С учётом скорости единорога письмо от Арфи попало в руки Се Чжи лишь три дня спустя.
Сняв свёрток со спины белоснежного зверя, Се Чжи достал сочный фрукт, выращенный в теплице, и протянул его сказочному созданию.
Единороги — существа привередливые: их тянет лишь к чистым душой девам и непорочным праводникам. Потому благородный конь колебался, стоит ли принимать угощение.
Стоявшая перед ним изысканная красавица-императрица святостью явно не отличалась. Гордый зверь уже вознамерился со всей брезгливостью отступить на пару шагов, как вдруг ощутил на себе чей-то чудовищно тяжёлый, давящий взгляд.
Поднятая копытная нога застыла в воздухе. Это жуткое давление ощущалось куда страшнее ауры Владыки Архангелов. Казалось, если зверь не сожрёт предложенное яблоко прямо сейчас, его испустят на месте.
И потому гордый единорог, приверженец абсолютной непорочности, с глухим гневом и смертельной тоской в душе сжал зубами фрукт — исключительно ради спасения собственной жизни.
Едва яблоко исчезло в пасти, кошмарный взгляд испарился. Единорог судорожно перевёл дух, осознав, что миновал смертельную опасность.
Служанки же, наблюдавшие за этой сценкой из-за дверей, лишь лишний раз убедились: их государыня — наичистейшая душа во всём мире. Так Се Чжи, сам того не ведая, обзавёлся очередным ослепительным ярлыком.
Вскрыв сургучную печать изящным ножом, Се Чжи развернул белоснежный лист. Письмо изобиловало тёплыми приветствиями от Арфи, но большую его часть занимал подробный отчёт о тех самых семенах.
Арфи подошёл к делу с маговской обстоятельностью: он применил магию для ускорения роста зерна, воссоздав идеальные условия с помощью рунических минералов. Свет имитировал солнце, вода поддержала влажность, а огонь задал нужную температуру. Проведя не одну сотню скрещиваний чёрного риса с прочими волшебными растениями, он вывел идеальный сорт.
Улучшенные зёрна оставались тёмными, как ночь, но их вкус преобразился до неузнаваемости. Былая горечь ушла без следа, правда, сам рис получался довольно жёстким — его следовало разваривать подольше, превращая в густую кашу.
От ряби бесчисленных подробностей у Се Чжи едва не разболелись глаза — Арфи зафиксировал каждый шаг эксперимента, расписав мельчайшие нюансы ухода и посадки.
А в самом конце письма звучала искренняя просьба: распространить этот чёрный рис по всему континенту Тина.
— «Да не познают живущие на земле мук голода», — тихим эхом зачитал Се Чжи последнюю строку.
Ну каков архангел! Не просто десница Небес, а прямо-таки святитель и благодетель человечества.
— И ты поможешь ему исполнить задуманное? — поинтересовался Сена, подавая императору чашку свежезаваренного розового чая.
Се Чжи принял чашку и пожал плечами:
— Разумеется. С чего бы мне отказываться?
Грядущий Катаклизм нёс с собой жестокий голод, и неприхотливый чёрный рис мог спасти тысячи жизней.
— Вот только... — Се Чжи задумчиво оглядел мешочек с семенами. — То, что даётся даром, никто не ценит.
Он пробежал пальцами по гладким зёрнам. Раздай он их сейчас за бесценок, венценосные правители лишь пренебрежительно отмахнутся. А вот если содрать с них три шкуры, они из кожи вон вылезут, но сберегут каждое зёрнышко как сокровище.
— И каков план? — склонил голову Сена.
— Отдать семена в Академию сельхознаук, пусть займутся разведением элиты, — с абсолютно невозмутимым видом изложил стратегию Се Чжи. — А как только соберём урожай, пустим слух, что Лител получил рис с небывалой урожайностью — под сорок тонн с гектара! Затем найдём какого-нибудь жирного карася, всучим ему партию за бешеные деньги и поднимем шумиху на весь свет.
Учитывая въевшуюся в кровь привычку сопредельных монархов мериться с Лителом богатством, посланники закружат у ворот в считанные дни.
Сена на мгновение лишился дара речи. Ему и в голову не приходило, что плод праведных трудов Арфи превратится в банальное средство наживы. Интересно, какую физиономию сотворил бы архангел, узнай он, как распорядились его благородным порывом?
* * *
Тем временем игроки, с пеной у рта сражавшиеся за квест по выведению нового сорта риса, с изумлением обнаружили, что задание внезапно завершено. Императрица уже получила нужные семена, но награда не досталась ни одной из гильдий!
Обе фракции пребывали в шоке: «Да вы шутите?! Кто, чёрт возьми, сдал квест и угнал наши очки вклада?!»
Се Чжи предусмотрительно утаил имя Арфи, дабы спасти того от праведного гнева геймеров. Сам же виновник торжества в этот момент громко чихнул.
— Соизволил-таки явиться? — изрёк златокудрый Святой сын, встретив Арфи.
Выглядел Ния паршиво: лицо осунулось, в поведении проскальзывала нервная резкость, да и фальшиво-беззаботный тон едва прикрывал натянутые до предела нервы.
— Что с тобой стряслось? — не удержался от расспросов Арфи.
