Межзвёздная сеть — или просто Старнет — считалась крупнейшей социальной площадкой в галерее миров. Здесь собирались официальные СМИ, папарацци, независимые блогеры и миллионы праздных читателей, жадных до свежих сплетен. Скандалы вспыхивали ежедневно, и за топом горячих тем неустанно следили тысячи глаз.
Сегодня же на вершину трендов бесшумно забралось имя, о котором прежде мало кто слышал:
#ФуЦюн#
Плашка хэштега налилась мрачным, почти багровым цветом. Всего за пару часов тема прочно укрепилась на первом месте. Следом за ней выстроились сопутствующие теги: #Ассоциация_официально_обращается_к_Федерации# и #Главный_командующий_Федерации_использует_власть_в_личных_целях#.
Стоило кликнуть по ссылке, как открывалось официальное заявление Ассоциации Заводчиков Планет — организации, чья страница не обновлялась целую вечность. В публикации подробно расписывалось, как заводчик Фу Цюн совершил нападение на главное здание Ассоциации, после чего укрылся под покровительством руководства Федерации. Факты подавались с такой убедительностью и подробностью, что у большинства читателей не возникло и тени сомнения.
Впрочем, тот, кто знал правду, легко разглядел бы за глянцевой формулировкой искусную манипуляцию: ложь переплеталась с полуправдой, реальные факты искажались, а личность обвиняемого дорисовывалась вымышленными чертами. Ход был грязным, но безотказным. За одну ночь имя Фу Цюна прогремело на весь космос, вот только в глазах общественности он превратился в живодёра, истязающего планетных духов, и прихлебателя на содержании у верхушки Федерации.
«А я ведь раньше смотрел его стримы! Верил каждому слову, восхищался... Оказывается, за красивым лицом скрывалась обычная дрянь!»
«Я узнал о нём на форуме. Писали, мол, у него уникальные и эффективные методики выращивания планет. Ещё думал опробовать. Слава богу, ума хватило не связываться, а то остался бы без гроша!»
«Чёрт, точно! Это же тот самый „гениальный новичок“, из-за которого недавно весь интернет гудел! М-да, я-то думал, у парня потенциал, а он оказался просто обнаглевшим дураком».
* * *
Читая эти комментарии, Лаэр морщился от смеси злости и отвращения. Сгоряча зародившееся намерение вступиться за приятеля заставило его зайти с фейкового аккаунта и набрать длинную разгромную тираду. Однако, занеся палец над клавишей ввода, он помедлил.
Вспомнились вчерашние слова Е Сиюня.
Лаэр замер, затем медленно перевёл палец с ввода на клавишу удаления и очистил текстовое поле.
— Надеюсь, этот план сработает, — тихо пробормотал он.
* * *
Полгода назад... Точнее, полдня назад. В кабинете главного командующего Федерации.
Е Сиюнь тогда лишь холодно усмехнулся:
— Пытаются надавить через общественное мнение?
— Восемь из десяти, что так, — хмуро отозвался Лаэр. — Я сразу после разговора с Лавэнем набрал главу разведки, попросил выходы на крупные СМИ. Но все как один отказывают.
Е Сиюнь насупился.
С тех пор как Е Сянбэй впал в кому, старая гвардия консерваторов активизировалась. Пост Председателя Федерации не передавался по наследству, и в тени притаилось немало охотников до власти. Лавэнь был прав: Е Сиюню в последнее время приходилось несладко. И всё же он сумел обойти всех конкурентов и занял кресло временно исполняющего обязанности — Главного командующего.
Разумеется, это породило тьму врагов. За ними стояли крупные капиталы — стая гиен, не смевших напасть на Федерацию открыто, но готовых вцепиться в любую возможность и устроить любую подлость.
Е Сиюнь прекрасно понимал: Ассоциация набрала силу, и у этой своры сдали нервы. За скандалом наверняка стояли их деньги.
