Спустя некоторое время Лаэр вернулся в кабинет Е Сиюня. В руках он держал старенькую рацию.
В эпоху, когда у каждого был личный оптический коммуникатор, рации давным-давно вышли из употребления. Прибор, который принёс Лаэр, относился к какому-то древнему выпуску, а на потёртом корпусе темнели следы многочисленных ремонтов.
Е Сиюнь поднял взгляд от вороха документов: Ассоциация Заводчиков Планет выпустила ордер на арест, так что его отпуск автоматически аннулировался. Заметив нахмуренное лицо Лаэра, адмирал сразу понял: добрых вестей ждать не стоит.
Его отношения с Лавэнем всегда отличались сложностью — если выражаться менее дипломатично, они органически не переваривали друг друга, о чём знала вся Федерация. Вскоре после того, как Е Сиюнь принял должность Главного командующего, Лавэнь подал в отставку, а всего через полгода перешёл на службу в Ассоциацию Заводчиков Планет, после чего связи с ним оборвались.
Подобную предательскую выходку клеймили многие. Позже кто-то ушлый раскопал подноготную Лавэня, и выяснилось нечто поразительное: тот приходился родным сыном главе прежнего Экспериментального отдела Федерации — ныне руководителю Исследовательского института Ассоциации Заводчиков Планет.
А ведь ни для кого не было секретом, что нынешний директор института возглавлял фракцию Духов планет и являлся заклятым врагом Е Сянбэя, стоявшего во главе фракции Мех.
Узнав об этом, Лаэр лишь вздохнул: спустя столько лет наконец прояснилось, отчего Лавэнь вечно точил зуб на Е Сиюня. Всё упиралось в старую вражду их отцов.
Впрочем, подобными сведениями располагал любой рядовой военный Федерации. История же Лавэня на этом не заканчивалась.
Когда Е Сиюнь впервые достал эту рацию, Лаэр буквально лишился дара речи. Не увидь он всё своими глазами, ни за что бы не поверил в подобный абсурд: оказывается, Лавэнь за его спиной умудрился стать внедрённым агентом! Более того — сам вышел на связь с Е Сиюнем!
Что именно заставило Лавэня так кардинально сменить курс, Лаэр не понимал до сих пор. Работа под прикрытием таила сокрушительный риск, и не имей Лавэнь безупречной легенды, передавать вести наружу он бы не смог. Он оставался козырем в руках Е Сиюня — козырем, который не задействовали без крайней нужды.
Поэтому, когда Е Сиюнь распорядился связаться с Лавэнем, Лаэр не на шутку изумился. Впрочем, взяв себя в руки, он без лишних слов отправился за рацией.
— Похоже, всё куда хуже, чем мы предполагали, — заговорил Лаэр, опережая вопрос командира. — Ассоциация Заводчиков Планет, судя по всему, разжилась доказательствами нарушения контракта со стороны Фу Цюна. Если Федерация упрётся и откажется выдавать его, они угрожают слить все материалы в Сеть.
* * *
— Ещё до Взрыва духовная сила, из которой соткана моя оболочка, начала рассеиваться, — возобновил рассказ Рики. — На грани потери сознания я вдруг почувствовал, как некая сила подхватила меня.
Рики запнулся и посмотрел на Фу Цюна:
— Сперва я не понял, что произошло, и только после пробуждения осознал: это были твои воспоминания. Не представляю, как тебе это удалось, но ты умудрился насильно отделить ту часть духовной силы, что несла память, и сплавить её с остатками моего духа.
Он приложил ладонь к стволу красного кораллового дерева:
— Благодаря этому я выжил. Но ты... сначала пережил насильственное отторжение духовной силы, а затем принял на себя прямой удар чёрной грязи. Ты мгновенно лишился чувств. Я отчаянно пытался тебя разбудить, но всё было тщетно... пока я не встретил...
— Е Сиюня, — договорил за него Фу Цюн.
В его голосе звучала твёрдая уверенность.
Рики с улыбкой бросил на него быстрый взгляд:
— Его самого.
По выражению лица духа читалось отчётливое: «Ну вы двое даёте, у вас точно какая-то интрижка». Впитав воспоминания Фу Цюна, Рики изучил его прошлое вдоль и поперёк. А потому прекрасно видел те двусмысленные, неопределённые, но очевидные для любого разумного существа чувства. Короче говоря, взгляд Рики был пропитан самым наглым сплетническим любопытством.
