Гуд ветра над головой постепенно утих. Лавэнь замер с неуверенным видом — судя по выражению лица, парень вознамерился уйти в воспоминания и выплеснуть наболевшее.
Фу Цюн задумчиво оглядел соседа. Честно говоря, к этому парню, мелькавшему в его памяти от силы пару раз, он испытывал определенное любопытство.
Пока Лавэнь подбирал слова, Фу Цюн под прикрытием системных подсказок взялся за обезвреживание взрывчатки. Самая обычная бомба: классический цифровой таймер, защитный кожух на винтах, а внутри — пучок сине-красных проводов. Снаряд держался на пояснице Лавэня с помощью металлического ремня. Лишь благодаря этой ленте Фу Цюн смог зацепиться за него, когда их захлестнул стремительный поток, и вытащить соседа из воды.
Из волн хладагента вынырнула синеватая туша, раздуваясь на глазах, точно гигантский шар. Фу Цюн едва успел зажмуриться, как оказался на широкой спине Рыбки Нипу, вынесшей их на поверхность.
— Кха-кха... Ха-а...
Хладагент прибывал слишком быстро, и Фу Цюн успел глотнуть ядовитой жижи. В горле саднило от до боли знакомого ощущения.
Разросшаяся Рыбка Нипу до полусмерти напоминала кита планетного ядра планеты Нипу. Разница заключалась лишь в том, что эта тушка выглядела куда круглее, а ее чешуя отливала нежным небесно-голубым оттенком. Милота, да и только — эдакая мини-версия древнего исполина.
Понятно, мини-кит на автопилоте.
Подхватив пассажиров, Рыбка Нипу на всех парах помчалась прочь из Башни-тюрьмы. Шарик Буина с яростным рвением перегрыз металлический ремень на талии Лавэня, а Котик Анои, встряхнув мокрой шерстью, подхватил выпавшую бомбу и аккуратно передал её в руки Фу Цюну.
Тот уже собрался швырнуть опасную игрушку в воду, но стоило отвести её подальше, как цифры на таймере безумно побежали вниз.
Фу Цюн инстинктивно прижал адскую машинку обратно к себе.
Отсчет выровнялся.
Повторив этот фокус несколько раз, он опытно установил закономерность: стоит бомбе удалиться от Лавэня больше чем на два метра, как таймер начинает обратный отсчёт с дикой скоростью. Выбросишь её — и она тут же взлетит на воздух.
Насколько мощным окажется взрыв, оставалось только гадать. Рисковать собственной шкурой и жизнью Лавэня Фу Цюн не собирался, поэтому пришлось лично взяться за инструменты. Впрочем, при содействии системы эта «нехитрая ручная работа» неожиданно подействовала на него успокаивающе. Кто бы мог подумать, что разборка бомбы станет для него способом снять стресс.
— Строго говоря... я искусственный человек, — после долгих душевных терзаний наконец выдавил Лавэнь.
Первая же его фраза оказалась грандиозным откровением.
У Фу Цюна дрогнула рука, он едва не перерезал не тот провод:
— А как же профессор Чжоу Сюн? Разве он не твой отец?
— Приёмный, — Лавэнь обнял колени, уставившись в пространство. — Настоящих родителей у меня никогда не было.
Информация оказывалась все интереснее. Фу Цюн затаил дыхание и осторожно продолжил работу. В тишине раздавалось лишь размеренное пиканье таймера.
— Я появился на свет как подопытный образец. До моего рождения профессор Чжоу Сюн пытался выяснить, можно ли слить воедино духовную силу планеты и человеческий разум.
Концепцию планетных духов разработал сам Чжоу Сюн. В те годы над проектом трудилась группа из трёх человек, и среди его коллег числились давние знакомые: Е Сянбэй и сам Председатель Ассоциации.
