История принца Хермана и эльфа Саши отдавала банальностью старого любовного романа. Расправа над возвращавшимся с победой юным князем, тяжелейшие увечья, переломанные ребра и конечности — и неожиданное спасение от рук странствующего эльфийского лекаря.
Неподвижный, прикованный к постели Херман оказался полностью во власти заботливого спасителя. Неудивительно, что в процессе лечения между ними вспыхнуло глубокое чувство. А затем — внезапное исчезновение эльфа, оставившего лишь новорожденного младенца. Чтобы защитить дитя и скрыть эльфийское происхождение малышки, Херман вернулся в столицу, распустив слух, будто мать маленькой Хервир — простая простолюдинка.
Сидя за круглым столиком в саду, Се Чжи смаковал терпкий ароматный чай, заваренный Сеной, и наконец связал воедино все нити этой истории. Сидевший поодаль Святой сын Ния откровенно поклёвывал носом: он-то рассчитывал стать свидетелем сочной коронованной интриги, а не выслушивать возвышенную повесть о неземной любви. Арфи же молча разглядывал князя, мысленно отдавая должное проницательности игрока с ником Цюймин Чжэньнань: ведь описание эльфа действительно в точности совпадало с обликом монарха.
— Вот так всё и было, — подытожил принц Херман, переводя взгляд на Императрицу.
Се Чжи отставил фарфоровую чашку, перевёл проницательный взор с князя на Сашу и с нескрываемым любопытством спросил:
— У меня только один вопрос: кто из вас двоих рожал?
Вопрос прозвучал настолько недвусмысленно, что присутствующие мгновенно воззрились на парочку.
Принц Херман возвышался над эльфом на добрую половину головы. Его поджарая фигура, обтянутая сухощавыми мышцами, выказывала жестокую выправку воина, готовность к мгновенному взрыву силы. Сидевший рядом Саша, напротив, обладал классической эльфийской грацией: утончённый, гибкий, легкий в каждом движении. И именно этот воздушный эльф звал сурового полководца своей «женушкой».
Единственным, кто сохранил невозмутимость, был Сена. Он молча подлил в чашку Се Чжи ещё немного чая, заранее зная, что разгадка далёка от пикантных фантазий.
— Дитя явилось на свет из эльфийского плода, — хлопая глазами, пояснил Саша под растерянными взглядами окружающих.
— А-а-а, — хором выдохнула публика, мгновенно утратив интерес.
Цюймин Чжэньнань, пригнувшись к Тяньци Мухэ, тихонько прошептал:
— К счастью, в этом мире мужики не рожают. А то съешь случайно какую-нибудь хрень — и приплыли.
Тяньци Мухэ лишь хмыкнул: даже если бы такая дрянь и существовала, подобным нищебродам она точно была бы не по карману.
Вскоре разочарованные игроки рассеялись по саду, оставив лишь тех, кого система считала ключевыми персонажами.
— Плод Древа Жизни — это священный дар, предназначенный каждому взрослому эльфу для продолжения рода, — негромко пояснил Сена, отставляя чайник.
Завершив фразу, дворецкий повернулся к Саше. Эльфа мгновенно пробил холодный пот от этого спокойного, почти невесомого взгляда.
— Занимаясь самовольным скрещиванием эльфийской крови с человеческой, вы задумывались о последствиях? — ровным тоном спросил Сена, но в его голосе проскользнула зловещая глубина.
Какое бы наказание ни постигло самого Сашу, это было неважно. Страшно другое: судьба полуэльфа. Лесные сородичи никогда не признают полукровку. Дитя вышвырнут из лесного приюта на произвол судьбы. И если девчушка выживет в дикой глуши, то столкнётся с беспросветной человеческой жестокостью. Если даже чистокровные эльфы ступают по землям людей с оглядкой, что говорить о полукровке, унаследовавшей всю их роковую красоту?
Поимка полуэльфа не грозит гневом эльфийских владык, а значит, любая тварь сочтёт её лёгкой добычей. Люди вожделеют их красоту и долголетие, а монстры Бездны видят в них лишь лакомый источник чистой магии для собственной эволюции. Без защиты сородичей любой полуэльф — лишь беспомощный кусок мяса на разделочной доске.
