Завершив приготовления, Фу Цюн вытянул руку, направив ладонь к холмику земли.
И в то же мгновение десятки миллионов зрителей трансляции увидели, как из его ладони вырвалось серебряное сияние. Оно мягко, без спешки соскользнуло на насыпь, а затем вспыхнуло с такой невероятной силой, что люди по ту сторону экранов невольно зажмурились.
В этот момент бывалые зрители — давние поклонники Фу Цюна — уже догадывались, что произойдёт дальше. На этот раз в чате никто не сыпал бранью... И к этому даже как-то трудно было привыкнуть.jpg.
Впрочем, мгновение спустя всем стало не до того. Серебряный свет медленно угас, и перед изумлённой аудиторией предстал... всё тот же земляной холмик.
Если присмотреться, он, конечно, слегка приподнялся, но по сравнению с масштабами целой рудной жилы эти изменения казались смехотворными.
Что за дела?!
Зрители остолбенели. Чат замер: неужели Фу Цюн... оплошал?!
Народ просто отказывался верить собственным глазам. На заре его стримов неистовствовали армии хейтеров, вышучивавших «незнайку» и жаждавших его позора, но каждый раз они неизменно оказывались посрамлены.
К сегодняшнему дню подобные выпады в чате сошли на нет — зрители привыкли, что этот парень сносит любые преграды и одолевает любые невзгоды. Никто и помыслить не мог, что сейчас он потерпит неудачу.
Однако короткое замешательство сменилось бурей ликования среди тех, кому Фу Цюн давно мозолил глаз.
«Народ, кто поймёт! Я вечно ждал, когда этот стример облажается! Уж надежду потерял, а тут на тебе — прямо в руки упало!»
Флюгеры всегда остаются флюгерами. Им плевать на суть происходящего, главное — потешить эго очередным скандалом и чужим позором. С горящими глазами они кинулись к клавиатурам, строча ядовитые тирады.
Строчили-строчили, ввели убойный пассаж, нажали Enter, и тут на экране выскочило системное уведомление:
[Пожалуйста, соблюдайте нормы вежливого общения.]
Диванные критики онемели.
«Мать твою... Из-за азарта совсем вылетело из головы, что это не Межзвёздная стриминговая платформа, а сеть Федерации».
* * *
А в кадре Фу Цюн спокойно разглядывал не изменившийся холмик. Впрочем, невозмутимость была его обычным состоянием, да и происходящее вовсе не стало для него неожиданностью. Скорее уж напротив — именно такого исхода он и ждал.
Миллионы лет бездействия — слишком долгий срок. Какова бы ни была его ментальная сила, в одиночку разрыв временных эпох не преодолеть.
Без помощи планетного духа не обойтись.
С этой мыслью он посмотрел в камеру и дважды моргнул левым глазом.
Это был условный сигнал, о котором они заранее договорились с Нои. На самом деле духу планеты терпелось выйти в эфир вместе с ним с самого начала, но Фу Цюн опасался, что проплаченные боты и хейтеры засыплют маленького духа оскорблениями, поэтому решил сперва взяться за стрим самостоятельно.
Теперь же стало очевидно: фильтры Федерации работают на славу.
В итоге миллионы зрителей увидели, как безупречно бесстрастный Фу Цюн уставился в объектив и с абсолютно каменным лицом сделал два подмигивания.
Чат сорвался в экстаз:
«Ка-кавай!»
Многие зрители прижали руки к груди, растроганные до глубины души:
«Какое счастье! Красавчик наконец-то понял, как правильно использовать свою внешность!»
Вскоре сквозь портал рядом с Фу Цюном появился Нои. Ради выхода в эфир дух облачился в парадный наряд и нацепил самую что ни на есть «рабочую» обворожительную улыбку. Впрочем, по едва заметному трепету в его взгляде Фу Цюн прекрасно видел, насколько тот взволнован.
Нои не отрывался от трансляции, так что вводить его в курс дела не требовалось. А вот аудитории предстояло разжевать ещё немало.
Помимо ранее намеченных задач, у текущего стрима имелась ещё одна важная цель: просветить массы касательно духов планет и разрушить стереотипы, годами насаждаемые Ассоциацией Заводчиков. Главными адресатами этой просветительской кампании выступали обычные граждане и солдаты Федерации.
Площадка, предоставленная военными, подошла идеально. С учётом накопленной популярности в эфир хлынули толпы любопытствующих. Лучшего момента для ликбеза нельзя было и пожелать.
