Изысканные приглашения создавались по повелению Се Чжи. Применив обновлённые технологии бумажного производства, талантливый алхимик Екатерина сумела совершить немыслимое. В обычных условиях создание листа белоснежной рисовой бумаги — от подготовки сырья до полной сушки — занимало долгие месяцы. Однако благодаря алхимии, сократившей время вымачивания и сушки материалов, весь процесс уложился в единственные сутки.
Получив стопку свежей бумаги, Се Чжи приказал обрезать её до нужного формата. На гладкой поверхности вытиснили утончённый орнамент, окрасили её в нежный цвет цветущего персика, припорошили золотой пыльцой и окурили благовонием с ароматом роз. Каждый лист с первого взгляда дыхал роскошью и изяществом.
Разложив персиковую бумагу по изящным резным ларчикам, Се Чжи с улыбкой обернулся к стоящему подле него Сене:
— Как думаешь, за какую цену стоит продать эту бумагу нашим аристократам?
Сена опустил перьевую ручку и посмотрел на него с выражением, в котором читалось отчётливое: «Я так и знал».
— Вы с самого начала всё просчитали.
Се Чжи намеренно заставил Сену писать приглашения на персиковой бумаге, недоступной ни одному дворянину. Изгаляясь в изяществе, дворецкий выводил каллиграфические строки безупречной вязью — аккурат в духе романтических увлечений современной знати.
Се Чжи не сомневался: подобная роскошь мгновенно разожжёт азарт среди аристократов. Каждый из них вознамерится отдавать сумасшедшие деньги за листок персиковой бумаги, лишь бы лишний раз подчёркнуть свой утончённый вкус.
— И всё же, за сколько ты намерен её продавать? — спросил Сена, глядя на вальяжно развалившегося в кресле правителя.
— Продавать? О нет, я ничего не стану продавать, — хмыкнул Се Чжи. — Я подарю её. Назову это «монаршей милостью» и пожалую самым любимым подданным.
Интересно только, кому из них выпадет честь стать первым счастливчиком.
Сена, впрочем, ни на секунду не поверил в бескорыстие своего господина. Тот лишь набивал цену. А что касается «монаршей милости» — это лишь очередной поворот рычага, заставляющий заносчивых дворян захлебнуться во взаимной зависти.
Тем временем аристократы, получившие пригласительные, вовсю восторгались изысканностью посланий и неземной красотой персиковой бумаги.
Её нежно-розовый оттенок напоминал лепестки весеннего цвета или стыдливый румянец на женских щеках. Выбитый рисунок роз проступал с изумительной чёткостью, мерцающая золотая пыль придавала благородство, а едва уловимый аромат чайной розы невольно заставлял вспомнить облик самой Императрицы.
Пусть Императрица и славилась холодной жестокостью, её красота оставалась неоспоримой. Не дай она обет вечного служения Богу Света, дворцовые покои ежедневно заваливали бы охапками любовных посланий.
— Такая чарующая бумага не должна мараться холодными словами официального приглашения! Ей предназначено стать пристанищем для моих новых поэтических строк... Как ты считаешь, дорогая? — Маркиз Ланс, страстный любитель меценатства и покровитель обедневших пиитов, с восторгом повернулся к супруге.
Маркиза Ланс в этот момент поправляла складки своего платья. Наряд был скроен по той же моде, что и у Императрицы: отказ от громоздкого кринолина придавал её облику исполненное грации великолепие, а движения делал лёгкими и непринуждёнными.
— Совершенно с тобой согласна, дорогой. Я тоже пленилась этой красотой. Достанься она мне, я бы писала на ней письма подругам. Ах, как бы они сгорели от зависти, узнав, какая прелесть оказалась в моих руках!
Супруги наперебой мечтали завладеть персиковой бумагой, чтобы купаться в завистливых взглядах окружения.
И подобным мотивом руководствовалось большинство знатных семейств. Се Чжи изучил эту праздную, склонную к бахвальству и пыли в глаза публику до мельчайших подробностей.
Лишь единицы из числа дворян, ещё не окончательно утратившие рассудок, с тревожным предчувствием разглядывали полученные послания. Первый бал Императрица дала в честь восшествия на престол, и он закончился кровавой демонстрацией силы. Второй был приурочен к её дню рождения — тогда явился сам Бог Света, бывшего министра финансов Райана упекли под стражу, а крупные аристократы лишились своих наследников.