Фу Цюн под этим взором даже не смутился. В подобных вещах он демонстрировал невозмутимость, способную посрамить рушащиеся горы. Впрочем, объяснялось всё его феноменальной эмоциональной непробиваемостью: Фу Цюну просто в голову не приходило, что планетный дух может над ним подшучивать.
Заметив это, Рики вздохнул и вновь принял серьёзный вид:
— Что было дальше, ты и сам догадаешься. Хотя взрыв планеты Рики уничтожил большую часть чёрной грязи, он нанёс поддых всей Федерации...
Эту часть Фу Цюн уже знал из собственных изысканий. Экспериментальный отдел, выждав удачный момент, совершил демарш, откололся от Федерации и основал собственную структуру — Ассоциацию Заводчиков Планет. А поскольку они претендовали на статус единственных исследователей планетных духов, то взяли имя Ассоциации Заводчиков Планет.
Фу Цюн слушал, и взгляд его постепенно темнел. За несколькими скупыми фразами скрывались годы горечи и испытаний.
Рики не стал вдаваться в подробности:
— Я уже говорил, что заготовил план спасения на случай гибели тела, пусть и не был уверен в успехе.
Планетный дух обернулся к коралловому дереву:
— На самом деле ещё перед участием в проекте «Создание Бога» я тайком отколол кусочек от своего планетного ядра и передал его Нипу.
Зрачки Фу Цюна сузились.
Ядро — сердцевина планеты. Насильственно расщепить его — всё равно что вживую разорвать собственную душу пополам. Какую же дикую боль пришлось перенести Рики?
Впрочем, сам дух говорил об этом абсолютно спокойно:
— Из-за этого моё ядро утратило стабильность, а после катастрофы рассыпалось ещё на два фрагмента и дрейфовало по космосу, пока его не засекла Ассоциация Заводчиков Планет. Полагаю, они чуяли уникальность этого материала, но так и не сумели разгадать его секрет.
Фу Цюн быстро сообразил:
— Потому что на самом деле ты не умер.
Рики кивнул:
— Именно. Ядро — сердце планеты и обитель духа. Пока я оставался жив, жизненная сила внутри осколков не угасала. Пусть ядро и раскололось на три части, за десять лет оно не утратило способности возродиться. Стоило фрагментам воссоединиться, как я смог обрести тело — благодаря этому красному кораллу.
Он щёлкнул пальцами:
— Иными словами, если ты захочешь, память вернётся к тебе прямо сейчас.
Фу Цюн замер.
Если уж быть честным перед самим собой, он вовсе не горел отчаянным желанием вернуть прошлое. В отличие от предположений Рики, его поиски памяти определялись скорей естественным любопытством. Говорят, воспоминания связывают человека с миром, и, лишившись их, ты превращаешься в перекати-поле без корней и цели. Для большинства это несносно.
Но Фу Цюн был слеплен из другого теста. Даже без прошлого он твёрдо знал, куда двигаться дальше. Сказывался характер: судя по доступным обрывкам, в прошлом он отличался ровно такой же упёртостью.
Поэтому, когда искомая цель оказалась на расстоянии вытянутой руки, Фу Цюн чувствовал не восторг, а замешательство.
Замешательство проступило на его лице слишком явно, и Рики, неправильно истолковав его колебания, мягко произнёс:
— Разумеется, если не хочешь — не принуждай себя.
Дух наверняка решил, что прошлые годы были слишком беспросветными, и Фу Цюну просто не хочется ворошить старые раны. Некоторые испытания достаточно пройти единожды.
Однако Фу Цюн качнул головой:
— Нет.
Он поднял взгляд на Рики:
— Есть вещи, которые я обязан узнать.
Ему было неважно, скольких друзей он нажил в прошлом и сколько лишений перенёс. Но он жаждал знать всё, что касалось Е Сиюня.
События их прошлого он в общих чертах уже представлял, но ему требовалась не сухая хроника — ему нужна была атмосфера.
Та самая атмосфера, что существовала между юным Фу Цюном и юным Е Сиюнем.
