Фу Цюн ничего не ответил.
В глазах Рики не было и капли удивления — он будто заранее знал, что они встретятся. Одного этого взгляда Фу Цюну хватило, чтобы понять: перед ним действительно Рики.
Интуиция редко подводила его, хотя он и привык полагаться на сухой расчёт, а не на эмоции. К тому же само появление планетного духа отдавало чертовщиной. И всё же рядом с ним внутреннее напряжение Фу Цюна подсознательно спадало.
«До потери памяти мы явно были близки».
Дух не проявлял досады из-за его молчания. Напротив, с самого момента встречи на его губах играла улыбка — искренняя, затаившая в себе нечто невыразимое, отчего ощущение жутковатой странности немного рассеивалось.
Понаблюдав за Фу Цюном некоторое время, Рики вдруг произнёс:
— А ты вырос.
Эти слова заставили зрачки Фу Цюна сжаться.
Он молча сглотнул. Чувство было странным: обычно духи планет уступали людям в росте и силе, из-за чего к ним нередко относились как к детям. А теперь этот кроха стоял напротив и тонким детским голоском заявлял: «Ты вырос».
Выглядело это дико.
Фу Цюн сделал шаг вперёд. Он не стал выпрашивать объяснений, опустил банальные «откуда ты меня знаешь» или «чего ты добиваешься», а сразу перешёл к сути:
— Ты знаешь, почему я потерял память.
Это был не вопрос, а утверждение.
Улыбка Рики стала ещё шире. Он не стал ни кивать, ни качать головой, лишь продолжал пристально разглядывать собеседника.
Затем дух взмахнул рукой. У его ног прямо из ниоткуда проросла ветвь красного коралла, за считаные секунды превратившаяся в изящное кресло.
— Садись, — вежливо наклонил голову Рики. — Время ещё есть. Поговорим без спешки.
* * *
— Всё началось с того, что Федерация обнаружила небесное тело, получившее название «Чёрная дыра».
Их первая встреча состоялась в подземельях лабораторного комплекса Федерации.
В те дни проект «Создание Бога» только набирал обороты. Экспериментальный отдел закреплял за каждым испытуемым индивидуального духа планеты.
Духовная сила планеты колоссально отличается от человеческой. Насильственное слияние неизбежно провоцирует реакцию отторжения: чем выше потенциал планеты и мощнее её ментальный резонанс, тем тяжелее последствия. К тому моменту, когда остальные испытуемые ещё не успели проявить явных симптомов, Рики уже сменил троих партнёров, заставив исследователей в буквальном смысле хвататься за голову от отчаяния.
Так продолжалось до появления Фу Цюна.
На первичных обследованиях учёные установили, что показатели духовной силы Фу Цюна кратно превосходят норму. Они опасались, что это вызовет ещё более сокрушительный резонанс, и колебались. Однако один из руководителей проекта, вопреки сомнениям коллег, настоял на назначении Фу Цюна Рики — в надежде совершить прорыв.
И прорыв действительно состоялся.
Совместимость Фу Цюна и Рики оказалась феноменальной. Уже первый эксперимент продвинул исследования на гигантский шаг вперёд, выжав скупую слезу у измученных сотрудников. В лаборатории даже сформировали новую теорию: возможно, прежние неудачи объяснялись лишь недостаточно высокой духовной силой испытуемых.
Экспериментальный отдел загорелся идеей сменить остальных кандидатов, да только где найдёшь людей с подобным потенциалом? Смельчаков уровня Фу Цюна в Галактике можно было пересчитать по пальцам. Не найдя новых кандидатов, исследователи вновь сосредоточили всё внимание на нём.
Но едва утихла первая эйфория, у учёных зародились сомнения. Выдающаяся духовная сила — редчайший дар. Зачем человеку с такими данными добровольно идти в испытуемые? Это наводило на нехорошие мысли.
К тому же обстановку подогревал кризис.
Как только с передовой пришли вести об обнаружении «Чёрной дыры», штаб Федерации начал оказывать жёсткое давление на экспериментальный отдел, требуя немедленно отправить не завершивших адаптацию испытуемых на фронт. У руководства экспериментального отдела волосы, с трудом отросшие за последнее время, снова начали выпадать клочьями.
