Решение пришло мгновенно: Фу Цюн оборвал прямую трансляцию.
Лицо Е Сиюня словно покрылось инеем. Боги ведают, какие мысли кружились у него в голове, но аура командующего Федерацией развернулась во всю мощь — от одного взгляда на него становилось ясно: встань на пути хоть бог, хоть дьявол — пощады не будет.
Заметив взгляд Фу Цюня, адмирал слегка замер, и его и без того мрачный вид едва не сменился настоящей грозой. Он прищурился, попытавшись выдавить из себя подобие улыбки, но, ожидаемо, потерпел неудачу. Бросив бессмысленные попытки, Е Сиюнь с каменным лицом спрыгнул на дно котлована. Размашистым шагом подойдя к Фу Цюню, он сжал его запястье и поднял руку вверх, обнажая жуткую, окровавленную рану.
Фу Цюн невольно поморщился от боли:
— Сс-ах...
Этот едва слышный звук словно щёлкнул каким-то тумблером: Е Сиюнь мгновенно застыл. На секунду Фу Цюню показалось, что тот вот-вот отчаянно покроется красными пятнами от сдерживаемой бури или расплачется от ярости. Е Сиюнь едва заметно вздохнул, достал флакон с антисептиком и густо опрыснул повреждённое предплечье.
Только тут Фу Цюн разглядел у него в другой руке полноценный медицинский чемоданчик. Попытался было отступить — мол, обработаем дома, — но адмирал жёстко, не терпя возражений, зафиксировал его руку. Вторая рука Фу Цюня была занята — он прижимал к себе Нипу, — так что вырваться не получалось. Пришлось позволить Е Сиюню обрабатывать рану и наносить мазь. Лицо командующего оставалось мрачнее тучи, однако пальцы касались кожи невероятно бережно.
Действовал он умело, чувствовался богатый опыт полевой медицины. Вот только итоговый результат выглядел, мягко говоря, сомнительно: руку Фу Цюня замотали в такой толстый слой бинтов, что она стала похожа на огромный пузатый повойник.
Посмотрев на эту гигантскую «сосиску», Фу Цюн на мгновение лишился дара речи.
—... Спасибо.
Е Сиюнь не отозвался. Перевязка завершилась, но он так и не выпустил чужое запястье. Сжимая его пальцами, адмирал гипнотизировал взглядом белеющие бинты; в его потемневших глазах бушевала буря, где безудержная жажда переплеталась с жесточайшим самоконтролем. Гнев улетучился, уступив место чему-то иному. Глядя в эти глаза, Фу Цюн почувствовал, как сжалось сердце.
Одни в гневе крушат всё вокруг, другие от ярости заходятся смехом. Е Сиюнь же, доведённый до грани, выглядел невыносимо, оглушающе печальным. В глубине его зрачков застыла непроглядная, густая тьма.
Они застыли в этой позе по меньшей мере на три минуты. У Фу Цюня затекли поднятые руки, и в голове промелькнула дикая мысль: если он не подаст голоса, Е Сиюнь готов простоять так хоть всю вечность.
Он не выдержал:
— Е... Цюн?
Настоящее имя крутилось на языке, но Фу Цюн так и не решился выговорить его вслух. Чутьё подсказывало: сбей он сейчас с адмирала маскировку — и в этот пылающий костёр подльётся ещё канистра топлива.
Звук его голоса будто выдернул Е Сиюня из оцепенения. Густой мрак в зрачках мгновенно рассеялся, уступив место чистому лунному свету. Замрев на мгновение, он смущённо прикрыл глаза, избегая прямого взгляда, а когда открыл их вновь, от недавней бури не осталось и следа.
Фу Цюн услышал его твёрдый, не терпящий возражений голос:
— Пойдём домой.
Фу Цюн приоткрыл рот. Всего два слова отозвались в груди раскатистым ударом грома, растеряв всю приготовленную заранее аргументацию. Дар речи пропал. Он лишь беззвучно кивнул, позволяя Е Сиюню тянуть себя за собой.
Нипу в объятиях Фу Цюня рыдал до тех пор, пока не лишился чувств, так что открыть пространственный портал было некому. Пришлось добираться от свалки до Заброшенного района пешком. На всём пути между ними царило молчание — напряжённое, звенящее, но на удивление обоюдное.
Уже у самой двери Фу Цюн привычно потянулся за ключами, но Е Сиюнь просто нажал на ручку и толкнул створку внутрь.
Фу Цюн замер.
Почувствовав на себе вопросительный взгляд, Е Сиюнь слегка откашлялся:
— Уходил в спешке. Не успел запереть.
Фу Цюн изогнул бровь.
