Стражник опешил и невольно отмахнулся:
— Да ну, бред. Померещилось тебе.
Второй часовой сокрушённо покрутил головой; взгляд его постепенно прояснялся:
— Такую физиономию один раз увидишь — в жизни не забудешь.
При этих словах он смущённо прикрыл щёки ладонями:
— Не зря чемпион... Ты видел, как он меня через плечо выставил? Какой бросок, какая грация!
* * *
— Похоже, тебе при падении мозги набекрень сдвинуло, — с нескрываемым скепсисом процедил товарищ. — Ничего, сейчас я тебе ещё разок всыплю — живо в чувство придёшь.
— Нет-нет, спасибо, не надо!..
Закончить он не успел. Из глубины коридора донёсся торопливый стук берцев: подгоняемый приказом, к месту происшествия мчался капитан службы контроля.
С первого же взгляда на помятых подчинённых он оценил масштаб бедствия. Сжав зубы от досады, командир рявкнул:
— Где он?!
Увидев начальство, пострадавший мгновенно выскочил из любовного анабиоза и ткнул пальцем в сторону поворота:
— Т-туда побежал!
Одарив бездарей уничтожающим взглядом, капитан мысленно выругался. Основной состав охраны ушёл в главный зал, а его перебросили сюда экстренно — он даже толком не успел изучить план яруса. Секунду помешкав, он сорвал с разгрузки рацию:
— Нарушитель вырвался из кордона. Запрашиваю подкрепление.
Динамик отозвался треском помех. Подчинённые так и не смогли разобрать ответа, но увидели, как капитан пару раз кивнул, а затем резко изменился в лице:
— Что вы сказали?!
Обычно офицеры такого уровня отточили умение держать лицо при любых обстоятельствах. Видеть своего командира настолько выбитым из колеи охранникам ещё не приходилось.
Справившись с замешательством, капитан развернулся к бойцам и чеканно передал полученную директиву:
— Приказ руководства: при обнаружении нарушителя в живых не брать. Огонь на поражение!
* * *
Цзян Хайчжоу опустил рацию.
Взгляд его устремился в окно. Церемония награждения уже началась. Отсутствие победителя турнира вызвало среди публики ропот и лёгкое замешательство, однако распорядителям удалось быстро утихомирить толпу. Торжество шло по сценарию, с той лишь разницей, что кубки вручал не Председатель Ассоциации, а он сам.
Поправив безупречно сидящий китель, Цзян Хайчжоу приготовился к выходу на сцену.
— Фу Цюн... — со зловещим шёпотом произнёс он. В его глазах вспыхнул темный, лютый огонь.
* * *
В этот самый миг Фу Цюна обдало ледяной волной озноба. Взлетев по лестничным пролётам, он вырвался из цокольного этажа и на пределе возможностей нёсся к намеченному выходу. Служба безопасности ещё не успела сомкнуть кольцо. Проскочить следующий перекрёсток коридоров — и путь наружу свободен!
Но едва он заложил вираж за угол, как древнее звериное чутьё приказало мгновенно отшатнуться. Не раздумывая ни доли секунды, Фу Цюн рванулся в сторону.
В то же мгновение воздух, где он только что стоял, прорезал алый луч — жар от него был такой, что марево исказило пространство.
Боевая реакция не подвела, однако второй алый импульс всё же чиркнул по левому боку. Сдавленно рыкнув от ожоговой боли, Фу Цюн уловил взглядом силуэт у выхода из галереи. Незнакомец в черном балахоне целился из оружия мудрёной конструкции.
Неимоверно высокий, с головы до ног докутанный в плащ — он с абсолютной точностью подходил под описание Ван Цзе. Воспользовавшись паузой, Фу Цюн юркнул за несущую колонну, не давая нападающему произвести третий выстрел. Едва он зафиксировал позицию, как сзади донёсся потрясённый возглас подбегающих охранников:
— Господин Председатель?! Какими судьбами вы здесь?!
Информация заставляла задуматься. Тот таинственный гигант, отравивший духов планет Анке и Ани, — это Председатель Ассоциации?!
Прижав ладонь к боку, Фу Цюн почувствовал, как сквозь пальцы сочится горячая кровь.
Нет... Что-то не сходилось. Пусть внешние детали совпадали, фигура выглядела слишком гибкой и моложавой. Это был не сам Председатель, а скорее...
Дух планеты, который в его воспоминаниях неизменно следовал за Председателем словно тень.
Вот только за десять лет этот дух вымахал едва ли не под метр восемьдесят. Фу Цюну ещё ни разу не приходилось встречать планетных духов выше метра сорока, так что увиденное на миг сбило его с толку.
Куда хуже было другое: враг наглухо перекрыл прямой путь к выходу.
— Сюда, скорее! — раздался шепот из технической ниши.
Обернувшись, Фу Цюн обомлел: перед ним стоял Нои.
