Зрачки Е Сиюня резко сузились. На миг его лицо обезлюдело — будто от внезапной пронзительной боли, — но хватку он так и не разжал, напоминая загнанного в угол зверя на исходе сил.
Фу Цюн отвёл взгляд и едва слышно вздохнул. Он хотел было высвободить руку, но не успел: перед глазами всё потемнело.
А в следующее мгновение он уже очнулся дома.
Замешкавшись на пару секунд, Фу Цюн понял, что его вытолкнуло из осколка памяти. Он сел на диван, прижал ладонь ко лбу и некоторое время просто сидел неподвижно, ощущая тупую головную боль.
Наваждение рассеялось, и к нему вернулась холодная рассудительность. Фу Цюн отдавал себе отчёт: тогда, в прошлом, Е Сиюнь пытался вытащить его из проекта «Создание Бога» исключительно ради его же безопасности. Он видел ту затаённую тревогу на дне чужих глаз.
Вот только бросить духов планет на произвол судьбы он всё равно не мог. И если бы судьба дала ему шанс вернуться в то время, он не колеблясь поступил бы точно так же.
Слегка вздохнув, он опустил взгляд на свой комлинк. В голове стремительным калейдоскопом пронеслись разрозненные детали:
«Разведчики на передовой засекли подозрительную червоточину...»
«Нипу стал самым первым искусственным духом планеты, его появление ознаменовало начало новой эры...»
«Если так пойдёт и дальше, дело вполне может кончиться войной...»
Сопоставив всё это с постоянными сбоями чертовой системы, Фу Цюн смутно догадался: похоже, эта штука вовсе не стремится вернуть ему память. Ей нужно открыть ему правду.
Правду о некоем событии, о котором до сих пор молчат официальные хроники.
В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошёл Е Сиюнь:
— Обед готов... Что с тобой?
Заметив, как Фу Цюн держится за голову, он мгновенно изменился в лице и подскочил к дивану — казалось, дай ему волю, и он немедленно засунет Фу Цюна в медицинскую капсулу целиком.
Зная железную исполнительность адмирала, Фу Цюн поспешно замахал рукой:
— Всё в порядке. Просто только что вышел из осколка памяти, голова немного кружится. Посижу немного, и пройдёт.
Эти слова Е Сиюня ничуть не успокоили. Нахмурившись ещё сильнее, он без лишних разговоров уложил Фу Цюна обратно на диван.
— Голова кружится — значит, лежи. Я пойду сварю кашу.
Он уже повернулся, намереваясь уйти.
— Е Цюн, — внезапно окликнул его Фу Цюн.
Глядя на его спину и задумчиво поглаживая край пледа, он без какого-либо вступления спросил:
— Ведь ты и есть Е Сиюнь, верно?
—... А?
Адмирал остолбенел на добрые две секунды, после чего недоумённо хлопнул ресницами. Повернувшись, он с едва сдерживаемым смехом посмотрел на Фу Цюна:
— Ты о чём вообще? Е Сиюнь — легендарный командующий Федерации. С чего бы мне иметь хоть какое-то отношение к шишке такого полёта?
Фу Цюн впился взглядом в его глаза. Реакция Е Сиюня выглядела невероятно естественной, а эмоции в глубине зрачков были надёжно укрыты. И всё же ощущение фальши не покидало Фу Цюна.
Он начал загибать пальцы один за другим:
— Командующего зовут Е, и тебя зовут Е.
Е Сиюнь чесанул щеку:
— Просто совпадение. Фамилия Е редкой не считается, в Федерации таких пруд пруди.
— У Е Сиюня серебристые волосы, и у тебя тоже.
Собеседник сцепил пальцы в замок:
— Тоже мне ребус. Серых шевелюр вокруг полно, у нас просто вкусы совпали.
Видя, что тот стоит насмерть и не думает сознаваться, Фу Цюн решил выложить главный козырь:
— Е Сиюнь влюблён в меня.
Он посмотрел на него в упор:
— И ты тоже... М-м!
Договорить он не успел. Е Сиюнь с воплем выскочил вперёд и намертво зажал ему рот ладонью:
— Заткнись! Я хочу признаться тебе сам!
Фу Цюн медленно моргнул.
Е Сиюнь замер.
Затем он молча отнял ладонь от чужих губ и закрыл ей собственное лицо.
На этот раз Фу Цюн искренне решил, что тот сдался. Сцена сброса масок всё-таки требовала определённой серьёзности, поэтому он подтянулся и приготовился слушать во все уши.
Е Сиюнь глубоко вздохнул и выдохнул:
— Вот уж не думал... Что моим соперником в любви окажется сам командующий Федерации.
Фу Цюн потерял дар речи.
На какую-то долю секунды Фу Цюну безумно захотелось материализовать огромный вопросительный знак и со всей дури огреть им Е Сиюня по башке.
Договорились же почти до конца! На кой черт продолжать этот цирк?!