Мысленно перебрав список вероятных кукловодов, Е Сиюнь желчно ухмыльнулся. Похоже, его незапланированный отпуск кое-кто принял за слабость.
— Заблокировать, — выронил он коротко и поднялся, намереваясь лично «провести разъяснительную работу» с особо дерзкими.
Но не успел он сделать и шага, как в кабинете раздался знакомый голос:
— Пусть публикуют.
Оба офицера застыли. Лаэр обернулся и опешил: у дверей стоял Фу Цюн.
Неизвестно, как долго он там находился, но, судя по всему, слышал большую часть разговора.
— Ты... откуда ты здесь?! И как прошёл?.. — вырвалось у Лаэра.
Фу Цюн ничего не ответил. Лишь поднял правую руку и лёгким движением пальцев покачал пластиковой карточкой. Судя по оформлению, это был личный идентификатор сотрудника Федерации.
Зрачки Лаэра сузились.
— Где ты это взял?!
Встретившись взглядом с Фу Цюном, Лаэр вдруг осознал нечто важное. Догадка молнией прожгла разум, и адмирал ахнул:
— Ты... ты всё вспомнил?!
Фу Цюн не стал подтверждать или опровергать его догадку. Он лишь сфокусировал взгляд на Е Сиюне.
В глазах командующего искреннее изумление быстро сменилось покорностью судьбе. Вся его осанка изменилась — так выпрямляются перед лицом надвигающейся бури, которую бессмысленно избегать.
Они молча смотрели друг на друга. Лаэр честно прождал несколько секунд, но быстро понял, что для присутствующих его просто не существует.
Лаэр: «...»
— Ясно, — буркнул он себе под нос.
Ощутив себя третьим лишним в каком-то невидимом куполе чужих чувств, Лаэр боком двинулся к выходу и тактично прикрыл за собой дверь.
С его уходом в кабинете повисла тяжёлая, неловкая тишина. Е Сиюнь отвёл взгляд в сторону, застыв без движения, и Фу Цюн понял: этот человек сам заговорить не решится.
Чуть помедлив, Фу Цюн произнёс:
— Давно не виделись.
Е Сиюнь вздрогнул.
Он вскинул глаза на Фу Цюна, но стоило их взглядам пересечься, как в груди командующего что-то больно сжалось.
Он сотни раз представлял эту встречу. Десять лет — слишком долгий срок. На нём висел невыносимый груз ответственности, обстоятельств, долга. Маска, которую приходится носить годами, со временем прирастает к лицу. Когда все вокруг считали Фу Цюна погибшим, Е Сиюнь упрямо верил, что тот вернётся. Но в тихие глухие ночи, когда защитная броня давала трещину, даже он сам не мог с уверенностью сказать — не было ли это лишь отчаянной иллюзией.
Он заметил перемены в Фу Цюне с первой же секунды их новой встречи. Но только сейчас осмелился взглянуть им в лицо.
— Прости меня, — тихо проговорил Е Сиюнь.
Фу Цюн слегка нахмурился. Он слишком хорошо знал характер этого человека и без труда угадал, о чём тот думает. Но не успел он вставить слова, как Е Сиюнь добавил:
— Я... очень жадный человек.
Его горло дёрнулось. Каждое слово давалось с трудом, словно Е Сиюнь удерживал внутри целое море несказанного.
Сначала он просто хотел увидеть Фу Цюна снова.
И это было естественным желанием. Их последняя встреча десять лет назад закончилась глупой ссорой. Е Сиюнь целую неделю дулся, а когда наконец переступил через гордость и решил объясниться — Фу Цюн сгорел прямо у него на глазах. Такое не переживёт ничьё сердце.
Е Сиюнь внушал себе: «Мне хватит и одной встречи. Пусть даже во сне». Он принесёт бутылку хорошего вина, станет долго и сумбурно рассказывать о прожитых годах, а Фу Цюн будет молча слушать, прихлёбывая из бокала и время от времени коротко отзываться.
Этого должно было хватить.