Лишь сейчас до него дошло: с момента, когда он заманил чёрного дракона на свалку, и до полного уничтожения твари прошло от силы минут десять. Как, чёрт возьми, Е Сиюнь умудрился преодолеть это расстояние за столь ничтожный срок?
Впрочем, учитывая статус командующего Федерацией, наличие особых средств быстрого перемещения удивлять не должно. Не став забивать себе голову лишними загадками, Фу Цюн бережно уложил Нипу на кровать и прошёлся по духу планеты ментальным сканером. Убедившись, что малыш просто переутомился от слёз и выплеснул все силы, планетарный заводчик с облегчением вздохнул.
Едва он переступил порог комнаты, как налетел на встрёпанного Буина.
Как и Е Сиюнь, дух планеты первым делом уставился на повреждённую руку. Увидев плотные слои бинтов, Буин замер. Он неуверенно протянул крошечную ладошку, не решаясь прикоснуться, и тихо пролепетал:
— Сильно болит?
Фу Цюн покачал головой.
Буин умолк. В его широко распахнутых глазах явственно читалось неодобрение, а личико сморщилось, точно скомканный пирожок.
Фу Цюн невольно усмехнулся и поправился:
— Ладно-ладно... Чуть-чуть болит. Самую капельку.
Сморщенное личико мгновенно разгладилось, а укор сменился искренней заботой. Кроха осторожно придерживал забинтованное предплечье и дул на него тёплым дыханием, шепча:
— Не бойся, не бойся... Боль, улетай!
Фу Цюн тепло улыбнулся и ласково взъерошил ему волосы.
Повторив «ритуал» несколько раз, Буин осторожно отпустил его руку и вдруг тихо произнёс:
— Я только что смотрел трансляцию вместе с... ну, с тем парнем. Когда ты поранился и упал на свалку, он выскочил из дома как укушенный.
Фу Цюн кивнул: примерно так он себе всё и представлял.
Дух планеты замялся, прикусив губу, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но всё же выложил:
— А этот человек... Е Цюн... Вы с ним очень близки, да?
Фу Цюн слегка удивился:
— С чего вдруг такой вопрос?
Буин косился в сторону кухни:
— Ну... Когда он увидел, что ты ранен, он повёл себя очень странно.
Малыш на мгновение задумался, подбирая слова:
— Будто... будто ему самому стало невыносимо больно.
Фу Цюн замер. Предсмертная печаль во взгляде Е Сиюня вспыхнула в памяти яркой вспышкой. На сердце будто кто-то наступил тяжёлым сапогом — откликнулось тупой, горчащей болью, но где-то в самой глубине внезапно разлилась тихая сладость.
Е Сиюнь действительно переживал за него. Всем сердцем.
Прикрыв веки и пряча нахлынувшие чувства, Фу Цюн тихо ответил:
— Да. Можно и так сказать.
В этот момент дверь кухни отворилась. Появившийся на пороге Е Сиюнь держал в руках пиалу с тёмным, дымящимся отваром. Подойдя ближе, он произнёс:
— Снимает воспаление. Заживляет быстрее.
Фу Цюн без лишних слов принял пиалу и осушил её до дна. Вернув пустую посуду, негромко выдохнул:
— Спасибо.
Однако от этой покорности брови адмирала сдвинулись ещё сильнее.
Целительный снадобный отвар он варил лично, щедро израсходовав редчайшие ингредиенты. Лекарство обладало колоссальной силой, но на вкус напоминало концентрированную горечь.
А Фу Цюн выпил его, даже глазом не моргнув.
Глядя на эту привычную готовность терпеть любую дрянь, Е Сиюнь почувствовал, как к горлу подступает тяжёлый комок. Сжав пустую пиалу, он придал лицу строгое выражение, намереваясь прочитать наставление, как вдруг услышал тихий смешок.
Фу Цюн улыбался.
С момента их встречи Е Сиюнь впервые видел на его лице настоящую улыбку. Весь гнев, всё желание читать нотации мгновенно выдуло из головы — разум затянуло густым туманом.
— Чему ты смеёшься? — сухо выдавил он.
— Да так, ничему, — Фу Цюн со смешком отмахнулся. Взгляд его мягко приковался к лицу адмирала, а в глубине глаз заплясали лукавые искры. — Просто подумал... мне всё-таки больше нравится, когда ты улыбаешься.
Е Сиюнь застыл, точно превратившись в изваяние. Лишь спустя пару секунд к нему вернулось осознание происходящего, и лицо его мгновенно вспыхнуло ярким кумачом. Речевой аппарат напрочь отказал:
— Ты... ты... ты...
Он так и не смог закончить фразу.
