Получив задание, игроки без промедления взялись за дело: весь арсенал, покоившийся на армейских складах в горах за столицей Литела, надлежало немедленно переправить к самой Бездне.
Переброска оружия прошла совершенно бесшумно. Из-за охватившей Лител эпидемии город будто вымер, так что никому и в голову не приходило высунуть нос из дому, не говоря уж о том, чтобы заметить вереницы из нескольких тысяч колонн бронемашин.
Броневики мчались по бетонированным трассам, которые Се Чжи укладывал два года подряд. Дорога была свободна, а чары ускорения позволяли добраться до границ Бездны за считанные часы.
Когда последний отряд игроков скрылся за горизонтом, Се Чжи стоял на самой высокой башне дворца. Взирая на город, закованный в ледяные оковы зимы, он выдохнул облачко пара и ровно произнес:
— Я отправляюсь на фронт.
Стоявшие за его спиной старшая фрейлина Кеселин и кардинал Морос от неожиданности замерли.
— Ваше Величество, это исключено! — тут же принялась отговаривать его Кеселин. — На передовой уже находятся принц Херман и госпожа Крис. Их сил более чем достаточно, вам незачем рисковать собой! К тому же у противника бушует повальный мор... Вам ни в коем случае нельзя туда!
Морос полностью разделял её опасения. Положение Се Чжи было ключевым для страны, а противник к тому же начал отступать. Идти на столь неоправданный риск казалось безумием.
— Ваше Величество, вы — опора империи, — Морос поднялся со своего места, твердо глядя на юношу. — Если падете вы, рухнет всё государство. Не поддавайтесь порывам, прошу вас!
Кардинал был полон решимости перекрыть Императрице путь, чего бы это ни стоило.
Се Чжи медленно повернулся к служанке и кардиналу:
— Малыш Чиз пропал.
Кеселин и Морос переглянулись. Они не понимали, к чему он вдруг вспомнил про маленького котенка, которого так любил носить на руках.
— Его оставил мне Сена, — лицо Се Чжи омрачилось. — Раз кот исчез, значит, печать Бездны окончательно разрушена.
Он поднял взгляд на Мороса:
— И у меня предчувствие... Он появится на поле боя. Разве ты не жаждешь мести?
Этот вопрос заставил Мороса сжать кулаки до хруста. Гибель единоутробного брата, клеймо беглого еретика, за которым охотится вся Церковь Света, — за всем этим стоял один-единственный человек. Нынешний Папа Церкви Света и бывший глава Общества Высшей Истины — Бартон.
— Вы точно должны идти? — тихо спросила Кайселин.
Сердце подсказывало фрейлине, что на границе Императрицу подстерегает смертельная опасность. Но переупрямить Се Чжи было невозможно. Кеселин мысленно корила себя за беспомощность — ах, если бы господин Сена был рядом!..
— Обязательно, — отрезал Се Чжи. — Не бойся, со мной ничего не случится.
Даже если случится худшее, он не позволит Лителу рухнуть.
— Призови сюда Хервир, — распорядился Се Чжи.
Вскоре Кеселин привела принцессу. За два года девочка заметно вытянулась и повзрослела. Её золотистые локоны отливали чистым расплавленным светом, а в темно-зеленых глазах появилось недетское спокойствие.
— Сестра Я-эр, зачем ты меня вызвала? — спросила Хервир, едва за фрейлиной и кардиналом закрылась дверь.
Се Чжи погладил девочку по длинным волосам, а затем достал и вложил в её ладони регалии верховной власти — государственную державную сферу и имперскую печать.
— Если я не вернусь, ты станешь следующей Императрицей, — ровным тоном произнес Се Чжи. — В кабинете, на третьей полке четвертого стеллажа у окна, лежит любовный роман. Внутри скрыт подробный план развития Литела. Если будешь следовать ему шаг за шагом, при тебе наша империя станет могущественнейшей на континенте.
Принцесса мгновенно уловила скрытую тревогу в его словах и вцепилась в его руку:
— Что ты задумала? Там слишком опасно, да?
— Не переживай, победа будет за мной, — Се Чжи вновь потрепал её по макушке. — Но даже когда я вернусь с победой, трон всё равно заберешь ты.
Пахать без продыху по графику «двадцать четыре на семь» оказалось куда тошнотворнее, чем гнуть спину на самого кровожадного буржуа. Стоит только размозжить башку Бездне и Закону Мироздания, как он тут же сбросит с себя эти императорские вериги. Пусть молодежь гробит здоровье в ночных бдениях и плетет дворцовые интриги!
— Нет уж! — вскрикнула Хервир. — Ты обязана вернуться целой и невредимой! Я еще слишком молода, чтобы становиться правительницей!
Се Чжи лишь усмехнулся и ловко сомкнул пальцы девочки вокруг печати и державы:
— Пока меня нет, присматривай за замком. И слушайся Екатерину с Моросом.
— Хорошо... Но ты обещай, что вернешься! — твердо потребовала Хервир.
Когда последние приготовления были закончены, в залу вошла Кеселин с тяжелым плащом в руках. За ней шествовали служанки, неся утепленный верховой костюм, подбитые мехом сапоги и изысканные украшения.
Роскошные золотистые волосы Се Чжи собрали в высокий хвост, громоздкое платье сменилось подтянутым верховым нарядом, а изящные сапоги выгодно подчеркнули стройность его ног.