От злости и нелепости ситуации Фу Цюна разорало бы, не сделай он ещё один глубокий вдох. Он уже собрался устроить этому паяцу скрупулёзный разбор полётов, как вдруг в дверь дома раздался постук.
«Тук-тук-тук».
Три размеренных, сдержанных удара.
Выражение лица Фу Цюна мгновенно изменилось.
С каменной миной он поднялся и пошёл в прихожую. Про себя он твёрдо решил: если это Мэн Цян опять припёрся ломать момент, он лично скрутит его и швырнёт в океан на планете Нипу — кормить местную фауну.
Под его тяжелым взглядом дверь со скрипом отворилась.
В следующую секунду зрачки Фу Цюна сузились.
На пороге стоял мужчина в военной форме. Тулья фуражки была оценена низко, оставляя открытыми лишь глаза, напоминавшие заточенные клинки. Длинные серебристо-белые волосы были высоко стянуты алой лентой и безупречно ниспадали на спину.
Казалось, он принёс с собой морозное дыхание целого мегаполиса. Стоило их взглядам пересечься, как от гостя повеяло такой давящей, неопровержимой властностью, что Фу Цюн на мгновение потерял дар речи.
По всем параметрам стоявший перед ним человек идеально вписывался в образ «главного командующего Е Сиюня».
Фу Цюн застыл.
«Е Сиюнь» опустил взгляд и произнёс без лишних эмоций:
— Ты и есть Фу Цюн.
Это был не вопрос, и Фу Цюн промолчал, не сводя с визитёра изумлённого взгляда.
— Простите! Он ко мне! — из глубины квартиры донёсся голос Е Цюна.
Очнувшись, Фу Цюн увидел, как тот прошмыгнул мимо него к двери, отдавая чёткую воинскую честь «адмиралу»:
— Прошу прощения, адмирал, я заставил вас ждать.
Гость едва заметно кивнул, не произнеся ни слова, но его тяжелый взгляд всё так же оставался прикован к Фу Цюну.
Заметив это, Е Цюн проявил поразительную чуткость:
— Прости, Фу Цюн, нам нужно отойти и поговорить наедине.
Фу Цюн чуть прищурился. Он вглядывался в остекленевшую синеву глаз «адмирала», пытаясь выловить хотя бы ниточку фальши.
Атмосфера в прихожей мгновенно загустела до предела.
Человек за дверью держался с абсолютным, хладнокровным спокойствием, пока Е Цюн с весьма неоднозначной миной переводил взгляд с одного на другого.
Спустя пару секунд Фу Цюн всё же отступил на шаг:
— Как вам угодно.
Бросив эту фразу, он развернулся и ушёл в глубину дома, предоставив двух «господ Е» их собственному обществу.
Стоило ему скрыться, как Е Цюн переступил порог, прикрыл за собой дверь, и всё его наигранное спокойствие тут же улетучилось. Он тяжело, с облегчением выдохнул.
«Е Сиюнь» тоже расслабился и с ухмылкой повернулся к нему:
— Ну как, нормально отыграл?
Настоящий Е Сиюнь фыркнул:
— Сойдёт. Треть от моего истинного величия ты передать сумел.
Парень ухмыльнулся:
— Между прочим, ради твоей комедии мне пришлось выкрасить шевелюру в серебряный!
Если отмотать время назад, вся эта чехарда началась с недавнего разговора Е Сиюня и Лаэра.
В тот день Лаэр спокойно разбирал бумаги в своём кабинете, когда ему на комлинк поступил вызов от ушедшего в «отпуск» главкома. Едва он принял связь, как из динамика вырвался панический вопль:
— Что делать?! Мне кажется, Фу Цюн обо всём догадался! Он же меня сейчас из дома выставит!!
Лаэр: «...»
Замолчав на пару секунд, адмирал понял: даже если за это его лишат премии, он просто обязан это озвучить.
— Я всегда знал, что в любви ты полнейший идиот. Но не думал, что настолько непроходимый.
Е Сиюнь: «...»
Лаэр развёл руками в полном недоумении:
— Не понимаю. Ты же скрывал имя только потому, что никто из нас не знал, чем аукнется тот эксперимент, и ты боялся навредить Фу Цюну... ну и своей интрижке заодно.
—... Ты у меня сейчас договоришься, — процедил Е Сиюнь.
Лаэр вовремя включил заднюю:
— Кхм-кхм! Послушай. Рано или поздно он всё равно бы догадался. Раз он тебя не выгнал и не озлобился, чего ты трясёшься?
Е Сиюнь лишь тяжело вздохнул в трубку:
— Эх, ничего-то ты не понимаешь.
Лаэр: «...»
Он действительно не понимал — да и, честно говоря, не горел желанием вдаваться в подробности. Глядя на горы документов, погребавшие его рабочий стол, Лаэр поклялся себе, что если ещё хоть раз выслушает любовные сопли главкома, то он конченый кретин.
— Ладно. Чего ты от меня хочешь?
Е Сиюнь только этого и ждал. Он тут же выложил карты на стол:
— У тебя в подчинении был парень, точь-в-точь моей комплекции. Он сейчас на месте?
