Се Чжи рассчитывал, что аристократия набросится на персиковую бумагу как изголодавшееся вороньё. Однако стоило ему обронить, что сие чудо — личная императорская милость, как у спесивых господ отбило всякое желание искать ей замену, не говоря уже о том, чтобы выкладывать звонкую монету.
Похоже, он переоценил их храбрость. Напуганные прошлыми расправами, дворяне стали до тошноты осторожными.
Лишь когда в столицу прибыл молодой господин Линдберг, Се Чжи дождался своего первого покупателя.
Молодой господин Линдберг происходил из древнего южного рода. Он искренне считал себя сливками общества и откровенно презирал северную неотёсанность. Даже на столичное дворянство южанин поглядывал свысока: утончённости им, видите ли, не хватает. Однако, увидев у маркиза Ланса персиковую бумагу, он потерял покой.
На юге подобной красоты не сыскать — там даже в Империи Света под управлением Папы до сих пор марали папирусы да пергаменты. Появись он с такими листами на дворянском собрании, все задохнулись бы от зависти!
Загоревшись этой идеей, молодой господин Линдберг во что бы то ни стало вознамерился добыть драгоценную бумагу. Слуги южанина быстро вышли на императорскую мануфактуру. Владелец заведения, не дерзнув принимать решение за спиной монарха, немедленно отправил донесение во дворцовый кабинет.
Се Чжи прочёл письмо управляющего, усмехнулся и начертал короткий ответ: «Спроси, не желает ли господин оформить индивидуальный заказ».
Семья Линдберг боготворила тёмно-зелёные цвета. Если окрасить бумагу в глубокий малахитовый оттенок, добавить серебряной пудры, пропитать ароматом хвои и вытиснить родовой герб — получится нечто абсолютно уникальное. Личный стиль, никакого ширпотреба. Разумеется, за отдельную плату и с соответствующими сроками.
Получив указания Императрицы, управляющий снова навестил южного аристократа.
Тщеславный молодой господин Линдберг проглотил наживку мгновенно. После красочных описаний мастера обычная персиковая бумага казалась ему слишком простой. Ему требовалось нечто, подчеркивающее его высокое происхождение. К тому же такой заказ позволял не опасаться гнева Его Величества.
Заломив астрономическую сумму, управляющий ждал торга, но южанин даже глазом не моргнул — тут же отсчитал всё до последнего золотого.
Десять тысяч монет за сотню листов! Возвращаясь из особняка, управляющий едва удерживал равновесие от захватывающей дух суммы. Лишь сознание того, что он представляет лицо государыни, помешало ему упасть в обморок прямо на улице.
Когда гору золота вывалили на стол перед Се Чжи, тот лишь покачал головой. Южные дворяне оказались сказочно богаты и невероятно глупы. Оставалось только жалеть, что он не задрал цену еще выше.
— Ваше Величество, — аккуратно начал управляющий, глядя на сияющие монеты. — Раз уж эта бумага приносит такую прибыль, может, расширим производство?
— Нет, — отрезал Се Чжи. — Кроме обыкновенной снежной бумаги, выпуск всех остальных видов мы будем строго ограничивать.
— Но почему? — изумился мастер.
— Чем реже вещь встречается, тем дороже ценится, — с улыбкой пояснил Се Чжи.
Управляющий несколько раз повторил про себя эту мысль, после чего выдохнул с искренним восхищением. Поистине, государыня — посланница Бога Света! Одной короткой фразой выразить суть торговли!
— Стань Ваше Величество писателем, у мужчин-литераторов не осталось бы ни единого шанса, — тут же подобострастно лестно заметил он.
Се Чжи на мгновение замер. «Ну уж нет, это древняя мудрость моего родного мира». Впрочем, его интересовала только элитарность товара. Аристократы жаждут подчеркнуть свой статус — так почему бы не дать им эту возможность за их же деньги?
— Запомни: индивидуальные заказы принимай только у дворян с титулом не ниже маркиза. И строго по предварительной записи. Позже мы разработаем другие изысканные сорта для тех, кто ниже рангом. Персиковая же бумага продаже не подлежит — это исключительно личная императорская награда.
— Слушаюсь, Ваше Величество!
— И ещё: отправь Линдбергу несколько образцов его бумаги. Пусть похвастается перед знакомыми.
— Будет исполнено!
В тот же день молодой господин Линдберг получил изящную шкатулку, перевязанную серебряной лентой. Внутри лежали глубокого малахитового цвета листы.
— Это первые образцы, — поклонился управляющий. — Надеюсь, они придутся вам по душе. Если вы начертаете на них свои стихи, все поэты столицы сгорят от зависти.