Что принесёт третий бал... Об этом даже думать казалось жутко.
Поэтому граф Франк — человек вполне обыкновенный, но обладающий некоторой долей житейской сметливости, — подстерег у выходов из дворца временно исполнявшего обязанности министра финансов Кортиса. Граф надеялся выведать хоть какие-то подробности и понять, что у Императрицы на уме. Память о недавних драконовских штрафах и лишениях титулов за провинности с сельхозинвентарём до сих пор заставляла его поджимать хвост. Потерять дворянство из-за случайной оплошности ему совсем не улыбалось.
Едва переступив дворцовый порог, Кортис заметил графа Франка и от испуга отшатнулся. Из-за жестких угроз правительницы он теперь смертельно боялся сближаться с дворянством.
— Эй, старый приятель, да не прячься ты так! Заходи ко мне в карету, перемолвим пару слов, — Франк ухватил Кортиса за рукав. — Вспомни былые времена, выручи!
Кортис смерил его перепуганным и разгневанным взглядом. Какие еще, к черту, «былые времена»?!
Впрочем, щуплый Кортис не смог сладить с силой графа и всё же оказался затащен в экипаж.
В тесном салоне густо пахло модными среди аристократии духами. Привыкший к дворцовому воздуху Кортис поморщился и потёр нос.
— Давай быстрее. Что тебе нужно?
— Скажи, ты понимаешь, к чему Императрица устраивает этот вечер? — понизив голос до шепота, спросил Франк.
Кортис насупился:
— Помысли Государыни нам постичь не дано.
— Неужели она ничего не говорила в эти дни? — не отступал граф.
— Просто поступай так, как того желает Ее Величество, — процедил Кортис. — На вид она жестока, но поплатились головой лишь двое — и те за нескупимые грехи. Посмотри на флюгеров: никого не тронули! Даже командир городской стражи и министр внутренних дел сидят на своих местах.
Разумеется, умалчивая о том, что реальной власти этих двоих давно лишили.
— Я одно понял точно: пока ты не прешь против Императрицы, твоя голова останется при тебе. — Кортис похлопал Франка по плечу и, толкнув дверцу, выпрыгнул из кареты.
— Не переть против Императрицы?.. — пробормотал Франк. — Значит, во всём потакать её воле.
Будучи искушённым ловкачом в дворянских салонах, граф Франк считал себя мастером угадывать чужие настроения. «Что бы ни задумала правительница, я первым закричу "поддерживаю!"» — решил он и приказал кучеру трогать, спеша приготовить лучший наряд к вечеру.
* * *
С приходом сумерек к замковым воротам потянулись вереницы роскошных экипажей. Мужчины выглядели франтами, дамы грациозно приподдерживали полы платьев.
Поскольку зимние стужи отступили и воздух заметно потеплел, знатные особы женского пола все как одна явились без узких кринолинов, смело открыв изящные ключицы.
Се Чжи с удовлетворением наблюдал за дворянками, сменившими пышные каркасы на платья ампирного кроя. Первый шаг к освобождению женщины — выбросить удушающий кринолин.
Разглядывая их тонкие талии, Се Чжи задумчиво размышлял, не скрываются ли под элегантными складками вредоносные корсеты.
На улице становилось всё теплее, наряды дам становились всё легчае, а он сам по-прежнему вынужден был носить глухой высокий воротник, тёмную юбку в пол и приталенный жакет.
— Они ведь не догадаются, что я мужчина? — тихо спросил Се Чжи, пальцем касаясь бриллиантовой броши на воротнике.
Зимой он мог прятать свою плоскую фигуру под пышными мантиями и тяжёлыми шубами. Но мысль о том, как он будет выглядеть летом в глухом платье, вызывала опасения — его посчитают сумасшедшим.
— Не догадаются, — спокойно отозвался Сена. — Они лишь решат, что формам Императрицы не хватает пышности.
— Ах ты!.. — Се Чжи стиснул зубы.
Хотя он и не был женщиной, замечание Сены почему-то задело его за живое.
— Ничего. Настоящая элегантность требует изящества, — невозмутимо парировал Се Чжи. На крайний случай всегда можно что-нибудь подложить.