Хотя сотрудники экспериментального отдела не испытывали особых чувств ни к духам планет, ни к испытуемым, они очень дорожили результатами своей работы. Требовать отправки подопытных на фронт было для них равносильно смертному приговору. Впрочем, приказы высшего командования не обсуждались. Если бы они не подчинились, их бы ждала вполне реальная физическая расправа. Экспериментальный отдел, как ни отпирался, смог выгадать лишь две недели отсрочки.
По истечении этого срока первая группа испытуемых должна была отправиться в зону боевых действий. И в её состав включили Фу Цюна.
Фу Цюн слегка нахмурился.
В этой истории прослеживалась нестыковка. Зачем отправлять на верную смерть ценный кадр — редчайшего испытуемого с колоссальной духовной силой, единственного, кто показал успех? Логики в действиях руководства не было.
Однако он не стал перебивать Рики и продолжил слушать.
Узнав о решении штаба, остальные испытуемые впали в отчаяние. На их фоне хладнокровный и невозмутимый Фу Цюн выглядел странным исключением.
А у него уже созрел план: использовать эту отправку, чтобы вызволить всех духов планет.
Задумка не отличалась сложностью. Он намеревался беспрекословно взойти на борт транспортера, а перед самым прибытием на передовую захватить управление. По сути, Федерация посылала их в качестве пушечного мяса для разведки бойни. Если корабль внезапно потеряет связь в опасной зоне, его просто спишут как погибший в бою. Это дало бы им возможность исчезнуть навсегда.
Первая фаза прошла без сучка и задоринки. Ровно до тех пор, пока в поле зрения не показалась та самая «Чёрная дыра».
Не увидь он это своими глазами, Фу Цюн ни за что не связал бы название астрономического объекта с той бесформенной массой чёрной грязи, что простиралась перед ними. Теперь он прекрасно понимал, отчего верхушка Федерации пребывала в таком ужасе. Описать увиденное словами казалось невозможным.
Насколько хватало глаз, пространство застилала жуткая, мерзкая жижа. Места, задетые ею, словно накрывало полотном, поглощающим любой свет — непроглядная, тошнотворная тьма, будто сама Вселенная дала трещину.
В грузовом отсеке транспортника воцарилась гробовая тишина.
О том, что случится с любым объектом при контакте с этой массой, страшно было даже подумать.
Фу Цюн засучил рукава и направился к кабине, намереваясь отключить автопилот.
Но не успел он сделать и пары шагов, как за спиной раздался дружный судорожный вдох.
На глазах у полуживого от страха экипажа чёрная жижа внезапно пришла в движение.
* * *
Распахнув дверь и обнаружив пустующую комнату, Е Сиюнь почувствовал, как к горлу подступает глухая досада.
С момента их ссоры с Фу Цюном прошла целая неделя, и всё это время они сохраняли ледяное молчание.
Будучи наследником рода Е, Сиюнь рос в лучах всеобщего внимания. И пусть он не превратился в избалованного мажора, гордости в нём хватало с избытком. В каком-то смысле Фу Цюн стал первым препятствием, о которое Сиюнь споткнулся на своём пути.
Что ещё хуже, об их размолвке каким-то образом прознал отец.
Его родитель — действующий председатель Федерации Е Сянбэй — умудрялся сочетать груз государственных дел с нездоровым интересом к личной жизни сына. Увидев имя отправителя на экране коммуникатора, Е Сиюнь сокрушённо зажмурился. Своевременной функции блокировки сообщений от родственников в системе не предусматривалось.
Открыв входящее, он прочёл именно то, чего и ожидал:
«Он тебе не пара. Вы из разных миров, и этот союз не принесёт ничего, кроме беды».
Е Сиюнь раздражённо поморщился. Разногласия с отцом давно стали для него привычным делом, а жаркие споры переросли в рутину. Со временем у него выработался устойчивый иммунитет к подобным наставлениям. Понимая, что пропасть между поколениями им не преодолеть, Сиюнь отрезал:
«Это моя жизнь. Не вмешивайся».
Отправив ответ, он отбросил коммуникатор. Спустя полчаса, вновь взглянув на экран, он обнаружил скупую реплику отца:
«Поступай как знаешь».