Мастер использовал обрезки снежной бумаги, выкрасив их в тёмно-зелёный цвет и осыпав серебряной пылью. На солнце листы таинственно мерцали, источая едва уловимый аромат свежей хвои, а в углу оттиском выделялся семейный герб. Для избалованного аристократа это было высшим проявлением роскоши. Молодой господин Линдберг тут же схватил перо, переписал на драгоценный лист свое последнее стихотворение и созвал к вечеру поэтический салон.
В ту ночь в его гостиной горели сотни свечей — всё ради того, чтобы подчеркнуть игру света на бумаге. Гости заходились в восторгах. Поэзия Линдберга была посредственной, манерной и сопливой, но ради уникальной бумаги и статуса наследника герцога присутствующие наперебой осыпали его комплиментами.
На следующее утро перед императорской мануфактурой выстроилась очередь из экипажей. Каждому требовалась собственная бумага! Графам и баронам вежливо отказали, а высшей знати предложили записаться в лист ожидания.
Глядя на книги заказов, Се Чжи не удержался от смешка:
— Чем бездарнее ученик, тем дороже у него пенал, а?
Поскольку стихи дворян отдавали унылой фальшью, они пытались компенсировать недостаток таланта внешней формой.
— Впрочем, слава богу, что они бездари, — ухмыльнулся Се Чжи. — Иначе на чём бы я зарабатывал?
Он тут же велел разработать новый сорт — абрикосовую бумагу, намереваясь содрать с тщеславных поэтов ещё одну шкуру.
Сена, наблюдавший за этой суетой, постучал пальцами по краю рабочего стола:
— Пора писать портрет Бога Света.
— Я же уже нарисовал! — не поднимая головы, откликнулся Се Чжи.
— Нарисовал? — Сена издал сухой смешок. — Это то светящееся яйцо?
Он наклонился ближе и тихо добавил:
— Ты правда хочешь показать сие художество Арфи?
— Какая же ты зануда, — Се Чжи отложил перо и с фальшивым вздохом посмотрел на дворецкого. — Ты так настойчиво требуешь портрет... Я начинаю подозревать, что у вас с Богом Света какие-то личные счеты.
— Через пару дней Арфи покинет столицу, — невозмутимо продолжал Сена. — И ты покажешь ему яйцо?
— Ты же просто жаждешь моей смерти, да? — с милой улыбкой уточнил Се Чжи.
Сена лишь едва заметно изогнул губы в ухмылке.
«Вот же пёс, точно подставить меня хочет!»
— Описать лик Бога Света... Задача немыслимая! Мне потребуется года три. Нет, лучше лет пять! — Се Чжи хлопнул ресницами, изображая глубокую набожность.
— Советую нарисовать прямо сейчас, — Сена положил ладонь на его плечо. — Иначе я сам отнесу твоё «яйцо» Арфи. Он ведь твой любимчик, верно? Не стоит расстраивать преданного фаната.
Се Чжи долго смотрел на него. Повисла пауза. А затем он просто швырнул кисть прямо в дворецкого и подхватил юбки.
— Неси кому хочешь! У меня таких любимчиков — полный дворец, и каждый любимый! В его глазах я — великая государыня и истовая верующая! Покажешь ему яйцо — он решит, что ты на меня клевещешь!
Напоследок он скорчил Сене рожу:
— Заставить меня работать сверхурочно? Мечтай дальше!
Стуча каблучками, Императрица стремительно испарилась из кабинета.
Сена вздохнул, поднял кисть и аккуратно вернул её на подставку. Затем вытащил из ящика стола официальный арт с изображением Бога Света. Портрет был готов давным-давно.
Взглянув в окно, он увидел, как Се Чжи бежит через двор, приподняв пышные юбки. Этот парень правда думал, что от него можно убежать?
* * *
В саду игрока с ником Цюймин Чжэньнань поджидала непредвиденная проблема. Он приволок огромную глиняную статую. К счастью, инвентарь в этой игре работал исправно, иначе протащить такую дуру во дворец незамеченным было бы невозможно.
— Ваше Величество, квест выполнен! — прошептал игрок, воровато оглядевшись.
— Управдомился? Так быстро? — удивился Се Чжи. На создание скульптуры уходят месяцы, а тут прошло всего пара дней.
Цюймин Чжэньнань извлёк статую прямо на газон. Глиняный истукан возвышался над ними, и его черты действительно имели некоторое сходство с Богом Света — особенно линия челюсти.
Подошедший Сена при виде этого творения лишь брезгливо приподнял бровь. Надеяться, что Бог Света снизойдёт до такой глиняной болванки... Мечтать не вредно.
