— Вовсе нет.
— А вот и да.
Фу Цюн посмотрел Рики прямо в глаза. Взгляд у него был резкий, хищный — в обычные дни это не бросалось в глаза, но стоило ему стать серьёзным, как он превращался в настоящего ястреба. Кем бы ни был собеседник, выдержать такой напор оказывалось непросто.
Рики не выдержал первым и недоумённо спросил:
— Как ты догадался?
— Да никак, — честно признался Фу Цюн. — Я просто блефовал.
Рики онемел. На его лице изобразилось поистине эталонное ошеломление.
— Впрочем, не совсем наугад. Ты говорил слишком уж уверенно, и чутьё подсказало мне, что тут кроется подвох, — в глубине глаз Фу Цюна мелькнула едва заметная усмешка.
Рики попытался огрызнуться:
— Я говорил правду. Я уверен в своих силах!
— Верю, — кивнул Фу Цюн. — Только уверенность эта так себе, верно?
Рики снова лишился слов.
Чёрт бы его побрал, почему он каждый раз бьёт прямо в яблочко?!
Вдруг Фу Цюн резко согнулся пополам и досадно цокнул языком. Не успел он выговорить и слова, как со всех сторон посыпались тревожные возгласы: «Что произошло?», «Что с вами?!»
Встревожился не только Рики — даже испытуемые, высунувшиеся из грузового отсека, испуганно вылупились на него. И немудрено: жизнь всей команды и пассажиров держится исключительно на Фу Цюне. Случись с ним что — управлять кораблем больше некому.
Потерев виски от острой, колющей боли в голове, Фу Цюн нахмурился:
— Чёрной жижи стало гораздо больше.
Услышав это, все кинулись к иллюминаторам и онемели от ужаса: то, что ещё недавно едва дотягивало до нижнего края окон, разрослось вдвое и теперь буквально поглощало звездолёт.
— Дёргаем отсюда! Живее! Нас же сейчас затянет в эту дрянь!
Чтобы не провоцировать панику, Фу Цюн до сих пор удерживал корабль на месте. Но едва он опустился в кресло пилота и приготовился дать ход, как надвигавшаяся чернь неожиданно остановилась — и ринулась назад, уходя словно приливная волна.
Все замерли в полном недоумении.
Как известно, в фильмах ужасов страшнее всего не само чудовище, а тишина перед его появлением. Видя, как отступает жижа, несчастные в пассажирском отсеке не ощутили облегчения — напротив, душная тревога сжала им горла, а и без того бледные лица стали белее мела.
В звенящей тишине Фу Цюн первым уловил неладное. Окинув Рики пристальным взглядом, он резко схватил духа за запястье — и обомлел.
Кончики всех пяти пальцев Рики почернели, точно обугленные, и эта тьма расползалась по коже, словно едкая кислота по бумаге. Ещё пару секунд назад темнели только фаланги, а теперь пятно захватило уже половину ладони.
— Это не моя вина, — не пытаясь вырвать руку, Рики завороженно смотрел на собственную ладонь. — Только что я почувствовал... вся эта дрянь разом ринулась в одну точку... Берегись!
* * *
—... На связи. При обнаружении любых отклонений доложить. Как слышите?
— «A103» на связи, — Е Сиюнь переключил тумблер рации. — У нас всё спокойно, следов передовых отрядов пока не обнаружено.
Е Сиюнь отпустил кнопку и нахмурился, глядя на застывший экран локатора.
Вести поисково-спасательную операцию в неисследованном секторе — затея чрезвычайно опасная. Сканеры не способны дать точную картину окружения, поэтому приходилось удерживать предельную концентрацию, ожидая подвоха в каждую секунду.
Он находился в таком напряжении уже полчаса, и даже его железная выдержка давала сбой.
Но куда больше изматывала эта мёртвая тишина. Когда ничего не происходит, начинает казаться, будто все усилия напрасны.
Отслеживание пространства требовало колоссальных затрат духовной силы. Пользуясь своим гигантским потенциалом, Е Сиюнь заходил гораздо глубже остальных, но пока безрезультатно. Разум твердил, что этот сектор слишком велик и шанс случайно наткнуться на нужный след мизерен, однако в груди всё равно закипало глухое раздражение.