Кеселин заботливо накинула ему на плечи алый, отороченный белым мехом и расшитый золотом плащ, после чего бережно застегнула витую золотую цепь.
— В путь, — отдала приказ Императрица.
Из главных ворот столицы выехала тысячная конная гвардия, устремившись вихрем к рубежам государства.
* * *
Тем временем на передовой Крис наконец очнулась от тяжелого забытья. Солнце уже поднялось высоко; в военном лагере царил образцовый порядок, солдаты планомерно проводили рутинную дезинфекцию.
В стане же коалиции ситуация выглядела катастрофической. Более половины армии слегло от мора, пути к отступлению были перекрыты, а запасы провианта подошли к концу. Застрять здесь означало верную гибель от голода и болезни.
Оценив бедственность положения, главнокомандующий вражеской коалиции принял жестокое решение: бросить всех зараженных и срочно уводить уцелевших.
Слух об этом приказе молниеносно разнесся среди больных. Поняв, что их обрекли на смерть, охваченные отчаянием солдаты решили дорого продать свои жизни и увлечь здоровых за собой.
В лагере вспыхнул кровавый бунт.
Заметивший это через зрительную трубу часовой на крепостной стене Литела обомлел и крикнул товарищам:
— Быстрее к командиру! В стане врага мятеж!
Получив донесение, принц Херман приказал не вмешиваться. Враг доживал последние дни — глупо было подставлять своих людей под угрозу заражения ради сомнительной славы уничтожения обреченных.
В этот самый момент на передний край прибыл Се Чжи. Ему довелось застать финальный акт этой кровавой усобицы, когда озверевшие солдаты рвали друг друга на части.
— Ваше Величество?! — нахмурился принц Херман. — Зачем вы здесь?
Правителю Литела не подобало появляться в столь опасном месте. К тому же по его приказу на фронт доставили часть арсенала. Имеющихся запасов снарядов хватало с избытком — к чему было тащить новые обозы?
— Потому что сюда явился кое-кто еще, — ответил Се Чжи и стремительно поднялся на надвратную башню.
Вскинув подзорную трубу, он навел её на вражеские позиции. Прямо посреди бушующего хаоса возникла фигура в белоснежном балахоне. Человек словно почувствовал на себе чужой взгляд: он медленно обернулся и улыбнулся прямо в сторону Се Чжи.
Се Чжи прищурился. Не оставалось сомнений — перед ним Бартон. А точнее, Владыка Глупости и Мудрости — Белиар, напяливший человеческую личину.
— Убейте его, — вкрадчиво шепнул Се Чжи.
— Что вы сказали? — не расслышал стоявший рядом Херман.
А на той стороне явившийся Папа, подобно снизошедшему божеству, мгновенно смирил панику и безумие в сердцах бунтовщиков. Одним лишь своим присутствием он гасил бунт, заставляя озлобленных солдат замереть на месте.
Успокоив толпу, Бартон повернулся к главнокомандующему:
— Есть ли умершие от мора?
— Вы хотите сотворить молитву об их упокоении? — спросил тот, с трепетом глядя на первосвященника.
Уголки губ Бартона тронула едва заметная усмешка:
— Вовсе нет.
Военачальник застыл в замешательстве, а Понтифик небрежно приказал:
— Соберите все имеющиеся катапульты и требюше.
Бросив эти слова, Бартон развернулся и ушел.
Вскоре перед ним были доставлены метательные машины, а рядом сгрудили смердящие трупы погибших от чумы.
Под ошеломленный взгляд главнокомандующего фанатики из свиты Папы принялись заряжать зараженные трупы в ложа катапульт и запускать их в сторону укреплений Литела.
— Ваше Святейшество... — пролепетал командующий, глядя на это кощунство.
— Ради победы хороши любые средства, — равнодушно бросил Бартон, скользнув по нему ледяным взглядом.
Однако разлагающимся тушам не суждено было долететь до бастионов: залпы лительских орудий разрывали их прямо в воздухе, превращая в кровавую пыль.
Стоявший на стене Се Чжи ощутил глубочайшее омерзение к этому существу.
— О, так вот в чем ваше секретное оружие... — протянул Бартон. Невиданная артиллерия, крушившая всё без капли магии, вызвала у него искренний интерес.
— Ваше Святейшество, что нам делать дальше? — спросил командующий.
Бартон тихо усмехнулся. Разумеется, обрушить высшее заклинание и выжечь здесь всё живое!
— Высшая магия: Падение звёзд.
Ветер подхватил его седые патлы, а зажатый в руках фолиант заклинаний с оглушительным шелестом закрутил страницы.
Небо разверзлось колоссальным черным провалом, готовым исторгнуть на землю пылающий дождь из метеоритов.
И ровно в это мгновение снайперская пуля насквозь пробила сердце Бартона.
Се Чжи на крепостной стене холодно опустил винтовку:
— Времена изменились, дедуля. Магия устарела.
— Передайте Екатерине: запустить по Бездне «Царь-бомбу», — повернулся Се Чжи к игроку-магу.
Сбить заклинание было лишь полумерой. Чтобы уничтожить идиота окончательно, следовало нанести удар по его настоящему телу, всё ещё покоившемуся в глубинах Бездны.
Спустя мгновение содрогнулась сама твердь. В отдалении, над Бездной, взмыл колоссальный огненный гриб, и все живое на сотни миль вокруг ослепло от зажегшегося второго солнца.
— Все ядерные ракеты с наведенными координатами — пли! — отдал Се Чжи последний приказ.