— А позолота где? — нахмурился Се Чжи.
Игрок мгновенно изобразил на лице высшую степень скорби:
— У меня кончились деньги, Ваше Величество! Всё до последнего медяка ушло на работу!
Се Чжи смущенно кашлянул: ну да, суровые реалии.
Повернувшись к Сене, он заметил его скривившуюся физиономию:
— Не привередничай. Вот покроем позолотой — засияет как миленький!
— Мой любезный дворецкий, не поможешь ли ты покрыть статую золотом? — Се Чжи подошёл ближе и включил весь свой шарм.
— Вы ошибаетесь, Ваше Величество, — Сена вежливо улыбнулся. — В мои обязанности входит лишь уход за вашим телом и покой.
Причёсывать его, носить на руках до спальни и подавать завтрак — это да. А малевать статуи — избавьте.
— Ладно-ладно, — Се Чжи вздохнул и уставился на игрока.
Цюймин Чжэньнань замахал руками:
— Только не я! Я рукожоп! Запорю золочение — на какие шиши новую статую ваять?!
Се Чжи потер лоб:
— Кто делал статую?
— Да наткнулся в городе на одного бродягу. Он за два часа всё сваял! Правда, покраску в счет не включил.
— Найди его и заплати за позолоту.
— Ваше Величество... — жалобно вытянул лицо игрок. — Это же доп-плата!
— Ты считаешь, у меня нет денег? — Се Чжи заправил золотую прядь за ушко.
— У вас-то есть! А у меня — голяк! Сто золотых! Вся моя заначка на дом улетела!
— Ладно, я компенсирую расходы. И заодно узнай, умеет ли он рисовать.
Создать шедевр за два часа не способен ни один человеческий мастер. На такое способны только эльфы, наделенные невероятным художественным даром. Если этот бродяга умеет еще и писать картины в его стиле... Се Чжи готов был нанять его за любые деньги!
— Понял! Лечу! — Цюймин Чжэньнань рванул с места.
— Как думаешь, он эльф? — спросил Се Чжи у Сены.
— Вполне вероятно, — отозвался тот.
Каждое изображение Бога Света несло в себе особый отпечаток. Вылепить подобное из простой грязи мог только эльф. Впрочем... неужели нищета заставила этого остроухого опуститься до такого святотатства?
Как оказалось, нужда действительно может заставить эльфа плюнуть на гордость.
Когда Цюймин Чжэньнань разыскал Сашу, тот ютился в клоповнике на окраине.
— Ну и цены в этой человеческой столице, — ворчал эльф, пересчитывая монетки. Этих денег хватит от силы на пару месяцев. Одно зелье для маскировки ушей стоило как крыло от дракона!
В этот момент в дверь постучали.
Саша ловко спрятал кошелёк, накинул капюшон и открыл. На пороге стоял тот самый щедрый дурак, отваливший ему сотню золотых.
— Чего тебе? — эльф оглядел его мундир. — Ты же из королевской гвардии?
— Мастер, покрыть статую золотом сможешь? — выдохнул игрок. — Я доплачу!
Нуждающийся в деньгах Саша согласился мгновенно. Раз уж он уже вылепил Бога Света из грязи, какая разница, покрывать его золотом или нет?
— Слушай, — Саша пристально посмотрел на игрока. — А ты можешь провести меня во дворец?
Цюймин Чжэньнань напрягся:
— Зачем тебе во дворец?
Саша тяжело вздохнул, и в его темно-зеленых глазах промелькнула глубокая печаль:
— Женочку свою ищу. И ребенка.
Семь лет назад он потерял свою семью. Эх, если бы старейшины не отозвали его тогда в Лес Эльфов... Теперь ни жены, ни дитя.
Цюймин Чжэньнань замер. Семью?!
Он перевел взгляд на великолепное лицо Саши. С таким красавцем могла сравниться разве что... Императрица?!
«Мать твоя... — у игрока перехватило дыхание. — Опять?! Нам Сены мало, так тут еще один претендент?! Постойте... у них еще и РЕБЕНОК?!»
Фандомный дом шипперов Сена/Императрица рушился на глазах!
— Ты чего застыл? — нахмурился Саша.
— Д-да так... — заикаясь, выговорил игрок. — А... расскажи о своей женушке?
Саша одарил его подозрительным взглядом, но под напором геймерской наглости всё же сдался:
— Ну... У нее характер — кремень. Решительная, беспощадная в бою.
«Лицо игрока одеревенело. Императрица именно такая — безжалостно карает врагов!»
— Волосы золотые, как солнышко.
«Улыбка Цюймин Чжэньнаня окончательно перекосилась. У государыни именно золотые волосы!»