Фу Цюн с невинным видом вскинул взор:
— Что я?
Застрявший между ними Буин переводил растерянный взгляд с одного на другого. На его мордочке застыла высшая степень недоумения: мир взрослых казался сплошной загадкой.
Е Сиюнь так и не прошёл дальше согласных звуков. Развернувшись на пятках, он с пиалой в руках позорно бежал на кухню, спасая пылающие, налившиеся кровью уши.
Фу Цюн уже не скрываясь расхохотался.
Глядя вслед скрывшемуся адмиралу, он вдруг подумал: а ведь оставить всё как есть — вовсе не худший вариант. Е Цюн или Е Сиюнь — какая разница? Главное, что этот человек рядом. И совсем не обязательно срывать с него маску и докапываться до скрытых причин.
* * *
Сестра Ван подскочила как ужаленная. Её глаза, испещрённые красными прожилками от напряжения, въелись в экран.
Ошибки быть не могло! Чёрные хлопья, которые только что уничтожил Фу Цюн, были той самой проклятой субстанцией, терзавшей духа её родной планеты!
Решение созрело мгновенно. Выскочив из кабинета, она созвала весь отдел громким кличом:
— Живо! Бросайте всё! Соберите мне всю информацию на этого планетарного заводчика по имени Фу Цюн! До конца дня, любой ценой!
Молодой сотрудник, едва успевший выйти из кабинета и собиравшийся поплакаться коллегам на нелёгкую долю, онемел.
"У начальницы совсем крыша поехала?.."
Встретившись с ним взглядом, Сестра Ван припомнила свои недавние слова. Сглотнув неловкость, она кашлянула, придавая тону предельную серьёзность:
— Кхм... Буду кратка. Он уничтожил ту самую чёрную хлопьевидную субстанцию, с которой мы бьёмся.
При этих словах выражение лиц присутствующих мгновенно изменилось.
Парень, секунду назад готовый разразиться скептической тирадой, резко собрался. Не говоря ни слова, он рванул к терминалу и погрузился в работу; остальные не отставали.
Общими усилиями папка с данными пополнилась исчерпывающими сведениями, вплоть до личного электронного адреса Фу Цюня.
Получив контакты, Сестра Ван немедля отправила заготовленное письмо. Текст пестрил глубочайшим почтением и нижайшими изъявлениями уважения — она буквально стелилась перед адресатом, моля о помощи.
Время близилось к полуночи. Сестра Ван понимала, что Фу Цюн, скорей всего, уже отошёл ко сну и вряд ли ответит прямо сейчас. И всё же она полчаса просидела перед коммуникатором, гипнотизируя пустую папку входящих сообщений, пока коллеги едва ли не силой не выставили её отдыхать.
Но на следующий день её ждало крушение надежд: ответа так и не поступило.
Впрочем, в этот час в пучину отчаяния погрузился ещё один человек — Хэ Сян.
Как только планета Нипу пробила ранг «A», Фу Цюн махом вырвался на верхнюю строчку Почасового ПК-турнира. Жаль только, что он слишком быстро вырубил эфир, иначе набранная популярность взлетела бы до небес. И всё равно к моменту подведения итогов его позиция в общем рейтинге закрепилась на третьей строчке — в шаге от вершины, где восседал Хэ Сян.
Нервный, не сомкнувший за ночь глаз Хэ Сян, едва взглянув на таблицу, ощутил, как перед глазами всё поплыло от ужаса.
Письмо Сестры Ван пришло в максимально неудобный момент. Во-первых, Е Цюн — а вернее, сам Е Сиюнь — всё это время находился рядом, и необходимости переписываться с «Чистым Серебряным Правосудием» через коммуникатор не возникало. Во-вторых, с началом Турнира планетарных заводчиков почтовый ящик завалили официальными рассылками Ассоциации, из-за чего у Фу Цюня выработалась стойкая неприязнь к проверке сообщений.
Так послание Сестры Ван и осталось безнадёжно пылиться на самом дне электронного ящика.
Обо всём этом Фу Цюн пока даже не догадывался. С повышением ранга планеты Нипу до уровня «A» открылся доступ к третьему фрагменту воспоминаний. Расправившись с завтраком, приготовленным Е Сиюнем, заводчик приготовился погрузиться в прошлое.
За ночь адмирал успел справиться со своими чувствами... правда, результат оказался несколько неожиданным. Стоило Фу Цюню подойти к нему ближе чем на два метра, как командующий мгновенно вспыхивал до самых корней волос.
Дабы высший офицер Федерации не сгорел со стыда на месте, Фу Цюн решил дать ему время остыть и не стал сообщать о своём намерении исследовать кристалл памяти.