведь дух планеты — это сама её суть, воплощение её духовной силы.
— Кома твоего брата как-то связана с тобой?
Нои ничуть не удивился вопросу и печально кивнул:
— Вы правы... Всё именно так.
Планета Анои славилась богатейшими минеральными жилами. Из космоса она казалась ослепительно-белым шаром, переливающимся алмазным блеском. Однако в её недрах скрывалась совсем иная порода. Первопроходцы Ассоциации обнаружили в глубинном пласте редчайший чёрный минерал, идеальный для создания боевых мех.
Для организации, мечтавшей сбросить Федерацию с пьедестала, подобное сырьё было ценнее золота. Технология выращивания планетных духов к тому моменту была отработана до мелочей, и создать духа для Анои не составляло труда.
Однако среди исследователей возник разлад. Часть учёных заявила: если сделать чёрный минерал основой для ядра духа, алмазные кристаллы на поверхности планеты деградируют.
А ведь эти кристаллы тоже представляли собой уникальную породу. В отличие от вязкого чёрного минерала, они не подходили для брони мех из-за хрупкости, зато идеально аккумулировали энергию, служа основой для сверхёмких батарей.
Секреты производства мех Федерация берегла пуще глаза. Шансы Ассоциации сконструировать собственный гигантский боевой экзоскелет с нуля, пусть даже при наличии материалов, оставались призрачными. Куда разумнее казалось сосредоточиться на накопителях энергии — работа над ними сулила быструю отдачу.
Проблема заключалась в природе духов. Хотя их рождение питает духовная сила планеты, само ядро всегда привязано к конкретному ресурсу. Этот выбор делается единожды. Впоследствии любая энергия, получаемая духом, возвращается именно в выбранную породную жилу. Поэтому Ассоциация всегда отдавала приоритет одной ключевой руде.
Рождение духа неизбежно перестраивало структуру планеты. Если бы ядром Анои сделали чёрный минерал, поверхностный слой кристаллов угас бы навсегда.
Подобные прецеденты уже случались, и в Ассоциации разгорелись жаркие споры. Радикалы настаивали, что без собственного флота мех им не одолеть Федерацию, сиюминутные выгоды не важны. Прагматики возражали: путь в тысячу ли начинается с первого шага, и накопители энергии нужны уже сегодня.
Ни одна сторона не уступала, пока кто-то не выдвинул безумную гипотезу: что, если искусственно вырастить двух духов на одной планете?
Теоретически идея казалась невыполнимой — сбалансировать духовный поток планеты между двумя ядрами считалось невозможным. Нои не знал, к каким ухищрениям прибегли лаборатории, но результат был достигнут.
На свет одновременно появились Ано и Нои. Младший, Нои, воплотил в себе поверхностное хрустальное царство; старший, Ано, впитал силу глубинных чёрных недр. Смысловые противоположности, они отличались лишь цветом волос — смоляно-чёрным и белоснежным, словно две стороны одной монеты.
— Но всё пошло совсем не так, как рассчитывали в Ассоциации, — тихо вздохнул Нои. Его взгляд уплыл куда-то в воспоминания. — У брата был гордый, непокорный нрав. Едва осознав, в какую ловушку мы попали, он поклялся вытащить меня оттуда.
Опустив голову, он добавил:
— Как и следовало ожидать, мы потерпели поражение.