В наушнике снова затрещали помехи:
— Приказ командования: разведка сектора завершена. Всем бортам немедленно лечь на обратный курс. Повторяю, немедленно возвращайтесь на базу. Подтвердите приём.
Е Сиюнь глубоко вздохнул и помедлил с ответом. Пальцы отбивали нервную дробь по панели приборов.
— «A103», ответьте! Повторяю, сектор обследован, немедленно возвращайтесь на базу!
Он поджал губы. Ещё пара секунд молчания — и штаб сходу внесёт его в списки пропавших без вести. Бросив последний взгляд на экран, он медленно потянулся к тумблеру...
На радаре внезапно вспыхнула яркая точка.
Е Сиюнь широко раскрыл глаза.
Опомнившись лишь мгновение спустя, он с нескрываемым волнением выскочил в эфир:
— «A103» на связи! В пяти тысячах метров по курсу обнаружен биосигнал! Запрашиваю разрешение на доразведку!
В ответ раздался грохот задетой папки с документами, а затем сбивчивый голос диспетчера:
—... Принято! Разрешаю доразведку. Будьте предельно осторожны!
К этому моменту Е Сиюнь уже выжал максимум. Корабль отличной сборки преодолел бы эту дистанцию за считаные секунды.
За эти мгновения перед глазами Е Сиюня пронеслась вся жизнь: первая ссора с Е Сянбэем, та страшная ночь, когда он узнал о смерти матери, и бесконечные бессонные ночи, полные жалеющего о собственных решениях одиночества.
Но в конечном счёте все его мысли сводились к одному человеку — к Фу Цюну.
О Фу Цюне вообще думалось легко.
У этого парня была удивительная аура. Он казался тонкой струйкой дыма — появлялся и исчезал одинаково бесшумно. Даже когда на турнире новичков он прогремел на весь факультет дальнего боя, завоевав первое место, это не добавило ему земной приземлённости. О чём бы ни заходил разговор, Фу Цюн в воспоминаниях всегда оставался гордым одиночкой.
Кто-то сравнивал его с облаком, кто-то — со льдом, с чем-то далёким и недосягаемым. Е Сиюнь считал эти сравнения глупостью. Поколебавшись, он пришёл к выводу, что Фу Цюн больше всего похож на кота.
Причём из тех котов, что завораживают с первого же взгляда. Стоило этой мысли застрять в голове, как поток воспоминаний стало не удержать.
Этим летом девятнадцатилетний адмирал поссорился со своим любимым котом. Он злился на Фу Цюна за то, что тот не бережёт себя, и злился на себя — за то, что не обладает достаточной силой, чтобы защитить его от всего мира.
Юношеские метания: шаг назад сделать тошно, шаг вперёд — страшно. Вот и барахтался в этой нерешительности.
Е Сиюнь пристально вглядывался в приближающуюся точку на радаре.
Но теперь он всё понял.
Он направил в двигатели дополнительный импульс духовной силы, и корабль рванул вперёд, точно падающая звезда.
Когда он снова увидит Фу Цюна, то выложит ему всё без остатка. Хватит тёмных углов и недомолвок! Да пропади оно пропадом, это «различие в статусах»! Е Сиюнь ни за что не допустит, чтобы их отношения превратились в то подобие ада, которое у него было с отцом.
Как там говорили старики? Никогда не знаешь, что наступит раньше — завтрашний день или несчастный случай. Но если и дальше сомневаться, то не наступит вообще ничего.
«Если деревья не могут любить друг друга, я сам стану птицей».
Пять тысяч метров растаяли за миг. Е Сиюнь оказался у цели, но едва приблизившись, заподозрил неладное. В толще чёрной жижи действительно проглядывал странный сгусток, вот только по размерам он совсем не походил на место нападения на Е Сянбэя.
Облачившись в полный комплект брони, Е Сиюнь покинул корабль и осторожно подошёл к сгустку. Ему показалось... или эта штука внутри шевелилась?
— Кха-кха...
Тихий кашель заставил напряжённого Е Сиюня мгновенно взвиться. Пальцы сами лязгнули рукоятью клинка, когда он резко развернулся — и замер.
Перед ним стоял алый силуэт.
Дух планеты.
Первым чувством Е Сиюня удушливой волной накатила досада: перед ним был не Фу Цюн и не Е Сянбэй.
