Ния лишился дара речи: слова собеседника вовсе не казались ему вздором. Внутри Церкви кипела кровавая, беспощадная борьба за власть, и не обладай нынешний Папа железной волей и непомерными амбициями, он никогда бы не взошёл на престол.
К тому же в былые годы у его святейшества хватало тайных поклонниц. Вполне вероятно, что втайне от всех он обзавёлся собственным потомством.
Пока юноша напряжённо размышлял, Се Чжи заговорил вновь, понизив голос до мягкого полушёпота:
— Если Его Святейшество упрётся и решит продвинуть наверх собственного бастарда, подумайте, ваше высочество: без опоры на Северный диоцез сумеете ли вы одолеть соперника?
— Чушь собачья! — выкрикнул Ния. — Его Святейшество чист душой и телом, он всю жизнь посвятил служению Богу Света! Он ни за что не пошёл бы на столь вопиющее нарушение церковных законов!
Се Чжи небрежно покрутил в пальцах расписной веер с золотым напылением, которым знатные дамы прикрывали лица, и насмешливо бросил:
— Вы в этом так уверены?
Ния онемел.
Уверенности у него не было ни на грош.
Глядя на растерянного Святого сына, Се Чжи слегка щёлкнул его сложенным веером по лбу:
— Ваше высочество, если вы заручитесь моим расположением, Северный диоцез станет вашей личной вотчиной. А это куда ценнее любых гор золота. — Он плавно раскрыл изящный веер. — К тому же я беззаветно предан Богу Света, и в этом можете ни секунды не сомневаться.
Ния смерил его недоверчивым взглядом:
— И такой бессердечный человек, как ты, смеет заявлять о вере в Свет?
Ещё утром Ния искренне полагал, будто принцесса Яэрвэйт — всего лишь марионетка, слабая женщина, которой чужие руки расчищают путь к трону, а связаться с Церковью ей посоветовал кто-то из советников. Но теперь принцесса виделась ему не иначе как кровожадной валькирией.
Се Чжи лишь тонко усмехнулся. Разве не те, чья совесть чернее ночи, усерднее всех бьют поклоны богам?
— Считайте, мне просто хочется после смерти попасть в тёплое Небесное царство, а не мерзнуть в ледяной преисподней, — с улыбкой отозвался он.
Ния пристально поглядел на собеседника и процедил сквозь зубы:
— Смотри, не забудь своё обещание.
— Империя Лител сделает всё, чтобы весь Северный диоцез безоговорочно встал на вашу сторону, — кивнул Се Чжи.
Ния надменно фыркнул и зашагал прочь.
Едва юноша скрылся из виду, из-за массивной колонны вышел Сена с тяжёлым плащом в руках. Окинув взглядом Се Чжи, стоявшего у фонтана, он холодно произнёс:
— Издеваться над четырнадцатилетним подростком... Тебе хоть немного стыдно?
Се Чжи задумчиво коснулся веером подбородка:
— А с чего бы мне стыдиться? К врагам и соперникам я жалости не испытываю. — Он подошёл ближе. — Да и вообще, слабо верится, что у Папы действительно нет бастарда.
Сена бесстрастно посмотрел на него, накинул тёплый плащ на плечи Се Чжи и невозмутимо обронил:
— Ты прав. У него есть сын.
Се Чжи торжествующе улыбнулся: надо же, как в воду глядел! Во все времена и во всех мирах безнаказанная религиозная верхушка одним миром мазана.
Но следующая фраза Сены заставила его застыть:
— И этот ребёнок — Ния.
Се Чжи мгновенно перестал улыбаться. Постояв на промозглом ветру и переварив услышанное, он сдавленно выдавил:
— То есть... я только что убедил мальчишку назначить врагом номер один самого себя?
Се Чжи судорожно втянул носом воздух, вцепился пальцами в воротник Сены, коснувшись нежной белой кожи его шеи, и, закусив губу, состроил самую жалобную мину:
— Скажи, я ведь не прокололся? Всё же обойдётся?