Пока он разглядывал светских львиц, те отвечали ему тем же. Главным развлечением знати сейчас было обсуждение гардероба правительницы.
На этот раз её наряд снова отличался от прежних. Строгая чёрно-белая гамма, белая блуза идеального кроя без лишних рюшей, оборок и пышных рукавов. Лишь вдоль пуговиц заглажены три аккуратные складки, а манжеты плотно охватывают запястья. Однако ровные перламутровые пуговицы, благородный шелк ткани и драгоценный камень у горла прозрачно намекали: простота эта — безумно дорогая.
Сочетание строгой блузы с глубоким чёрным тоном длинной юбки придавало образу монархини собранность и властность.
Завистливые дамы наперебой хвалили тонкий вкус правительницы, не подозревая, что Се Чжи просто стремился к удобству. А создательницей наряда выступала заядлая модница — игрок Ци Е Ся. Се Чжи лишь задал концепцию, а воплощение полностью лежало на её плечах.
К слову, сама Ци Е Ся, пользуясь статусом придворной фрейлины, вовсю прохаживалась по зале. Оценив, что практически все присутствующие дамы перешли на стиль ампир, она вернулась к Се Чжи и восторженно шепнула:
— Ваше Величество — настоящая икона стиля! Эх, запустить бы сейчас продажу мерча — мы бы озолотились!
«Запустить продажи?» Се Чжи с удивлением посмотрел на фрейлину. А ведь это идея!
Женское желание следовать моде — золотая жила. Если начать тайком продавать «наряды от Императрицы», прибыль будет колоссальной.
Он мысленно сделал пометку, наметив в ближайшем будущем заставить дворянок раскошелиться.
Сперва гости держались скованно, но, видя, что правительница настроена благодушно и не собирается чинить расправу, постепенно расслабились. Развлечения вроде азартных игр в присутствии государыни устраивать не дерзали, поэтому ограничивались танцами, кавалеристы играли на скрипках, а поэты декламировали свежие стихи.
Атмосфера уступала в разгуле приватным пирушкам, но всё же казалась весьма непринуждённой.
И вот, когда веселье достигло разгара, Се Чжи неожиданно тяжело вздохнул. На его лице воцарилась глубокая печаль.
Оставалось лишь дождаться подставного человека, который должен был разыграть подготовленную сценку.
Однако Се Чжи не учел одного: некоторые дворяне умели выслуживаться куда быстрее любых подставных лиц.
— Ваше Величество! Что омрачает ваш светлый лик? — Граф Франк, жаждавший снискать монаршую благосклонность, выскочил вперёд с невероятной прытью.
Если у правительницы печаль — подданный обязан её развеять! А если он не в силах сделать это в одиночку, надо привлечь всех! Граф завопил настолько громко, что музыка стихла, и весь зал уставился на них.
Тем временем подставной игрок с ником Цюймин Чжэньнань, стоявший в стороне, скрежетал зубами от досады. Первой собакой при дворе Императрицы должен был стать он! Какого черта этот местный НПС перебивает ему роль?!
Сглотнув неожиданность, Се Чжи безупречно продолжил игру. Исполненный холода взор Императрицы скользнул по замершей знати, а затем её голос зазвучал с тихой, кроткой печалью:
— В моих дворцовых покоях до сих пор нет лика Бога Света. Я вознамерилась отлить Его из чистого золота, но...
Её бледные бровки сошлись к переносице, словно розы, тронутые первыми заморозками. Сердце у присутствующих сжалось от этого зрелища.
— Быть может, кто-то из вас пожелает облегчить мое бремя? — Се Чжи обвёл собрание вопрошающим взглядом.
Франк мгновенно понял: вот он, его звёздный час! Стиснув зубы, он выкрикнул:
— Я готов пожертвовать десятую часть своего состояния, дабы помочь Вашему Величеству выковать золотой кумир Богоподобного!
При этих словах уголки губ Императрицы тронула едва заметная улыбка. Она перевела взгляд на остальных:
— А что скажете вы?
Дворяне побледнели. Десятина от всего имущества не разоряла их дотла, но удар по кошельку выходил чувствительным. Присутствующие единодушно смерили стоящего на коленях Франка взглядами, полными лютой ненависти.
— Я также отдам десятую часть своего имущества на изваяние Бога Света, — опустился на одно колено маркиз Ланс.