Но он недооценил себя. Разве можно так легко обуздать любовь? Десяти лет оказалось достаточно, чтобы это чувство въелось в кости. И когда Е Сиюнь впервые увидел фотографию живого Фу Цюна, он осознал: короткого свидания ему мало.
Ему хотелось большего.
Ужасно хотелось быть рядом.
Он тогда сразу забронировал звёздный корабль и помчался к нему, невзирая на попытки Лаэра его остановить. И остановился лишь тогда, когда услышал тихий выдох: «... Но Фу Цюну не всё равно».
Эта фраза подействовала как ледяной душ.
Гнев и решимость, что копились десять лет, мгновенно лопнули, как мыльный пузырь. Е Сиюнь покорно решил: ладно. Он будет просто наблюдать со стороны. Иногда разговаривать. Если повезёт — они снова станут друзьями.
Но эта надежда оказалась наивной.
Когда чёрная грязь хлынула на руку Фу Цюна, Е Сиюнь понял, что не удержится в рамках «просто друга».
Его предчувствия оправдались. Позже Фу Цюн начал подозревать, кто скрывается под маской Е Цюна, и Е Сиюнь рефлекторно захотел всё отрицать. И именно в тот миг он с удушающей чёткостью понял: он панически боится.
Фу Цюн казался равнодушным ко всему, но в глубине души отличался редким упрямством. Безопасность и благополучие планетных духов были для него непреложным законом. Тот, кто причинял им вред, вычёркивался из его жизни навсегда — без второго шанса.
Е Сиюнь знал это слишком хорошо.
Появление альтер-эго — Е Цюна — было похоже на сладкий сон. Под этим именем он мог забыть о пропасти, пролёгшей между ними, и стать ближе.
Но теперь, похоже, пора было просыпаться.
Голос Е Сиюня прозвучал глухо и ломко:
— Не люби Е Сиюня... ладно?
Фу Цюн замер, ошеломлённо смотря на него.
Глаза адмирала — человека, выдержавшего давление всей Федерации, не моргнувшего бы и перед рушащимся миром — внезапно налились краснотой. Голос пересёкся и сорвался.
Фу Цюн не знал, как реагировать.
В такие моменты тишина убивает. Не получив ответа, Е Сиюнь опустил голову. В его душе окончательно что-то погасло.
— Я понял, — тихо прошептал он.
Фу Цюн молчал.
То ли сработал эмоциональный интеллект, который Рики вечно называл «деревянным», то ли включилась давняя ментальная связь, но в этот миг Фу Цюна озарило. Он вдруг со всей отчётливостью понял, какая боль терзала Е Сиюня:
Все воспоминания, связанные с «Е Цюном», были светлыми и лёгкими. Воспоминания же о «Е Сиюне» оказались отравлены прошлым, где редкие моменты счастья перекрывались болью разлуки и давней трагедией.
В груди у Фу Цюна тупо заныло.
— Всё не так, — тихо вздохнул он. — Виноват здесь только я.
Фу Цюн сделал шаг вперёд и сжал в ладонях лицо Е Сиюня. За всю свою жизнь он ни разу не позволял себе подобного порыва — настолько открытого и интимного. Командующий вздрогнул от неожиданности и растерянно вскинул взгляд.
«Это моя вина», — подумал Фу Цюн.
Он никогда не придавал значения чувствам. В юности стремился к идеалам, десять лет спустя — спасал планетных духов. И только оглянувшись назад, понял, как мало отдавал в ответ.
Холодный и сдержанный от природы, он сам лишил Е Сиюня уверенности.
Фу Цюн мягко подался вперёд и прикоснулся своим лбом к его лбу.
Е Сиюнь широко распахнул глаза. Пальцы адмирала судорожно дёрнулись — он порывался отстраниться, но не смел применить силу.
Фу Цюн крепче сжал его лицо и проговорил — твёрдо, выделяя каждое слово:
— Для тебя у меня всегда найдётся второй шанс. И десять лет назад, и сейчас.