Он снизу вверх посмотрел на высокого, невероятно красивого мужчину и даже выдавил из глаз пару кристально чистых слезинок.
Се Чжи не сомневался: перед такой беспомощной прелестью не устоит ни одна живая душа, любой другой уже сжимал бы его в объятиях. Но перед ним стоял Сена. Дворецкий с неприкрытым отвращением попросту оттолкнул его руки.
— Церковь Света ещё не сгнила окончательно, — поправляя воротник, сухо заметил Сена, глядя на этого лукавого лиса. — Поэтому ради собственного спасения и ради защиты сына Папа ни за что не позволит тайне выплыть наружу.
Требования к верховному понтифику оставались драконовскими: лишь тот, чьи тело и помыслы абсолютно непорочны, имел право слушать глас Бога Света. Стоило вскрыться грехопадению, как епископы мигом сожрали бы своего владыку и лишили его тиары.
Выслушав объяснение, Се Чжи вновь подался вперёд:
— Выходит, ты с самого начала всё знал?
— Тебе это ни к чему, — отрезал Сена и молча развернулся.
Се Чжи проводил его взглядом и раздражённо цокнул языком. Рано или поздно он вытрясет из этого типа все до единого секреты.
Постояв в саду ещё немного, он уже собрался вернуться в тепло банкетного зала, как вдруг столкнулся нос к носу с Арфи, вышедшим подышать свежим воздухом.
Се Чжи даже слегка смутился: рядом с Арфи его не покидало мерзкое чувство, будто он бессовестно дурачит наивного ангелочка.
— Ваше Величество, — окликнул его Арфи.
Беловолосый юноша казался утомлённым, а в его чистых, словно стекло, глазах сквозила лёгкая растерянность. На фоне лицемерных и скользких придворных он выглядел чужеродным созданием.
Арфи действительно презирал чванство и разврат дворянства, оттого и сбежал из духоты празднества. Вдобавок его терзал один вопрос, не дававший покоя с самого утра.
— Не по душе здешняя атмосфера? — поинтересовался Се Чжи.
Арфи поднял ясный, прозрачный взор:
— Ваше Величество... Та госпожа, которую я встретил днём, и та, что стоит передо мной сейчас — вы действительно один и тот же человек?
Се Чжи замер, затем слегка склонил голову:
— Любое восхождение на престол неизбежно омыто кровью. Не стань я императрицей сегодня, моё тело уже остывало бы на каменных плитах собора. — Он мягко усмехнулся. — Я не знаю, во что превратил бы империю Лител принц Чоэрс. Но я точно знаю, что мои изначальные намерения чисты и неизменны.
— А раз мои помыслы прежние, то и я остаюсь собой, — тихо закончил он, опустив глаза.
Арфи заворожённо прошептал:
— Помыслы прежние?..
В следующее мгновение он бережно взял Се Чжи за руку:
— Ваше Величество... Теперь я верю, что вы искренне преданы Богу Света.
Се Чжи оторопел.
Постойте-ка! Под «изначальными намерениями» он имел в виду объединение континента, выполнение системных задач и тотальную индустриализацию, а вовсе не пылкую любовь к местному божеству!
— Благодарю вас, Ваше Величество. Я всё понял. Вашу жемчужную корону я лично возложу к подножию престола Бога Света, — промолвил Арфи, озарился светлой улыбкой и зашагал прочь.
Се Чжи в священном ужасе смотрел ему вслед.
«Стой, за что ты меня благодаришь?! Что ты там вообще понял?! Немедленно вернись!»
Когда тонкая фигура скрылась за поворотом, Се Чжи тяжело вздохнул:
— Кажется, я только что безбожно запудрил мозги святому созданию...
Совесть слегка кольнула, но глубоко внутри разлилось странное, сладковатое злорадство.