— Прекрасно. Бог Света хранит тебя. А вы? — Се Чжи воззрился на застывших в оцепенении аристократов.
Под этим улыбающимся, но леденящим взглядом один за другим дворяне начали выходить вперёд, выражая готовность отдать десятую долю своих богатств.
Се Чжи торжествовал. Изначально он рассчитывал лишь на десятину от их годового дохода, но благодаря рвению Франка планка взлетела до десятой части от всех владений. Теперь никто не смел отступить, боясь прогневать правительницу.
Се Чжи поднял изящный хрустальный бокал. Алое вино в лучах канделябров вспыхнуло рубиновым блеском.
— Сердце моё наполняется радостью при виде столь верных слуг, — молвила Императрица. — И я желаю наградить тех, чья преданность оказалась наивысшей.
Он бросил взгляд на Сену, повелевая вручить ларцы с персиковой бумагой Франку и Лансу.
Статный дворецкий спустился по ступеням и с холодным безразличием передал резные шкатулки в руки благодетелей.
— Надеюсь, дары придутся вам по душе, — улыбнулся Се Чжи.
Франк, лишенный терпенья, тут же откинул крышку. Внутри ровной стопкой лежала персиковая бумага — шелковистая, нежная, приятная на ощупь, превосходящая гладкостью женскую кожу.
Точно такая же, на которой были написаны приглашения! Франк с почти молитвенным трепетом погладил листы. Десятая часть состояния за такое сокровище — да это даром!
Стоявшие рядом аристократы с трудом скрывали зависть. По их мнению, этот неотёсанный Франк был совершенно недостоин подобной роскоши.
Маркиз Ланс уже мысленно слагал стихи, представляя, как будет читать их перед восторженными поэтами, демонстрируя эти благоухающие листы.
— Сия бумага выделывается в количестве не более сотни листов в год. Она ценнее чистого золота, берегите её, — произнёс Се Чжи, опёршись щекой о ладонь.
После этих слов желание обладать персиковой бумагой затуманило разум каждого присутствующего.
— Дорогой... Не выделишь ли ты мне пару листочков для переписки с подругами? — тихо прошептала маркиза Ланс.
Маркиз смерил супругу выразительным взглядом. Все её подруги жили в столице, к чему эта переписка? Хвастовство, чистой воды хвастовство!
Се Чжи, наблюдая за ними, с трудом сдерживал ухмылку. Затем он поднялся с кресла:
— Я утомлена. Вы можете продолжать торжество.
В сопровождении Сены и игрока Цюймин Чжэньнаня он покинул пиршественный зал.
Отойдя в безлюдный галерейный пролёт, Се Чжи остановился.
В свете луны он повернулся к игроку:
— Поручаю тебе возведение золотого изваяния для Бога Света.
Улышав о задании, Цюймин Чжэньнань встрепенулся:
— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество! Сделаю статую один в один, в натуральную величину!
Се Чжи лишь равнодушно хмыкнул:
— Я имею в виду: слепи изваяние из глины и покрой сверху золотой краской.
Игрок застыл, глаза его округлились:
— Ч-что?!
В игре, где Императрица считалась фанатичной последовательницей и земным воплощением Бога Света, она приказывала сфальсифицировать Его святой образ?!
— Надеюсь, это останется между нами? — Императрица ласково посмотрела на него.
— Зуб даю! Мой рот на замке! — выпалил геймер.
— Вот и отлично, — Се Чжи со спокойной душой переложил задачу на его плечи.
— Но... Ваше Величество, вы не боитесь, что обман разоблачат? — не удержался Цюймин Чжэньнань.
В его родном мире статуи часто лепили из глины и покрывали сусальным золотом. Но здесь, в фэнтезийном мире, статуи богов ваяли из цельного мрамора! Не сочтёт ли Бог Света подобное святотатством?
— Изваяние встанет в моих личных покоях. С какой стати кому-то разглядывать его вблизи? — отмахнулся Се Чжи. — А если и заметит кто — скажу, что настоящую золотую статую украли.
Игрок, прислонившись к колонне, едва сдержал стон. Наша Императрица просто гениальна! Дурить Бога Света в мире, где боги реально существуют — это надо иметь стальные нервы.
— Иди, выполняй.