Они бредили этой идеей почти год, а сам Чжоу Сюн, как автор теории, посвятил исследованиям больше трех лет. Вложив в проект всю душу, ученые со скрипом довели дело до стадии экспериментов.
И вот тут начались проблемы.
По плану требовалось перелить духовную силу планеты в живой организм, чтобы проверить жизнеспособность концепции. Чжоу Сюн провел сотни опытов на животных. Результаты нельзя было назвать ни успехом, ни провалом. Подопытные звери выживали и чувствовали себя отлично, вот только никакой обратной связи от них получить не удавалось. Причина была банальна: животные не умели осознанно управлять духовной силой.
Тогда Председатель Ассоциации выдвинул безумную идею. Раз уж нельзя ввести духовную силу во взрослого человека, почему бы не сделать это на этапе формирования нового организма? Он предложил вырастить клона.
Е Сянбэй сразу выступил против. Однако он отдал этой работе слишком много сил и в конце концов поддался на гнилую логику коллег: дескать, это, конечно, нарушает этику, но всё же куда гуманнее, чем ставить прямые опыты на живых людях.
Увы, масштабный эксперимент, в который троица вложила столько трудов, провалился. На свет появился самый обычный ребёнок. Единственным проявлением планетной силы стало то, что его духовный потенциал слегка превышал норму.
Председатель Ассоциации не желал останавливаться и требовал продолжать изыскания, а бракованный образец отдать на попечение Федерации. Е Сянбэй не выдержал подобного кощунства. Между учеными вспыхнула грандиозная ссора, после которой они расстались навсегда — каждый пошёл своей дорогой.
Лишь Чжоу Сюн остался у разбитого корыта. Он был старше остальных, силы уходили, и пожилой профессор просто не смог оправиться от крушения надежд. Начать всё с чистого листа у него уже не хватило бы мужества.
Совершенно выбитый из колеи, Чжоу Сюн решил взять паузу и усыновил мальчугана, созданного в лаборатории, дав ему имя Лавэнь.
Мальчик рос в инкубаторе, и с тех пор, как к нему пришло осознание себя, он выглядел как семилетний ребёнок. Не зная, как воспитывать такое дитя по человеческим стандартам, Чжоу Сюн создал обучающего робота с искусственным интеллектом, которому и доверил заботу о мальчике.
Переварив этот ошеломляющий поток откровений, Фу Цюн ненадолго задумался:
— Выходит, на самом деле тебе от силы лет двенадцать-пятнадцать?
Лавэнь поперхнулся:
— Ну и странные же у тебя приоритеты...
Впрочем, спорить он не стал, тем самым молча подтвердив догадку. Фу Цюн удивлённо приподнял бровь.
Постойте-ка... Если посчитать, выходит, что Е Сиюнь, который каждый день цепляется с Лавэнем как школьник, по своему психологическому возрасту тоже недалеко ушел от подростка?
Фу Цюн глубоко ушел в собственные мысли.
Лавэнь же, не подозревая, что его собеседник только что мысленно сбросил возраст одному невинному адмиралу, продолжал делиться прошлым:
Отпуск Чжоу Сюна быстро закончился. Исследования мехов для Федерации зашли в тупик, и профессору пришлось вернуться в лабораторию. Он стал ещё занятее, чем раньше. Новых идей не густо, зато нормативы давили со всех сторон: чтобы изобразить бурную деятельность, исследователям приходилось увеличивать количество опытов в надежде на случайный прорыв.
Так замкнулся порочный круг научного корпоративного ада.
Из-за дикой загруженности Чжоу Сюн уделял мальчику всё меньше внимания, и обделённый заботой подросток вполне предсказуемо пустился во все тяжкие. ИИ-наставника парень легко обводил вокруг пальца, выкидывая сумасбродные штучки. Когда Чжоу Сюн опомнился, перед ним стоял язвительный и надменный юноша, категорически отказавшийся от намеченного плана учебы и вознамерившийся поступать в Военную академию Федерации.