Поскольку подконтрольные Нои территории располагались на поверхности планеты Анои, Фу Цюн выкопал материнский камень, вместе с духом перенёсся через портал в Стеклянную пустыню и снова прикопал минерал в землю.
Как и в прошлый раз, он присыпал его слоем почвы, бережно взял Нои за руку и закрыл глаза.
В следующее мгновение песчаные дюны озарила мощнейшая серебряная вспышка, мгновенно затопившая всё вокруг. Поднимись камера в небо, зрители увидели бы, как сияющие потоки, словно бурлящие реки, расползаются от Фу Цюна и Нои, складываясь на песке в силуэт исполинского извивающегося дракона.
Когда сияние опало, перед ошеломлённой аудиторией открылся преображённый ландшафт.
Песка под ногами больше не было. На его месте распростёрлась мерцающая серебром почва, из которой вверх рвались сотни замысловатых кристаллов. Они громоздились друг на друга, образуя настоящую металлическую чащу.
Жила пролегла прямо по поверхности.
— Как видите, — произнёс Фу Цюн, поворачиваясь к камере, — даже моих сил недостаточно, чтобы в одиночку вырастить целую рудную жилу. Это возможно лишь при поддержке духа планеты...
Фу Цюн приступил к своей грандиозной агитации в пользу планетных духов, однако часть публики уже утратила нить повествования.
Диванные злопыхатели смотрели на экран, онемев:
«Ну вот, другое дело... Знакомое, родное ощущение пощёчины. Опять умыли, да так точно!»
Первоначальная цель по взращиванию жилы была достигнута. Теперь требовалось отобрать образцы наибольшей чистоты, чтобы сохранить их в качестве материнских камней для будущих посадок. Извлёкши заранее припасенный шахтёрский инструмент, Фу Цюн вместе с Нои отправился вдоль кристаллической гряды, попутно добывая нужную руду.
Подобное занятие могло показаться рутинным, но прошлый опыт стримерства дал о себе знать. Фу Цюн держался уверенно, непринуждённо вовлекая аудиторию, так что атмосфера в эфире становилась всё более оживлённой, и большинство зрителей следило за процессом с неслабым азартом.
Исключением стал разве что У Ичэн. Понаблюдав за экраном с минуту, он не выдержал и досадно цокнул языком:
— И на кой черт распинаться про этот ликбез?
Сказано это было громко, и сослуживец по казарме, сидевший рядом, отозвался:
— По-моему, довольно любопытно. Раньше о духах планет толком ничего не узнать было, а тут такой шанс. Почему бы и не послушать?
От этих слов У Ичэн мгновенно встал на дыбы:
— Ты как вообще до такого додумался?! Тебе что, правда симпатичны эти недомерки метра тридцати ростом?!
Сосед слегка оторопел. Он ведь просто высказал мнение, к чему вспыхивать на ровном месте?
— Ты чего развоевался-то? — пробормотал он, а про себя раздражённо подумал: «При чём тут вообще рост? И что, метр восемьдесят три — это теперь повод для гордости, что ли?»
— Духи планет — продукт Ассоциации! А ты — солдат Федерации!
—... И что из этого следует?
— Ты ещё не понял? — У Ичэн аж побагровел от праведного гнева. — Разве может боец Федерации восхищаться тем, что вышло из лабораторий Ассоциации?!
Сосед посмотрел на него как на умалишённого.
Перепалка привлекла внимание остальных сослуживцев в комнате. Почувствовав, как атмосфера накаляется, один из парней попытался сгладить углы:
— Ладно вам, бросьте, из-за пустяка ссоритесь...
— Какой ещё пустяк?! — вскинулся У Ичэн, сойдясь бровями на переносице.
Троица сослуживцев переглянулась. Неужели стоит раздувать такую принципиальность из-за ерунды?
По правде говоря, поначалу они понимали его чувства. Проведя бок о бок не один день, все знали: У Ичэн — фанат адмирала Е до мозга костей. Упустить шанс понаблюдать за тренировками кумира ради скучных лекций — разнервничается кто угодно. Однако одно дело — досада, и совсем другое — устраивать сцену. Все присутствующие прошли жёсткий отбор и носили звание солдат, а поведение У Ичэна выглядело явным перебором. Спорить с его абсурдной «логикой» никому не хотелось, и в комнате воцарилось неловкое молчание.
Чего У Ичэн и остальные парни не знали, так это того, что пока они спорили у всех на виду, за дверью замер «недомерок ростом ниже метра тридцати». И этот малыш до единого слова слышал весь их разговор.
* * *
За три дня до этого...