Когда Се Чжи вернулся в зал, торжество уже близилось к завершению. Дворяне спешили преподнести новоиспечённой правительнице дары: от сапфиров размером с куриное яйцо до редчайших алхимических зелий — никто не скупился, наперебой выказывая собачью преданность трону.
* * *
К ночи, совершенно выбившись из сил, Се Чжи наконец добрался до своей опочивальни. Сбросив душные, громоздкие наряды и украшения, он босиком забрался на роскошную постель прямо в свободной ночной сорочке и принялся крутить в пальцах подаренный сапфир.
Камень был безупречной чистоты, точно застывшая в ладони морская волна, и лишь оттенял белизну его тонких пальцев.
— Сена, как думаешь, если я устрою ещё парочку коронаций, получится обобрать этих толстосумов до нитки? — спросил Се Чжи у единственного собеседника в комнате.
Больше всего ему, конечно, хотелось попросту конфисковать всё имущество знати и пустить золото на индустриализацию. Но история родного Китая недвусмысленно намекала: ослаблять удельных князей и раскулачивать аристократию нужно медленно и аккуратно. Поспешишь — людей насмешишь, горячий тофу с наскока не проглотишь.
Черноволосый дворецкий, застывший у дверей, равнодушно отозвался:
— Можешь попытаться.
— Цыц, сухарь, — отмахнулся Се Чжи и активировал золотой браслет, чтобы просмотреть список новых участников бета-теста.
На этот раз система отобрала пять тысяч человек. Упор делался на медиков, медсестёр, агрономов и строителей. Грядущие бедствия несли с собой мор и голод, так что эпидемиологический контроль и выращивание дешёвого, неприхотливого продовольствия выходили на первый план.
Утвердив список, Се Чжи запустил рассылку приглашений и на скорую руку набросал системный патчноут.
Игра на континенте Тина работала стабильно и в багфиксах не нуждалась, зато после завершения первого глобального задания открылась масса нового функционала.
Были добавлены общие ежедневные поручения: патрулирование улиц, возведение общественной инфраструктуры, полевые работы. Каждый игрок обязан был тратить хотя бы один день в неделю на выполнение этих задач, чтобы зарабатывать очки вклада.
Очки вклада позволяли выкупать земельные наделы, строить собственные дома и обустраивать усадьбы.
Участники сюжетной миссии «Защита чести Имперской Розы» получили очки заслуг, которые обменивались на уникальные титулы, дающие существенные поблажки при взаимодействии с NPC.
Нововведений было всего два, но игровое сообщество буквально взорвалось от восторга. В столь гиперреалистичном мире наконец-то появилась возможность обзавестись собственным уголком!
[Цюймин Чжэньнань: Ура-а-а! Наконец-то я перестану ночевать под мостом!]
[Тяньци Мухэ: Да ладно тебе, не так уж всё и плохо было.]
[Ци Е Ся: Ой, а мне императрица выделила целую комнату во дворце!]
[Цюймин Чжэньнань: В смысле?! Я же её вернейший пёс номер один, почему мне хату зажали?!]
[Цюймин Чжэньнань: Ну уж нет! Я накоплю и выкуплю особняк прямо у стен замка!]
Игроки на радостях ринулись проверять, сколько очков вклада дают за одну смену на общественных работах... но мигом разочаровались.
«Чёртов разработчик, чтоб тебя разорвало от жадности!»
Се Чжи лишь усмехнулся:
«Если не закрутить гайки с выплатами, кто из вас, лодырей, станет пахать на стройке века?»
Следом он разослал по почтовым ящикам рекламные буклеты риелторской конторы.
Игроки разглядывали прикреплённую карту участков с каменными лицами. Будто они не понимали языка маркетологов!
«Вдали от городской суеты, в тишине и гармонии» — непролазная глушь на краю карты.
«В тесном контакте с первозданной природой» — дикие овраги и бурелом.
«Романтичный вид на зеркальную гладь озера» — вырытая посреди пустыря грязная лужа.
«Разраб, ну ты и скотина. Снимаем шляпу».