Саша стремительно побледнел. От мысли о том, через какой ад может пройти его дочь, его охватила крупная дрожь.
Херман, почувствовав ужас возлюбленного, крепко сжал его ладонь:
— Не бойся. Я рядом.
Он обладал достаточной силой, чтобы защитить семью. Но Саша продолжал дрожать: каков бы ни был Херман, он оставался смертным человеком. Всегда найдётся кто-то сильнее, кто-то, кто вырвет их дочь из отцовских рук.
И тут заговорила Императрица. Се Чжи посмотрел эльфу прямо в глаза:
— Я могу взять Хервир под абсолютную защиту.
— Ваше Величество... — Саша посмотрел на Императрицу. Хотя он прибыл в королевский город Лител совсем недавно, он был наслышан о том, что Императрица — Посланник Бога Света.
— Каким образом Ваше Величество намерена её защитить? — спросил Саша.
— Прежде чем я покину этот престол, весь континент подведётся под мою руку. В моём распоряжении окажутся тысячи орудий, чья мощь превосходит заклятия Высшей Магии, и даже Владыкам Бездны придётся склонить головы перед грохотом моей артиллерии. Хервир станет моей наследницей и примет этот престол. Владея такой империей, она останется в полной безопасности, даже когда мы уйдём в небытие.
Саша замер. Орудия уровня запредельных заклятий... Она что, собирается устроить конец света?! Но если его дочь действительно встанет во главе подобной державы, то пусть хоть вся её эльфийская кровь вылезет наружу — мир будет ниц лежать у её ног.
— Впрочем, у всего есть цена, — губы Се Чжи тронула лёгкая улыбка.
«Так что изволь вкалывать на благо промо-кампании этой чертовой игры и рисовать мне арты до конца дней».
— Я готов платить любую цену, — Саша склонил голову, так что серебряные пряди упали на плечи, демонстрируя полную покорность.
— Я тоже, — добавил принц Херман, сжав руку эльфа и глядя на Императрицу. Он ни на секунду не усомнился в словах Се Чжи. Не только потому, что тот считался Посланником Бога Света, но и потому, что уже видел, какие безумные вещи воплощает в жизнь этот юноша.
— Ну-ну, к чему такая мрачность? — рассмеялся Се Чжи. — Я всего лишь хочу, чтобы наш дорогой дядюшка нарисовал для меня пару картин.
Сена чуть заметно вздохнул, предпочтя не уточнять, сколько именно «пар» картин воображает себе Императрица.
Саша облегчённо перевёл дух. Эльфы славились художественным даром, так что марать бумагу для него было делом житейским.
— Я согласен.
Се Чжи просиял. Отлично, теперь не придётся лично монтировать трейлеры и рисовать скетчи по ночам.
— А теперь перейдём ко второму вопросу, — Императрица перевела взгляд на Святого сына.
Ния, уплетавший за обе щёки пирожные, под этим прицельным взором поперхнулся и подозрительно уставился на Се Чжи:
— Чего ты на меня так уставился?
— Да так. Просто среди нас ты единственный посторонний, — Се Чжи ритмично постучал пальцами по столу.
— В смысле?! — вспыхнул Ния, едва не подскочив. — А Арфи, по-твоему, не посторонний?!
— Его Высочество Арфи куда чище и благороднее тебя, — холодно отрезал Се Чжи.
В его представлении святость Арфи гарантировала, что тот не станет трепать языком о тайне полуэльфа. А вот Ния... Ния был торгашом. Если он объединился с ним ради выгоды, то точно так же выгодно продаст секрет Хервир при первой возможности. Пока Се Чжи не набрал достаточной мощи, чтобы диктовать условия всему миру, происхождение наследницы следовало держать в строжайшей тайне.
Ния отшатнулся с таким видом, будто Императрица сморозила несусветную глупость. Да эта девка понятия не имеет, с какой садистской жестокостью этот «благородный» Арфи потрошит оступившихся священников!