— Только не подумай ничего такого, это был чисто подростковый бунт! Никакой особый патриотизм во мне тогда не говорил, — счёл нужным уточнить Лавэнь.
Фу Цюн промолчал. Вообще-то, можно было и не оправдываться.
— Значит, ты не хочешь помогать Председателю Ассоциации, потому что не желаешь смотреть, как тот оскверняет труды профессора Чжоу?
Лавэнь ничего не ответил. Он отвернулся и лишь спустя неловкую паузу буркнул:
—... Можешь считать и так.
Фу Цюн едва заметно улыбнулся.
Как раз в этот момент он щелкнул кусачками, перерезав последний провод. Таймер замёрз на месте, а Рыбка Нипу подплыла к подножию маяка.
Порывистый ветер ударил прямо в лицо.
— Что ж, теперь мы в одной лодке.
* * *
— Тревога! Зафиксированы повреждения средней тяжести в восточном орудийном комплексе! Тревога! Зафиксированы тяжелые повреждения в северном орудийном комплексе! Тревога...
Система оповещения на командном пульте тараторила без остановки, словно прорвавшийся кран. Цзян Хайчжоу выглядел бледнее савана.
В его расширенных от ужаса глазах отражалось гибельное пламя: в нижней части высокой колонны, где прежде хранились кристаллы энергии, распахнулся технический люк. Внутри бурлило нечто вроде огромного тигля с расплавленной магмой.
Это был реактор Сверхмощной магнитно-оптической пушки.
Совсем недавно Председатель Ассоциации прямо на его глазах швырнул туда цельную глыбу редчайшего металла. Тот даже не всплеснул — моментально испарился, обратившись в сизый дымок.
После этого начальник с тростью в руке заставил Цзян Хайчжоу выгрести все ценности, что были при нём, и до последнего медяка отправить их в жерло печи, питающей адское орудие.
Но даже этого не хватило. Шкала подзарядки, ползя с черепашьей скоростью, намертво застыла на самом пороге.
Цзян Хайчжоу дошел до края. На нем осталась лишь измятая исподняя рубаха, и он бился в лихорадочной дрожи перед самым горячим костром во Вселенной.
«Всё кончено...» — пронеслась в его голове единственная мысль.
Когда раздался очередной рев сирены, лицо Председателя Ассоциации исказила судорога бешеной ярости. Однако он мгновенно взял себя в руки. Словно осененный внезапной догадкой, мужчина мазнул взглядом по шкале, замершей на отметке 99%, а затем медленно перевел взор на Цзян Хайчжоу.
На глазах у бледнеющего подчиненного Председатель расплылся в изысканной, светской улыбке.
— Нет... Не надо! Я не хочу умирать, спасите! На помощь! А-а-а-а-а-а!
Перед механической мощью человек бессилен, точно мошка. Стальной манипулятор безжалостно швырнул Цзян Хайчжоу прямо в пышущее жаром жерло.
Лишь на пороге гибели он наконец ощутил тот самый удушающий ужас и отчаянную ненависть, с которыми гибнут планетные духи, когда-то истощенные и растоптанные его собственной алчностью.
Не обращая внимания на предсмертные вопли, эхом давившиеся в стенах комнаты, Председатель Ассоциации стремительно развернулся к главному экрану.
В его воспаленных глазах загорелся безумный восторг: поглотив бесчисленное множество планетных ядер и одну человеческую жизнь, Сверхмощная магнитно-оптическая пушка наконец завершила зарядку. На панели управления вспыхнула надпись: «Доступно выстрелов: 1».
Но этого было более чем достаточно.
Глядя на запечатлённую на экране багрово-красную меху, грозно высящуюся среди руин, Председатель прошипел сквозь сжатые зубы:
— Меха... Опять эти проклятые железяки! Я докажу вам всем!