Е Сиюнь лишь вздохнул. Спрятав лицо в подушку, он уткнулся в кровать, укрывшись от мира.
В отличие от ровесников, Сиюнь был поздним ребёнком: к моменту его поступления в академию отцу перевалило за пятьдесят. Преодолеть такую разницу в возрасте и взглядах оказывалось невероятно сложно. Е Сянбэй отличался непреклонным, суровым нравом — эталон строгого родителя.
В его системе координат интересы Федерации всегда стояли на первом месте. Ничто в мире не могло перевесить величие государства — ни личное счастье, ни жизнь близких.
И это не было преувеличением или семейной сплетней. Вся Федерация помнила, как во время вторжения жуков командующий Е Сянбэй без колебаний пожертвовал собственной женой ради удержания стратегической цитадели.
После гибели матери пропасть между сыном и отцом расширялась с каждым годом. Сиюнь не переваривал методы отца, а тот отказывался понимать сына.
Перевернувшись на спину, Сиюнь попытался выкинуть мрачные мысли из головы.
В тишине комнаты ему вдруг вспомнились слова матери, сказанные незадолго до смерти:
«... Если ты будешь гореть без остатка, то быстро сгоришь. Научись сохранять хладнокровие, расти подобно дереву. И однажды ты превратишься в исполина, способного укрыть в своей тени тех, кто тебе дорог».
Е Сиюнь сел на кровати, уставившись в одну точку.
«Но я хочу защитить другое дерево».
Внезапный сигнал коммуникатора вырвал его из меланхолии. Зажмурившись, он нащупал прибор, решив, что если это снова отец, то он просто выключит связь.
— Слушаю.
— Всё плохо! — раздался из динамика взволнованный голос Лаэра. — В зоне «Чёрной дыры» начались аномалии! Главный штаб объявил экстренную мобилизацию! Я не могу связаться с Фу Цюном. Ты где сейчас?.. Эй! Ты меня слышишь?!
Но в ответ звучали лишь короткие гудки. Коммуникатор одиноко упал на покрывало — его хозяин уже стремительно выбежал из комнаты.
* * *
Фу Цюн никак не мог взять в толк: стоит им бросить пару взглядов на эту чёрную массу, как она, словно оскорблённая чужим присутствием, в слепом бешенстве ринулась прямо на них.
Смолянистая жижа напоминала гигантское гиблое болото, расползающееся по космосу и уничтожающее всё живое на своём пути. Они находились на борту грузового судна: хотя кабина управления имела весь необходимый функционал, живого пилота на борту не было, а автоматика в критический момент попросту зависла.
Пока остальные испытуемые пребывали в цепенящем шоке, Фу Цюн первой же реакцией с размаху ударил ногой в смотровой иллюминатор. Прочное стекло треснуло. Повторным ударом он выбил остатки панели и гибким, хищным движением перемахнул в кабину пилота.
Лишь тогда оцепенение спало с остальных. Опомнившись, испытуемые неуверенно приблизились к выбитой двери и поинтересовались:
— Брат... ты что, умеешь водить звёздный корабль?
Фу Цюн, не отвлекаясь от панелей управления, бросил через плечо:
— Управление кораблями — обязательный курс в военной академии.
За эти секунды чёрная масса приблизилась вплотную. Фу Цюн выжал тягу до предела: тяжеловесный транспортник мгновенно вырвался из оцепенения и рванул вперёд, буквально из-под носа надвигающейся тьмы.
— Она преследует именно нас.
Голос Рики раздался совсем рядом.
Фу Цюн косо оглядел напарника. Дух планеты неизвестно когда пробрался в кабину и теперь занимал самую удобную позицию у обзорного экрана, не сводя глаз с несущейся следом тьмы.
— Я чувствую... Эта субстанция одной природы с нами.
Фу Цюн не знал, на чём строились догадки духа, но зная рассудительный и сдержанный нрав Рики, понимал: тот не стал бы бросаться пустыми словами. Недоброе предчувствие ледяной волной охватило грудь.
И последующие слова духа полностью подтвердили его худшие опасения:
— Нам не оторваться, — произнёс Рики с печальной улыбкой. — Есть лишь один способ выжить: пожертвовать мной.