— Да ты ни черта о нём не знаешь! — ткнул пальцем Ния.
Сена молча отпил чаю. Кажется, эти двое питали иллюзии насчёт истинной природы друг друга.
— Ради безопасности вашей наследницы я беру это на себя, — мягко произнёс Арфи.
Он прекрасно понимал опасения Се Чжи, а потому без лишних слов протянул руку к Ние.
— Заклятие забвения.
Холодные пальцы Арфи коснулись лба Святого сына. Мгновение — и взгляд Нии подёрнулся мутной пеленой, а затем обрёл прежнюю расфокусированность.
— Э-э... на чём мы остановились? — хлопая ресницами, пробормотал Ния.
— На том, что Его Святейшество Папа приглашает Ваше Величество на празднование своего юбилея, — с безупречной улыбкой подсказал Арфи.
— Ах да! Точно-точно!
Обычно на круглые даты Папы правители прибывали в Империю Света по собственной воле, личные же приглашения получали единицы. Се Чжи удостоился такой чести лишь потому, что Ния доложил Папе о знамениях и явлении Бога Света в день рождения Императрицы.
Приняв из рук Арфи украшенный золотым тиснением конверт, Се Чжи ухмыльнулся:
— А если я приеду, мне дадут титул Святой Девы?
Всё-таки он числился внештатным Посланником Бога Света, и было интересно, удастся ли ему получить официальный статус, съездив в Империю Света.
— Мечтать не вредно! — огрызнулся Ния. — Всё, дело сделано, я возвращаюсь в собор. И Арфи едет со мной, так-то!
Святой сын гордо увлёк архангела за собой. Лишь когда их шаги стихли, Саша, всё это время прятавший лицо на груди Хермана, осторожно поднял голову:
— Он... действительно всё забыл?
— Я могу внедрить в его память парочку ложных воспоминаний. Для надёжности, — внезапно подал голос Сена.
— Ну надо же, какая бескорыстная забота, — ядовито усмехнулся Се Чжи, косясь на дворецкого. — Называй цену.
— Всего лишь один портрет, Ваше Величество, — Сена низко наклонил голову, скрывая тень ухмылки.
Се Чжи всё понял. Значит, вынь да положь ему лик Бога Света.
Сделка состоялась. Императрица повернулась к эльфу:
— Я уплатила долг, теперь твоя очередь работать.
И властная правительница без зазрения совести утащила только что обретенного возлюбленного принца Хермана прямо в свои покои.
Преодолев анфиладу пышных залов, Саша последовал за Се Чжи в самые глубины императорского дворца. Там, в приватном покое, на изящном постаменте возвышался... истукан из грубой подсохшей глины.
Естественно, Саша не мог не узнать собственное творение.
Он перевёл взгляд на Императрицу — Посланника Бога Света, — затем снова на кривобокое глиняное чудовище перед собой... и в этот момент его эльфийское сознание просто дало сбой.
О Всевышний! Если он согрешил, пусть кара будет быстрой!
— Эй! Ты чего в обморок-то брякнулся?! — переполошился Се Чжи, подхватывая оседающего эльфа.
Сена лишь тихо посмеивался рядом:
— Поставить в спальне правительницы грязный глиняный истукан и выдавать его за святой лик — это тянет на тягчайшее святотатство, Ваше Величество. Так что на его месте я бы тоже лишился чувств. А вам стоит крепко подумать, как молить Господа о прощении.
Се Чжи резко развернулся и впился пальцами в воротник дворецкого:
— Слышь, ты так печёшься о чувствах Бога Света... Ты сам-то случайно не он? Я его уже столько раз по матери крошевал, одним грехом больше, одним меньше — какая разница?
Сена лишь мягко коснулся золотистых волос Се Чжи, и в его глазах проскользнула странная, древняя теплота:
— У Бога Света длинные золотистые волосы. А его взор ярок, как само солнце, ибо он несёт в себе весь свет этого мира.
Се Чжи склонил голову набок, смерив дворецкого скептическим взглядом:
— Серьёзно? И что, его вместо лампочки использовать можно?