— Слушаюсь! — Цюймин Чжэньнань на радостях умчался делать квест.
Когда он скрылся, в галерее остались только Се Чжи и Сена.
Се Чжи присел на резную скамью и поглядел на ночное небо:
— Как же мне не хватает толковых людей...
— Угу, — подал голос Сена.
Большинство здешних аристократов плели заговоры за его спиной. Игроки хоть и были преданы Императрице, но их появление в сети оставалось хаотичным — доверить им государственные посты означало рискнуть в любой момент остаться без чиновников.
— Издай указ о наборе талантов по всей империи, — устало произнес Се Чжи. — Принимать на службу исключительно по результатам экзаменов. И... найди художников, способных подделывать мой почерк и стиль.
Он всерьёз больше не намеревался просиживать ночи за рисованием после разбора государственных бумаг.
— Будет исполнено, — отозвался Сена.
— А что слышно про наследников из дальних земель? — спросил Се Чжи.
Ранее он повелел крупным феодалам прислать своих детей в столицу под предлогом учебы вместе с принцессой Хервир. Столичные дворяне привели отпрысков на следующий же день, а вот провинциальным требовалось время на дорогу.
— Все уже в пути. Прибудут через пару дней, — ответил дворецкий.
Се Чжи кивнул, поднялся, сделал пару шагов и вдруг замер. Наклонившись, он сбросил с ног туфли на высоком каблуке.
Сена нахмурился, переводя взгляд с туфель на обернувшегося к нему юношу.
Не успел дворецкий прочесть нотацию о подобающем поведению государыни, как Се Чжи уже протянул к нему руки:
— Неси меня.
— Ноги болят, устал, идти не хочу.
Сена:...
Постояв так пару секунд, дворецкий всё же вздохнул и подхватил Се Чжи на руки.
— Тебе бы не мешало позаниматься фехтованием, — заметил Сена, держа юношу на руках. Для правителя такая хилая физическая форма — не лучший показатель.
— Как-нибудь потом... — Се Чжи сладко зевнул.
Едва они скрылись за поворотом, из-за соседней колонны выскочила Ци Е Ся с охапкой свертков. Девушка с трудом сдерживала писк восторга, зажимая рот рукой.
«И пусть Ваше Величество хранит обет целомудрия пред Богом Света! Мой пейринг Сена/Императрица — канон навеки!»
— Мой шипп реален! Если он не реален, значит, и я галлюцинация! Но я реальна, а значит, и они канон! — бубнила она себе под нос. — Ура! Надо срочно сливать инфу в чат фанатов!
Прижимая к груди свертки, Ци Е Ся полетела в гардеробную Императрицы.
Подобрав комплект одежды на завтра и выкинув к чертям уродливые шерстяные панталоны, сменив их на ажурные чулки из новой коллекции портного, она со спокойной совестью удалилась.
Только кружевные чулочки достойны гардероба Её Величества! А шерстяное убожество — вон!
* * *
На следующее утро Се Чжи поднялся с постели, а Сена привычно отправился в гардеробную за одеждой. Появившиеся рядом с платьем чулки дворецкий проигнорировал и распахнул шкаф, намереваясь достать привычные шерстяные штаны.
И замер.
Шерстяных вещей в шкафу не осталось вовсе. Всё пространство занимали разнообразнейшие чулки.
Се Чжи в пижаме подошел к нему со спины:
— Чего застыл?
Сена отступил в сторону. Взору Се Чжи открылись ряды кружевных, узорчатых, шитых золотом чулок, моделей с лентами, бантиками и геометрическими рисунками — словом, ассортимент больше напоминал стиль лолиты из его прежнего мира, чем гардероб монарха.
— Под длинной юбкой их всё равно не видно, — Се Чжи потёр лоб.
Такую красоту нужно носить с пышными юбками до колен, а длинный подол просто погребёт всё это великолепие.
— Ты собирался выставлять их напоказ? — Сена странно посмотрел на него.
Се Чжи махнул рукой и зевнул:
— Да какая разница. Достань любые, под юбкой всё равно ничего не видать.
Сена не двинулся с места. Се Чжи удивленно воззрился на него.
— Надевай шерстяные панталоны, — отрезал дворецкий.
Се Чжи:???
— Ты совсем сдурел?! Хочешь, чтобы я спекся заживо?! — взвился юноша.