Но когда он разглядел духа поближе, мороз прошёл у него по коже.
Тело планетного духа покрывали алые трещины.
Раньше Е Сиюнь мало интересовался духами планет, но благодаря Фу Цюну немного набрался знаний. И точно знал: алые трещины означают одно — планета находится на грани взрыва!
Взрыв целого мира — это катастрофа невиданных масштабов. Е Сиюнь машинально обнажил меч, кляня себя за то, что не вникал в подробности раньше. Что делать?! Пытаться успокоить его духовной силой? Или...
Пока в голове адмирала бушевал ураган, дух молча разглядывал его. Заметив, что человек не собирается нападать первым, он на миг удивился, а затем неожиданно улыбнулся.
И выплюнул абсурдную фразу:
— Быстрей. Убей меня.
Е Сиюнь опешил:
— Что?
Но дух уже двинулся с места — невероятным, смазанным рывком ринувшись в атаку:
— Моя планета совсем близко! Если дать ей взорваться, здесь погибнут все!
Рики сам налетел на остриё его меча.
На губах духа всё ещё застыла улыбка:
—... Проект «Создание Бога» увенчался успехом. Ему... нельзя мешать.
Е Сиюнь слышал эти слова, но разум отказывался их воспринимать. В голове царила звенящая пустота.
И именно в этот момент клубящийся рядом сгусток чёрной слизи с треском разорвался. Е Сиюнь бросил туда взгляд — и встретился с глазами, похожими на очи затаившейся чёрной пантеры.
С глазами человека, с которым он так жаждал встретиться.
Фу Цюн.
Е Сиюнь застыл как вкопанный.
Слова Е Сянбэя зловещим эхом отдались в ушах: «Вы из разных миров. У вас всё равно ничего не выйдет».
На несколько секунд Е Сиюнь даже забыл, как дышать, ожидая приговора, точно осуждённый перед эшафотом.
Но Фу Цюн ничего не сказал.
Он просто рухнул на землю без чувств.
Зрачки Е Сиюня сузились. Забыв и про меч, и про нанизанного на него духа, он в один прыжок подскочил к падающему Фу Цюну и подхватил его. Сердце адмирала выписывало безумные кульбиты.
Лишь немного придя в себя, он разглядел за спиной Фу Цюна транспортный корабль.
Нетрудно было догадаться: они попали под неожиданный выброс чёрной жижи, и Фу Цюн выскочил наружу, закрыв собой пассажиров и приняв весь удар на свою духовную силу.
А значит, основной массив этой скверны обрушился именно на него. Нахмурившись, Е Сиюнь бережно поднял Фу Цюна на руки, отнёс к корме своего звездолёта и сдёрнул чехол с открывшегося в грузовом отсеке капсульного модуля.
Это была медицинская капсула. Он заказал её секретно, опасаясь, что Фу Цюн может пострадать во время Проекта «Создание Бога». А чтобы тот не отказался от подарка, Е Сиюнь попросил придать ей вид обычного спального бокса, содрав все эмблемы Федерации.
Осторожно уложив Фу Цюна внутрь и активировав систему, он наблюдал, как бокс увеличился почти вдвое. Внушительная конструкция теперь могла крепиться только снаружи, на буксировочных тросах.
Сделав всё необходимое, Е Сиюнь наконец немного перевёл дух.
Кажется, худшего удалось избежать. Шанс ещё есть.
Е Сиюнь слегка похлопал себя по щекам, собираясь вернуться за штурвал и лечь на обратный курс. Но краешком глаза уловил движение — Фу Цюн шевельнулся.
Губы парня вздрагивали, словно он пытался что-то прошептать.
Движимый любопытством и тайным порывом, Е Сиюнь совершил поступок, о котором впоследствии жалел всей душой. Вместо того чтобы немедленно подняться на борт, он склонился к самому лицу Фу Цюна, пытаясь разобрать слова:
—... Уходи!
В следующую секунду страшный удар в грудь вшиб Е Сиюня внутрь шлюза. Фу Цюн одним бешеным толчком забросил его в корабль — и обзор мгновенно перекрыла глухая тьма.
Последним, что запомнил Е Сиюнь перед тем, как потерять сознание, была спасательная капсула, стремительно улетучивающаяся прочь под действием взрывной волны.