Заметив в руках человека спящего брата, Нои вспыхнул от захлестнувших эмоций, но тут же взял себя в руки. Сейчас главное — вырваться из мышеловки.
Увлекая Фу Цюна в мешанину боковых коридоров, дух планеты активировал терминал на запястье и скороговоркой зашептал:
— В здании работает подавитель. Силовое поле не даёт мне открыть пространственный портал! Нужно любой ценой вырваться наружу... Чёрт!
Выполнив кувырок, Нои разминулся с выскочившим навстречу патрульным. Дух только тянулся к карману за защитным артефактом, как мимо него пронеслась тень: Фу Цюн, даже не замедлив шага, наотмашь врезал противнику локтем в челюсть. Охранник рухнул бревном. Вся расправа заняла пару секунд.
Нои так и замёрз с открытым ртом. Чтобы человек, держа на руках планетного духа, играючи разносил подготовленных бойцов?!
Заметив его ступор, Фу Цюн бросил через плечо:
— Чего встал?
— Н-ничего! — Нои мгновенно залился краской и виновато откашлялся.
Однако спустя пару петляний Фу Цюн распознал неладное.
Служба безопасности словно заранее знала любой их шаг. Будто читая мысли Нои, заслоны перехватывали их при каждом развороте.
Требовался нестандартный ход. Сам по себе Фу Цюн давно бы пробился с боем, но втроём, с ребёнком и тяжелораненым духом, пространство для маневра сужалось до предела.
Просчитав варианты, Фу Цюн принял решение.
Резко схватив Нои за плечо, он сменил направление:
— Сюда.
— Но там же... — ахнул тот. Там же был заслон!
Не дав духу договорить, Фу Цюн вывел их прямо на засаду. Во главе группы стоял сам капитан в полном боевом снаряжении.
Вскинув орудие, офицер рявкнул:
— Ни с места!
Капитанский арсенал отличался от штатных винтовок рядовых: в руках он держал тяжелую импульсно-магнитную пушку колоссальной разрушительной силы. Оценив угрозу, Фу Цюн лишь едва заметно прищурился.
И продолжил движение прямо на него.
Опытный командир, не раз имевший дело с упёртыми нарушителями, без колебаний спустил курок, целясь по ногам.
Залп! Ствол изверг алый огненный шар. Выделенный при выстреле жар вынудил капитана на миг прикрыть глаза — он слишком хорошо знал, что остаётся от цели при прямом попадании.
Однако, распахнув веки, он онемел.
Перед ним совершенно невредимым стоял Фу Цюн.
— Что за...?!
Разрушительный разряд безрезультатно рассеялся, брякнувшись о невидимый щит. Психическая защита нарушителя оказалась непробиваемой.
Какая же нечеловеческая мощь кроется в его разуме?!
Спину офицера пробил холодный пот. Взгляд, которым он смотрел на человека, был полон удушающего ужаса, а голос задрожал:
— С-стоять! Я предупреждаю!
Фу Цюн проигнорировал выкрик. Одной рукой удерживая Нои, а второй прижимая к себе его брата, он упрямо шаг за шагом наступал. Кровь из раны на боку обильно пропитала ткань одежды, придавая его облику демоническую, жуткую зловещность.
Казалось, сам выходчик из пекла ступил на эти глянцевые плиты.
Аура невыносимого давления висела в воздухе. С каждым шагом приближающегося чеканящего поступь человека нервы капитана натягивались до предела. И когда дистанция сократилась до нескольких метров, офицер не выдержал. Палец судорожно переключил тумблер на максимальный режим и вдавил спуск.
Грохот!
Сгусток сине-фиолетовой плазмы вырвался из жерла, разрывая пространство галереи. Встречная ударная волна была настолько чудовищной, что капитан мгновенно осознал свою ошибку. С губ уже готов был сорваться крик: «Ложись!», но слова застряли в горле.
Фу Цюн усмехнулся.
Капитана обдало морозом: этот сумасшедший всё просчитал!
Таранный удар импульсно-магнитной пушки снёс Фу Цюна и Нои, словно сухие листья. Психический щит принял на себя основной урон, но кинетическая волна с корнем выбила панорамный стеклопакет.
Сквозь зияющий пролом двое вылетели в открытую пустоту, устремляясь вниз с огромной высоты.
Зрачки капитана сжались в точки:
— Проклятье!..
* * *
— Всё не так безнадёжно, — стряхивая напряжение, выдохнул адмирал Лаэр.
Он хмуро уставился на герметичную колбу в центре стола.
В зале заседаний царила давящая тишина.
Е Сиюнь, занимавший председательское кресло, сурово сдвинул брови.
Внутри прозрачного цилиндра бурлила вязкая чёрная жижа. На мгновение перед его глазами возникла картина ядовитых болот планеты Анке, однако субстанция на столе превосходила их стократ. Смолянистая, густая, она словно затягивала внутрь сам свет, угрожая поглотить душу каждого, кто осмелится бросить на неё взгляд.