Без неё картинка оставалась неполной. Более того, Фу Цюн порой ловил себя на том, что неосознанно избегает взгляда Е Сиюня. Взор Главного командующего был слишком глубоким и одновременно невесомым — порождённым огромным, затаённым чувством, но касавшимся его легко, словно крыло стрекозы. Это было похоже на долгий, безмолвный дозор.
Так не годилось.
Фу Цюн понимал: здоровые отношения не построишь на безответном, затянувшемся созерцании. На этот взор требовалось ответить.
— Хорошо, — не стал расспрашивать Рики.
Он обернулся к алому коралловому дереву и совершил несколько пассов руками. Когда дух вновь повернулся, в его ладонях покоилась сфера чистого света.
При этом очертания самого Рики заметно истончились. Он поднял руку, и световой шар медленно поплыл к Фу Цюну.
— Может быть немного неприятно, — предупредил планетный дух.
Фу Цюн глянул на сгусток перед собой и без колебаний накрыл его ладонью.
Нахлынувшее чувство напоминало погружение в осколок памяти. Голова пошла кругом, окружающее пространство стремительно помчалось вспять, а мимо проносились бесчисленные потоки информации. Фу Цюн прикрыл глаза, мысленно произнеся три слова: «Е Сиюнь».
* * *
Распахнув глаза, он обнаружил, что находится в штаб-квартире Федерации.
Неподалёку стояла группа офицеров во главе с Е Сиюнем. Судя по витавшему напряжению, тема разговора была не из приятных.
Фу Цюн нахмурился. Желая разглядеть всё поближе, он сделал шаг вперёд — и к своему изумлению осознал, что свободно перемещается.
Догадка осмыслилась мгновенно. Фу Цюн опустил взгляд туда, где должны были находиться его ноги, но, как и следовало ожидать, ничего не увидел. Он просто парил в воздухе.
Фу Цюн удручённо смолк.
Судя по всему, эти воспоминания принадлежали не ему, а Рики: дух слишком долго контактировал с этой духовной силой и запечатлел собственные ощущения.
Впрочем, раз уж он стал бесплотным духом, скрываться не имело смысла. Фу Цюн подплыл ближе к людям и услышал вопрос одного из военных:
— Ну что там?
Проследив за его взглядом, Фу Цюн увидал разведчика с пачкой отчётов в руках.
Тот замялся на мгновение, но тут же вспомнил об уставе: на войне промедление смерти подобно, и этот закон врос ему в кости за годы службы.
Посмотрев на Е Сиюня, разведчик постарался чеканить слова максимально ровно:
— По данным медиков... более десяти офицеров, включая Председателя, всё ещё не пришли в сознание. С высокой долей вероятности... они останутся растениями.
Слова эхом повисли в мёртвой тишине.
Е Сиюнь медленно смежил веки. Лицо его оставалось непроницаемым. Сделав шаг вперёд, он явно намеревался отдать приказ.
Но едва он сдвинулся с места, Фу Цюн мгновенно заметил неладное: Е Сиюнь покачнулся, заваливаясь направо, а его плечи бессильно опустились.
— Капитан Е!
— Е Сиюнь!
Лаэр с молниеносной реакцией рванулся к нему, но прежде чем его рука коснулась командира, Е Сиюнь успел упереться ладонью в стену и выпрямился. Он слабо повёл рукой, останавливая бросившихся к нему людей:
—... Я в порядке.
Голос его звучал дико, надорванно.
Однако осанка мгновенно вернула прежнюю стальную строгость, словно секундная слабость всем лишь показалась.
Е Сиюнь на мгновение прикрыл глаза.
Меха «Чёрная Звезда» уничтожена, ядовитая грязь хлынула во все стороны, Е Сянбэй между жизнью и смертью... Федерация переживала тяжелейшее потрясение за всю историю.
Ему нельзя падать.
Фу Цюн смотрел, как Е Сиюнь возвращается в круг офицеров и начинает отдавать чёткие, хладнокровные распоряжения.
В груди защемило от странного, давящего чувства.
Словно внутрь затолкнули комок мокрой ваты, из которой от малейшего прикосновения сочится вода.
Фу Цюн впервые до конца осознал, что чувствовал Е Сиюнь, когда видел его раненым.