Прицеливание, досылание, нагнетание мощности... Его глаза пылали ненавистью, а оскал на перекошенном лице становился все шире и уродливее.
— Огонь!
Федеральные войска засекли аномалию практически мгновенно.
Поисковый радар мехи был завязан на сеть Главного штаба. Увидев вспыхнувшую на панели пунцовую точку и услышав вопль сирены, Лаэр сразу всё понял.
Он легко постучал по гарнитуре связи:
— Это та самая дрянь, что пробила дыру в главном защитном барьере Федерации?
— Так точно. Судя по первичным метрикам, совпадение девяносто процентов! — отрывисто проговорил оператор. Его голос дрожал от тяжести сказанного.
Каждый в штабе понимал, что это означает.
— Ясно, — Лаэр прикрыл глаза и неожиданно усмехнулся.
Перед уходом Е Сиюнь, кажется, особо просил его не геройствовать. Что он тогда ответил этому высокомерному индюку?.. Ах да: «Заткнись и не каркай!»
Ну вот, накаркал-таки.
С улыбкой на губах зажал кнопку связи и переключился на общий канал отряда:
— Слушать мой приказ! Чем бы вы ни были заняты, немедленно отходите за пределы тысячи миль от моей позиции!
— Адмирал! / — Лаэр, стой!
В штабе мгновенно раскусили его замысел.
— Ладно вам, я знаю, что вы хотите сказать, — перебил оператора Лаэр, не дав тому произнести ни слова. — Кроме меня, встретить этот удар некому. Не могу же я просто стоять и смотреть, как в обороне Федерации снова выжгут дыру размером с планету.
Связной замер с открытым ртом. Разум твердил, что решение Лаэра — единственный выход, но сердце отказывалось это принимать.
Что делать?! Что делать?! Почему именно сейчас Е Сиюня нет на месте?!
— Ты всё хорошо обдумал? — раздался в эфире глуховатый, треснувший мужской голос.
Лаэр вздрогнул. Это был Е Сянбэй.
Бывший Председатель Федерации лично принял рацию.
— Жизнь даётся один раз. Не совершай того, о чём пожалеешь на том свете.
— Ха! Слышал бы тебя тот парень, он бы лопнул от гордости!
Опомнившись, Лаэр искренне, во весь голос расхохотался.
— Сколько ни спрашивай, мой ответ не изменится.
Рыжеволосый адмирал встретил несущийся прямо на него ослепительный столб плазмы открытым взором. От адского жара резало глаза, казалось, сетчатка сгорает дотла, но ярость и решимость в его зрачках разгорались лишь ярче.
— Я готов сгореть дотла ради Федерации!
Едва сорвались с его губ эти слова, как ослепительный луч ударил по позиции. Красная меха взмахнула исполинским мечом, и её силуэт навсегда застыл в огне.
«Бум—!»
В Главном штабе люди бессильно опустили головы.
Секунда, две, три... С момента постройки это место, видевшее немало бед, впервые погрузилось в абсолютно мертвую тишину.
Пока её не разорвал отчаянный крик оператора:
— Смотрите!
Дым рассеялся. Алая меха стояла посреди выжженной земли без единой царапины.
В воздухе над ней висел белоснежный защитный покров.
Перед Лаэром застыла крошечная фигура, взявшая на себя всю силу ужасающего удара.
На ней было вычурное, пышное платье, а детское личико дышало недетской суровостью. Невероятно длинный подол и широкие рукава колыхались от отголосков яростной ударной волны, превращая её в сошедшую на землю богиню.
Это была Владычица духов планет!
Не успели бойцы прийти в себя от шока, как из-за её спины высунулась ярко-красная шевелюра.
Рики воровато огляделся по сторонам и, убедившись, что опасность миновала, смело выскочил вперед. Задорно прищурившись, он победоносно вскинул два пальца перед онемевшими от изумления федералами:
— Уф-ф! Аккурат к раздаче успели!