Так и родился этот фарс.
Адмирал Е был чрезвычайно собой доволен: судя по реакции Фу Цюна, маскировку удалось сохранить.
Вот только он понятия не имел, о чём думал Фу Цюн, возвращаясь в комнату.
А думал он лишь об одном: «Этот клоун — стопроцентный подставной».
Надо признать, актёра Е Сиюнь подобрал отличного: образ командующего Федерацией тот скопировал процентик в процентик. Любой другой на месте Фу Цюна повелся бы без задней мысли.
Вот только Фу Цюн к «любым другим» не относился.
Когда первый шок прошёл, он моментально засёк фальшь: в глазах этого «Е Сиюня» читалась сухая, сугубо служебная отстранённость. Там не было ни капли того тепла и фамильярности, к которым он привык.
Стоило нащупать нить, как вся декорация рассыпалась в пух и прах. Вторично оценив ситуацию, Фу Цюн окончательно убедился: фальшивка от начала и до конца.
И эта нелепая постановка дала ровно противоположный эффект — намертво доказав, что Е Цюн и есть настоящий Е Сиюнь.
Фу Цюн хмыкнул про себя и уселся за обед.
Что ж, посмотрим, насколько ещё хватит этого артиста погорелого театра.
Сделав пару ложек, Фу Цюн заметил, что Буин сегодня какой-то рассеянный: малыш уткнулся в экран комлинка и даже за едой не отрывал от него глаз.
Отложив палочки, Фу Цюн нахмурился:
— Буин, не отвлекайся во время еды.
Дух планеты не отозвался.
Лишь когда Фу Цюн окликнул его снова, малыш встрепенулся и виновато опустил голову:
— Прости...
Фу Цюну стало любопытно, чем же так заворожён малец. Он опустил взгляд на его дисплей.
И обомлел: на экране бежал бесконечный поток программного кода.
Фу Цюн: «...»
Увиденное повергло его в легкий шок. Подавшись ближе, он вгляделся в строчки и с изумлением обнаружил, что Буин самостоятельно штудирует архитектуру построения лесоводческих систем!
... Насколько помнил Фу Цюн, месяц назад он ради интереса проверял успеваемость духа, и тот всё ещё путался в таблице умножения.
Как, скажите на милость, таблица умножения за тридцать дней трансформировалась в уровень мастера объектно-ориентированного программирования?!
Не удержавшись, Фу Цюн спросил:
— Что ты делаешь?
— Отлаживаю систему, — вздохнул Буин, крутя в руках палочки. — Уже два дня вожусь, никак не могу найти баг.
Услышав от маленького духа слова вроде «отладка» и «баг», Фу Цюн окончательно впал в ступор.
Тут он вспомнил, что сам же спихнул на него заботу о посадочных площадках одуванчиковых деревьев. Тогда он просто хотел дать малышу какое-нибудь необременительное занятие.
А теперь... На симуляторе в комлинке виртуальная экосистема сделала два идеальных круга без единого сбоя или ошибки.
Фу Цюн долго молчал, после чего ободряюще выдавил:
—... Да вроде отлично работает?
Буин огорчённо повесил носик:
— Системные алгоритмы работают без сбоев, но саженцы почему-то всё равно вянут.
Он удручённо сжался:
— Э-это... потому что я сделал всё не совсем так, как ты учил?
Увидев, как расстроился его подопечный, Фу Цюн забросил обед и взялся за терминал. Вникнув в логику, он быстро нащупал корень проблемы.
Система Буина была продумана филигранно: автоматический полив, аэрация, контроль температуры... Абсолютно автономный цикл.
Не хватало лишь одного — подпитки духовной силой.
Казалось, без постоянного присутствия планетарного заводчика духи планет просто не способны полноценно развиваться.
Фу Цюн слегка нахмурился. Это походило на некий фундаментальный изъян, прописанный прямо в генетическом коде духов. Если не устранить его, они навсегда останутся зависимыми придатками заводчиков.
А при такой порочной иерархии появление новых паразитических организаций вроде Ассоциации — лишь вопрос времени.
— Фу Цюн?
Очнувшись от мыслей, Фу Цюн мягко улыбнулся и вернул терминал Буину. Он уже собрался объяснить малышу свою догадку, как взгляд его случайно зацепился за браслет на детском запястье.
Сначала нужно выиграть Турнир планетарных заводчиков и проникнуть в Ассоциацию. Возможно, в их архивах найдётся ответ...
Скрип открывающейся двери прервал его размышления.
Фу Цюн поднял голову: из спальни выбрел Нипу.
Малыш проплакал слишком долго, а затем, лишившись чувств, проспал почти сутки и очнулся только сейчас. Он застыл на пороге, хлопая заспанными глазами.
— Очнулся? — мягко спросил Фу Цюн. — Как себя чувствуешь?
Взгляд Нипу постепенно обретал ясность.
Внезапно дух взволнованно заговорил:
— Мне... мне снился Рики!