Жизнь Се Чжи раскололась надвое, когда ему исполнилось пять лет. Днём его окружала теплота и забота: любящий отец, добросердечный дядя, привязанные кузены и кузины. Но ночью, снова и снова переживая кошмары, он до безумия хотел переписать прошлые события.
Он иступленно учился всему, что могло пригодиться: вскрывать замки, драться врукопашную, стрелять, оказывать первую помощь — лишь бы, вернувшись в тот проклятый день, вырвать мать из рук палачей. Увы, в омуте ночных грёз иного исхода не существовало. Он раз за разом бессильно смотрел, как её убивают, как расчленяют тело и швыряют изуродованные останки на землю, точно никому не нужный мусор.
Сон приносил лишь глухую, отчаянную безысходность. Что бы он ни предпринимал, мать умирала.
С годами кошмар стал приходить реже, но Се Чжи знал: забвение — иллюзия. Он до мельчайших деталей помнил скупой свет, пробивавшийся сквозь щели заброшенного цеха, помнил каждый изгиб на глумливых лицах двух мужчин, муку и отчаяние в глазах матери и её последний наказ — выжить во что бы то ни стало.
Тысячи раз он представлял, как изощрённо расправляется с её убийцами. Но месть не принесла бы искупления. Ему нужно было лишь одно — спасти её.
И потому, даже осознавая, что увяз в мороке, что всё происходящее — лишь иллюзия, он без колебаний бросился вперёд, готовый заплатить за этот шаг собственной жизнью.
К счастью, его успели подхватить. Прикосновение чужих рук принесло небывалое тепло, а знакомые объятия подарили полное спокойствие. Словно дитя, вернувшееся под крыло матери, словно угасающий путник, успевший поймать последний луч света.
— Я... сумел её спасти? — тихо спросил он у своего света.
Божество ответило утвердительно, и давний, выжигавший душу завязавшийся узел разомкнулся. В этот раз, пусть лишь в иллюзии мага-демона, он вырвал её из лап смерти. А Бог крепко сжал его ладонь и вывел из мрака кошмара, держащего Се Чжи в плену много лет.
— Спасибо, что спас меня... мой Бог.
* * *
Покидая рушившийся зал допросов, Сена смущённо глядел на Се Чжи, покоящегося у него на руках. Божеству было трудно понять, отчего тот рванулся в бой, зная про фальшь происходящего.
— Что ж... Раз ты сам сделал этот выбор, в нём был смысл, — пробормотал Сена, глядя на потерявшего сознание от потери крови юношу.
К этому моменту даже те из дворян и священнослужителей, что прежде не замечали шума, высыпали из главного зала: обвал Подземного зала допросов трудно было игнорировать. Перед ними предстал черноволосый мужчина, державший на руках истекающую кровью Императрицу Лител.
Белоснежное платье Се Чжи пропиталось алой кровью, словно на ткани распустились буйные бутоны роз. Императрица Лител выглядела смертельно бледной — губы обескровлены, дыхание едва теплилось. От недавней величественной гордости не осталось и следа.
— Ваше Величество! — Крис едва не потеряла самообладание, ринувшись к Сене.
За ней спешила Ци Е Ся. Сердце девушки сжималось от страха при виде правителя, но прикоснуться к нему она не смела, кляня себя за отсутствие медицинских навыков.
Сена, прикрыв левый глаз, обвёл холодным взором толпу во главе с Папой:
— В стенах Святого Престола объявился демон и тяжело ранил Его Величество. Церковь обязана дать исчерпывающие объяснения.
Присутствующие обомлели. Папа выглядел искренне потрясённым, будто понятия не имел о скверне. Впрочем, взгляд на обрушившийся провал говорил сам за себя: несчастный герцог Аранло лежал неподалёку без чувств, овиваемый клубами тёмной энергии.
— Даю вам три дня на разъяснения, — бросил Сена.
Не дожидаясь ответа, он взмыл в небо, унося Се Чжи к Воздушному саду, скрытому в облаках.
Лицо Папы потемнело. Придворные решили, будто его задела дерзость сильного мага, но лишь сам понтифик знал истинную причину своего гнева. Без его молчаливого попустительства тварь Бездны никогда бы не проникла в собор.
И всё же Императрицу Лител успели спасти.
— Взять герцога Аранло под стражу! — приказал Папа, выдержав паузу. — Выяснить, как тварь проникла в собор!
— Слушаемся! — в один голос откликнулись клирики.
* * *
Слуги в Воздушном саду перепугались, увидав Сену с окровавленным правителем на руках. Опасаясь гнева дворецкого, лекарей выставили прочь, и тот в одиночестве унёс Се Чжи в опочивальню.
На белоснежных простынях расползалось алое пятно. Разорвав шёлк платья, Сена обнажил ровный живот юноши — прямо в боку зияла сквозная рана.
Глядя на изувеченную плоть, Сена почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
— Глупец, — тихо процедил он.