Ния криво ухмыльнулся. Папа передавал ему всё больше власти, из-за чего стычки с другими кардиналами вспыхнули с новой силой. Оказавшись в самом эпицентре паучьей банки, юноша лишь теперь осознал, насколько наивным и слепым он был прежде.
Единственной чистой душой, с кем ещё можно было поговорить по душам, оставался Арфи. Почувствовав, что тот вернулся, Ния сразу примчался к нему.
— Арфи, Церковь... она стала совсем другой, — с тяжёлым вздохом вымолвил Святой сын.
Не вмешайся Папа в прошлый раз, Нию давным-давно смешали бы с грязью. Пережив смертельную опасность, он навсегда утратил прежнюю легкость.
— Будто для тебя это новость, — спокойно ответил Арфи.
Ния сник, после чего достал из-за пазухи запечатанный конверт:
— Пока ты затворничал, здесь произошёл очередной передел. Святой престол — гнилое место, Арфи. Ты слишком чист, ты не выносишь этой грязи и не сможешь участвовать в грызне. — С каждым словом лицо Нии становилось всё мрачнее. — Но пока ты здесь, тебя затянет. Поэтому я отошлю тебя прочь.
Арфи взглянул на бумагу:
— И что это?
— Указ о назначении в один из приходов на севере, — пояснил Ния. — Захолустный городок у самой границы с Лителом. Нищета, глушь, ничем не примечательный угол. Полагаю, тебе будет приятнее вести службу среди снегов, чем дышать этой отравой.
Арфи помолчал, разглядывая документ, и искренне вымолвил:
— Благодарю.
— Убирайся прямо сейчас, — поторопил его Ния. — Назначение я подписал втайне от Его Святейшества.
Пока старик недомогал, Ния воспользовался своими полномочиями и оформил перевод.
— Беги, пока не поздно. И запомни, — Ния сжал плечо Арфи и наклонился к самому его уху: — Общество Высшей Истины — свора мерзавцев. Особенно Бартон. Держись от него как можно дальше.
* * *
Арфи не стал собирать вещи — взял лишь коня и покинул обитель. Служители решили, будто архиепископ отправился на прогулку. Правда выплыла наружу лишь через две недели, когда оправившийся от болезни Папа оглядел свои владения.
В звонкой тишине величественного зала раздалась оглушительная пощёчина. Златокудрый юноша отлетел на холодные плиты, его пышные локоны разметались.
— Кто дал тебе право?! — взревел немощный, но зашедшийся от ярости Папа, сотрясая драгоценным жезлом.
Арфи был одним из тех, кого старик мечтал сжить со света, а этот сопляк услал его прямо к границам Литела! Какая трогательная сыновняя забота!
Ния вытер с губы кровь и, пересиливая острую боль, вскинул голову:
— Выслав Арфи на кудыкину гору, я лишил его возможности собирать сторонников. Разве теперь он сможет помешать мне?
— Бестолочь! — взвизгнул Папа и занёс было тяжёлый жезл для удара, но его руку вовремя перехватил присутствовавший при разборке герцог Бартон.
— Стоит ли так кипятиться из-за мальчишеской глупости? — снисходительно произнёс Бартон.
— А что делать с Арфи?! — тяжело дыша, выдохнул Папа.
Герцог тонко улыбнулся:
— Пташка с подрезанными крыльями не улетит дальше хозяйского двора. Вам ли этого не знать?
Ния, всё ещё сидевший на полу, полоснул Бартона исполненным ненависти взглядом. Гнусный слизень!
Герцог лишь смерил юношу презрительной ухмылкой: сценарий для Арфи был расписан им от и до. Глупая птичка думает, будто вырвалась на свободу, не подозревая, что невидимая сеть уже раскинута над небом. Свобода — лишь иллюзия, и клетка неизбежна.
Когда владыка и его приспешник удалились, слуги бережно помогли Ние подняться.
— Ваше Высочество, вам больно? — сочувственно шепнул прислужник.
Ния был не только избит, но и отстоял колени до синяков.
— Ерунда, — сцепил зубы Ния. Он оправил одежду, гордо вскинул подбородок и чеканным шагом выплыл из зала. Враги не дождутся от него ни единого проявления слабости.
* * *
Три месяца спустя экспериментальные поля во впадине Татар принесли богатейший урожай чёрного риса. Слух о невероятной урожайности культуры со скоростью лесного пожара разнёсся по купеческим трактам.
Се Чжи радостно потирал руки, выводя на листе бумаги крупными буквами:
[Грандиозная распродажа! Купи мешок — второй в подарок!]
В его воображении уже выстраивалась вереница наивных, но чертовски богатых правителей, спешащих в Лител с сундуками золота.
Однако в тот самый момент, когда ажиотаж достиг пика, на сцену вылезли деятели из Общества Высшей Истины. Сии мудрецы во всеуслышание заявили, что иссиня-чёрные зёрна — не что иное, как дьявольские плоды, и всякий, кто отведает их, обречён на мучительную гибель.
Что самое скверное, доверчивые обыватели и спесивая знать дружно подхватили эту ахинею. Дворяне наперебой заявляли, будто ни за что не прикоснутся к «осквернённому» рису Литела.
Узнав об этом финте, Се Чжи с хрустом переломил перо и заставил себя выдавить самую благожелательную из своих улыбок:
«Это ещё что за придурки решили испортить мне торговлю?»