Прошла минута, но никто так и не решился нарушить молчание.
Зараза, уничтоженная, как считалось, ещё десять лет назад, вновь стояла перед ними.
— Сформировать авангард, — наконец разжал губы Е Сиюнь.
Главный командующий намеревался дать чёткие указания по дислокации войск, как вдруг лицо его исказилось.
Защитный кулон, вручённый Фу Цюну, подал сигнал об опасности.
Е Сиюнь с трудом удержал маску хладнокровия.
Сколько времени прошло с его отъезда?! Этот неугомонный человек опять вляпался в неприятности!
* * *
Фу Цюн очнулся посреди бескрайней снежной равнины. Не успел он осознать происходящее, как заметил неподалёку три фигуры.
Синеволосый, красноволосый и блондин в белоснежном кителе... Двое последних выглядели до боли знакомо: Лаэр и Е Сиюнь.
Сам же Фу Цюн был бестелесен и невесом, словно дух.
Прошлый опыт подсказал: его снова сознанием затянуло в чужой отпечаток памяти.
Подплыв ближе к фигурам, Фу Цюн увидал Е Сиюня. Тот неподвижно замер перед врытой в сугроб чёрной каменной плитой.
На граните отчётливо высекалось его собственное имя...
...и краткая жизнеопись.
Фу Цюн замер.
Пары мгновений хватило, чтобы понять: перед ним стоял кенотаф. Заупокойная месса по окончании той давней войны.
Его собственная символическая могила.
При приближении фигур на заднем плане обрели чёткость: Лаэр и незнакомый синеволосый офицер. Последний хмуро сверлил взглядом спину Главного командующего. Наконец он попытался сделать шаг вперёд, но красноволосый адмирал сдерживающим жестом положил руку ему на плечо.
Лаэр лишь качнул головой:
— Оставь его. Пусть побудет один.
Фу Цюн со стороны молча наблюдал за происходящим. В груди колыхнулась странная, ни на что не похожая волна.
Сам факт того, что он когда-то «погиб» и ему воздвигли памятник, не вызвал у него потрясения — принятие прошло легко.
Но видеть Е Сиюня перед этой плитой... к такому он готов не был.
Фу Цюн опустил взор.
Не имея за душой ни богатств, ни высоких покровителей, он привык ставить на кон собственную жизнь, пренебрегая любой опасностью. Слово «страх» давно вытравилось из его обихода.
Однако сейчас, глядя на застывшего в безмолвии Е Сиюня, в его душе вспыхнула неожиданная, трепетная радость:
Какое счастье, что он выжил. Какое счастье, что катастрофа не стала окончательной.
Едва эта мысль сформировалась в сознании, как Е Сиюнь шевельнулся.
Фу Цюн против воли затаил дыхание. В закружившихся мыслях пронеслись десятки догадок: сейчас адмирал заговорит с немым гранитом, или в сердцах проклянёт его, или просто развернётся и уйдёт, напоследок коснувшись камня сжатым кулаком.
Но увиденное превзошло любые ожидания.
Е Сиюнь медленно поднял руку, осторожно смахнул с навершия надгробия свежий снег, собрал его в ладонь...
...и, склонив голову, приник к холодным кристаллам глубоким, отчаянным поцелуем.
Фу Цюн ошеломлённо застыл.
Ему никогда не приходилось видеть Е Сиюня таким.
В памяти он оставался гордым, дерзким, взбалмошным, порой разъярённым... Но никак не немощным от горя, растерзанным тоской, будто все метели мира обрушились на его плечи.
В этом жесте проступала истинно трепетная, святая покорность.
В голове Фу Цюна словно натянутая струна лопнула.
Потеряв память, он редко проявлял яркие эмоции, отчего окружающие нередко считали его чёрствым и сухим. Но это вовсе не означало отсутствие эмпатии — напротив, чужие чувства Фу Цюн улавливал безошибочно.
Симпатия Е Сиюня и так била через край, не заметить её было невозможно. Но вместе с ней Фу Цюн чувствовал и ту деликатность, с которой адмирал держит дистанцию, не желая сжигать мосты раньше времени. И сам Фу Цюн не торопил события — эта ненавязчивая привязанность не вызывала у него отторжения.
За время их общения Е Сиюнь всегда идеально выдерживал грань комфорта. Фу Цюну казалось, всё дело в банальной совместимости характеров.
Сделав невольный шаг назад, он сжал пальцами ткань на груди.
Какая к чёрту «совместимость»...
Бушующий в душе этого человека ураган тоски и любви был настолько гигантским, что накрыл Фу Цюна с головой от одного лишь прикосновения.
Он и не заметил, как превратился для кого-то в единственный смысл жизни — и в самую жестокую, неизлечимую боль.