Буин вступил под сень деревьев и оглянулся на Лаэра, прятавшегося за кроной. Малыш колебался. Хотя благодаря заботе Фу Цюна его социофобия слегка утихла, переступить через себя до конца он так и не смог: перед незнакомцами — а особенно перед незнакомыми людьми — Буин по-прежнему испытывал робость.
Но ведь он сам пообещал адмиралу Лаэру, что возьмёт на себя переговоры с эльфами.
Буин тихонько перевёл дух и похлопал себя по груди.
«Ничего-ничего, это просто разговор с эльфами. Ничего сложного, я справлюсь!»
Повторяя про себя эти ободряющие слова, дух решительно шагнул в чащу.
Тем временем выжатый как лимон Лаэр прислонился к стволу. Наблюдая за удаляющимся малышом, он почувствовал, как сердце наполняется гордостью.
«Отлично! Сразу видно — воспитанник Фу Цюна. Настоящая опора!»
Буин: (QAQ)?
Для социофоба нет ничего страшнее чужих высоких ожиданий. Умей Буин читать мысли, он тут же лишился бы чувств прямо на месте. К счастью, таким даром он не обладал, а потому в полном здравии добрался до нужной поляны.
Подняв взгляд, он увидел целую стайку пушистых белых комочков, сжавшихся за стволами. Какова планета-социофоб — таковы и её эльфы.
— Э-эм... Здравствуйте, — пересиливая неловкость, пролепетал он. — Я... Дух планеты Буин... Скажите, пожалуйста, почему вы не хотите выходить и... и покушать?
Буина искренне озадачивало их поведение.
Первой идеей, которую они применили вместе с Лаэром, была попытка заманить малышей едой. И идея эта провалилась с треском: им не удалось поймать даже единой эльфийской шерстинки.
Однако то ли искренность Буина сыграла свою роль, то ли сработало неуловимое родство душ двух застенчивых созданий, но спустя пару мгновений из-за толстого ствола выплыл пушистый комочек покрупнее и издал тихий писк.
Буин понял его без труда и изумлённо округлил глаза:
— А? Вы боитесь... что еды на всех не хватит?
Из сбивчивого рассказа эльфа постепенно вырисовывалась картина прошлого. Эльфийский народ не ведал истинной смерти: когда их жизненная энергия иссякала, они погружались в спячку внутри Древа эльфов, ожидая наступления благодатных времён. А значит, за исключением Сяопаоданя, вкусившего ментальной силы Фу Цюна, все прочие крохи сохранили память о прежней эпохе.
Как и сам Буин, они помнили всю боль и кошмары, обрушившиеся на их родную планету. Пережитое оставило слишком глубокий шрам: мучительный голод и гибель сородичей на руках намертво въелись в память каждого малыша. Очнувшись в новом мире, они до смерти боялись прикасаться к еде, которой касалась рука человека.
И даже к одуванчиковому дереву, посаженному Фу Цюном.
На самом деле одуванчиковое дерево как раз было любимой пищей эльфов, Но травма прошлого оказалась слишком сильна — беднягам оставалось лишь перебиваться сочной листвой да утренней росой, только бы не умереть с голоду.
Выслушав их, Буин долго молчал.
— Подобное... больше никогда не повторится, — наконец тихо произнёс дух.
Дух глубоко вздохнул и поднял взгляд. Его глаза лучились небывалой решимостью.
— Тот кошмар остался позади. Я, Дух планеты Буин, даю вам слово: вы больше никогда не узнаете ни голода, ни страха.
С этими словами он достал из кармана небольшой бумажный кулёчек. Едва уголок приоткрылся, как в воздух взмыл густой, аппетитный аромат солода.
Это было то самое печенье, которое они пекли вместе с Фу Цюном. Буин так берёг его, что не решился съесть ни кусочка, потихоньку прогревая выпечку своей магической энергией, чтобы та оставалась свежей и хрустящей.
— Это вам. Возьмите.
Он уже приготовлялся ждать, пока пугливые малыши решительнее подойдут близко, как вдруг из чащи белоснежной молнией выскочил пушистый шарик и со всего размаху влетел прямо ему в ладонь.
От неожиданного удара Буин едва не пошатнулся. С трудом удержав равновесие, он присмотрелся к сорванцу и оторопел: на ладони сидел... Сяопаодань?!
Буин: «...»
Учиться не одолеем, за еду первыми поспеем.
Он со вздохом подцепил дерзкого эльфа за загривок и озадаченно спросил:
— Ты где всё это время пропадал?