— А глазища — точно чистые лесные озёра.
«Игрок вспомнил изумрудный взор Ее Величества...»
— А стреляет как! Сто из ста! Без промаха!
«В памяти всплыл момент, как Императрица пристрелила принца Чоэрса...»
— И ребеночек у нас должен быть... — Саша мечтательно улыбнулся. — Эх, если родился, то наверняка милашка!
Цюймин Чжэньнань едва не упал. Неужели государыня поматросила этого прекрасного эльфа, понесла от него и сбежала с ребенком?! Но постойте... Императрица же клялась хранить целомудрие перед Богом Света! Неужели Бог Света не в курсе?!
— Эй, парень, ты в порядке? — перебил его мысли Саша.
Игрок с трудом взял себя в руки:
— Кхм... В общем, Императрица ищет художника, способного скопировать её стиль. Если сумеешь — попадешь во дворец.
Саша, страстно любивший искусство, тут же выпрямился:
— Я согласен!
Эльфы горды, копировать чужое марание для них — позор. Но Саша уже ваял из грязи Бога Света ради денег, так что какая разница? Главное — пробраться во дворец! Там его ждут жена и ребёнок!
— Слушай... а твоя женушка... она ведь высокого положения? — осторожно уточнил игрок.
Саша задумался о человеческих титулах и уверенно кивнул:
— Очень высокого.
Цюймин Чжэньнань почувствовал, как к горлу подступает ком. Представив, как в замке столкнутся Сена и этот эльф, он понял: Императрицу ждёт грандиозная драма!
Но, боже... как же ему хотелось на это посмотреть! Два красавца выясняют, кого из них государыня любит больше! А если она скажет, что любит только свою империю — это же вообще разрыв аорты!
— Не будем терять времени! Идём во дворец! — оживился игрок.
— Прямо сейчас? — удивился Саша.
— Ага!
Цюймин Чжэньнань уже созывал в чате друзей: Тяньци Мухэ, Дадзяо Мэнмэй и Ци Е Ся. И даже отправил гонца к собору — позвать Арфи. Такое шоу нельзя пропускать!
Спустя некоторое время все собрались в королевском саду.
В то же время принц Херман, только что вернувшийся из приграничного похода, въехал в замок на коне, намереваясь после доклада забрать дочурку домой.
Се Чжи, отдыхавший в беседке, с изумлением разглядывал толпу:
— Вы чего все тут собрались?
Его взгляд скользнул по Арфи и Святому сыну Ние. Арфи притащил игрок, пообещав зрелищ, а Ния увязался упрямо вслед — уж очень ему хотелось посмотреть, как Императрица вляпается в неприятности.
Затем Се Чжи уставился на Цюймина Чжэньнаня и незнакомца в плаще.
— Ваше Величество, это тот самый скульптор, Саша! — откашлялся игрок и толкнул эльфа в бок. — Снимай капюшон!
Саша скинул ткань. На солнце блеснули водопадом серебряные волосы, а темные глубокие глаза напоминали чащу древнего леса. Красавец — ни дать ни взять. Кожа белая, черты точеные. Даже Се Чжи на мгновение засмотрелся.
Пока игрок с замиранием сердца ждал сцену воссоединения «супругов», мощная рука неожиданно сгребла Сашу за талию и с легкостью вздернула в воздух.
Цюймин Чжэньнань обернулся и обомлел: перед ними стоял вернувшийся с войны принц Херман!
— Женочка моя! — радостно воскликнул Саша, вися на руке верзилы.
Игрок потерял дар речи.
Он с ужасом уставился на Хермана:
— Беспощадный в бою?!
— А кто ж еще? — искренне удивился Саша.
— Золотые волосы... — пробормотал игрок, глядя на густую гриву принца.
— Озёра глаз... — синие глаза Хермана и впрямь напоминали глубокие воды.
— Ты чего расстроился-то? — не понял эльф.
— Я... Я думал, твоя женушка — это Императрица... — пролепетал игрок, чувствуя, как душа покидает тело.
Сидевший на скамье Се Чжи не удержался и хохотнул:
— А-а-а, так вот почему вы все сюда приперлись!
Цюймин Чжэньнань задрожал. Мамочки... Только бы государыня его не казнила!
Первой не выдержала Ци Е Ся. Она подскочила и влепила игроку подзатыльник:
— Ах ты гад! Чуть мой любимый пейринг не разрушил!
Не обращая внимания на геймерскую бузу, Се Чжи перевёл взгляд на Хермана:
— И как это понимать?
Что ж... Это была банальная история о раненом Боге Войны и его эльфийском супруге.