Из его ладоней вырвался мягкий сгусток чистого света. Он опустился на рану, и под его воздействием порванные ткани начали стремительно срастаться. Спустя мгновение от страшного увечья не осталось и следа — лишь подсохшие потёки крови напоминали о произошедшем.
Сена приоткрыл левый глаз, нахмурился и смыл следы крови с тела Се Чжи, после чего переодел его в чистое и сменил бельё. Теперь оставалось лишь ждать. Слуги за дверью не смели даже шелохнуться.
* * *
Настало утро. Солнечный луч, пробившись сквозь оконное стекло, упал на лицо Се Чжи, отчего тот казался совсем хрупким и бледным.
Веки юноши дрогнули, и он медленно разомкнул глаза. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, кто сидит подле него.
— Сена... мне снился кошмар, — прошептал он. — Очень долгий. Длиною в годы... Я был заперт там без надежды на выход.
Сена молча накрыл его ладонь своей:
— Я здесь.
— Я думал, что даже если добьюсь желаемого, всё равно останусь там навечно, — Се Чжи повернул голову, взирая на божество с тихой благодарностью. — Но пришёл ты. Спасибо, что вытащил меня... мой Бог.
Хотя Се Чжи отродясь не верил в высшие силы и даже перед лицом настоящего создателя проявлял явное неуважение, в тот миг, вырвавшись из плена иллюзии, он ощутил себя по-настоящему благословенным.
Сена опустил взор.
— Впредь не подставляйся под удар. Не давай врагам поводов для твоего устранения.
Се Чжи приподнялся и дотронулся прохладной ладонью до левой щеки дворецкого:
— Почему у тебя потемнел глаз?
Сена отвернулся, избегая прикосновения, и смежил веки:
— Через пару дней всё пройдёт.
Однако Се Чжи не позволил ему уйти от ответа, крепко сжав его запястье и впиваясь изумрудным взглядом в лицо собеседника:
— Ты лжёшь. Я помню, что ещё до ухода тебе было больно. Выкладывай всё без тайн. Ты заставляешь меня спасать этот мир, но как я смогу сделать это, если ты молчишь? Рот дан человеку, чтобы говорить, а не безмолвствовать! Что, если враги сыграют на нашей неинформированности и провал станет неизбежен?
Сена вздохнул и опустил руку. Его левый глаз, тёмный как непроглядная ночь, предстал перед Се Чжи.
— Тьма отступит через несколько дней, — тихо заговорил Бог. — Но это лишь начало моего падения.
Будучи Создателем и Богом Света, Сена обладал взором, символизирующим первичное сияние мироздания. Но когда око Света оскверняется тьмой, это верный знак: Божество ступает на путь падения. Сам Закон Мироздания толкает его в Бездну.
— Если я паду, то перерожусь в Бога Тьмы. Во мне останется лишь жажда разрушения и гибели, пока я окончательно не уничтожу сам себя.
Се Чжи сочувственно провел подушечками пальцев по веку Бога. Тот замер, не закрывая глаз, позволяя смертному касаться себя.
— Насмотрелся? — сдержанно спросил Сена, перехватывая его руку.
Се Чжи лишь тепло улыбнулся:
— Знаешь... А ведь тебе идёт. Один глаз золотой, другой чёрный — выглядит невероятно красиво.
Сена на мгновение застыл от неожиданности, явно не рассчитывая на подобную оценку.
— Перестань паясничать, — произнёс он, опуская руку юноши.
Внезапно Се Чжи заходился в сухом кашле, и лицо его вновь залила болезненная бледность.
— Что с тобой? — насторожился Сена.
Правитель тяжело откинулся на подушки:
— Ах, Сена... Из-за потери крови мне так холодно. Можешь согреть меня?
— Я принесу жаровню, — дворецкий намеревался подняться.
Но Се Чжи цепко ухватился за край его сюртука и проговорил тихим, умоляющим голосом:
— У меня застыли ноги. Жаровня тут не поможет — нужно человеческое тепло.
Сена с прищуром оглядел сощурившегося правителя, слегка нахмурился, но всё же поддался и опустился на край кровати.
— Пересядь пониже, к ногам, — распорядился Се Чжи.
Божество подчинилось.
— А теперь забирайся под одеяло.
Сена разулся и взобрался на постель, подтянув на себя край перины.
— Двигай ближе, — требовал Се Чжи.
Сена передвинулся ещё немного.
— Вот так отлично. А теперь расстёгивай рубашку, — с лукавой ухмылкой подытожил Владыка Лител.
Сена выразительно воззрился на дерзкого смертного, набрав в грудь воздуха.
И всё же... спустя мгновение пуговицы на его груди разошлись. В следующую секунду пара прохладных ступней с особым наслаждением уткнулась прямо в крепкий пресс Бога Света. Се Чжи довольный вздохнул и даже коварно пошевелил пальцами, прижимаясь плотнее.
Сена лишь тяжело вздохнул, смиряясь со своей участью.