Традиция кипятить питьевую воду прижилась в Поднебесной лишь в середине прошлого века. Столкнувшись с угрозой бактериологического оружия, люди были вынуждены термически обрабатывать каждую каплю, а со временем эта привычка въелась в быт и сохранилась до сих пор.
В этом мире биооружия пока не знали, но и твари Бездны не отличались благородством. Эпидемии легко распространялись через необработанную воду и пищу. Дай кто-нибудь Се Чжи мешок яду с приказом уморить всё население города, он бы, не раздумывая, сыпанул отраву в главный водоём.
А значит, чистота питьевой воды имела первостепенное значение. Бесконечно беречься от чужой подлости невозможно — куда проще заставить всех поголовно кипятить воду перед употреблением.
Се Чжи уже вовсю собирался примерить личину святого шарлатана и прикрыться именем Бога Света, чтобы принудить подданных к гигиене, как стоявший рядом Сена тихо произнёс:
— Когда-то Церковь торговала индульгенциями, и знать скупала их, состязаясь в тщеславии, пока беднякам не доставалось ни единой грамоты. Если ты объявишь от моего имени, будто пар от кипящей воды — это тропа в Небесное царство, богачи начнут жечь дрова и уголь без удержа, создавая бессмысленный дефицит.
Се Чжи тяжело вздохнул:
— Всё-всё, молчи. Я понял.
Проблема была очевидна: аристократы, соря деньгами, устроили бы бессмысленный ажиотаж. И хотя уголь пока стоил недорого, Се Чжи от одной мысли о подобном расточительстве становилось дурно.
Сена лишь едва заметно улыбнулся. На самом деле замысел Императрицы был хорош, требовалось лишь внести небольшое уточнение для сдерживания знати.
Се Чжи кивнул, мгновенно уловив суть, и тут же переформулировал догму:
— Мостом в Небеса станет лишь тот пар, что поднялся над водой, выпитой лично тобой. А дым от зря сжжённых ресурсов лишь перерубит эту тропу, и грешник рухнет прямо в Бездну — на потеху демонам.
Се Чжи давно постиг суть любой религии: не подчинишься — сгоришь в аду, послушаешься — проживёшь в покое и попадёшь в рай.
Глядя на то, как на лице Се Чжи проступает фальшиво-благочестивое выражение, свойственное проповедникам Церкви Света, Сена не удержался от лёгкой ухмылки.
— И всё же... пусть добыча угля и выросла, а цены снизились, — начал Се Чжи.
Обычные бедняки всё равно эшелонами экономили медяки и жалели топливо на какую-то воду.
— Не переживай, уголь будет только дешеветь, — успокоил его Сена.
Игроки, колесившие по Империи Лител, ежедневно находили новые жилы и совершенствовали инструменты. Узнав, что за геологоразведку щедро насыпают очки вклада и звонкое золото, они наладили кустарные приборы и наощупь отрыли сразу несколько богатых угольных бассейнов. Вдобавок в планах числились тепловые электростанции, да и заводчики в погоне за маржой неизбежно сбросят сырьевые ценники.
К тому же климат Лител не баловал теплом: долгие зимы, скоротечное лето. Люди так и так жгли уголь для обогрева печей, так что вскипятить чайник на той же жаровне не составит никакого труда.
Се Чжи прищурился и, подскочив к Сене, сжал его ладонь:
— В таком случае побудешь моим гарантом?
Включив режим святоши, Се Чжи вознамерился сотворить очередное «божественное изъявление».
Сена лишь вздохнул. Скольким авантюрам этого юноши он уже дал божественную санкцию?
— Хорошо, — тихо отозвался он спустя мгновение.
Се Чжи тут же оживился, потирая руки:
— Под каким предлогом загнать аристократов и клириков на дворцовый пир? В календаре Церкви Света не намечается каких-нибудь пышных празднеств?
Замысел Се Чжи отличался незамысловатостью: устроить публичное «чудо». Заставить пар от его собственного кипящего котла обратиться в сияющую ленту, уходящую прямо в небеса. А затем растолковать ошарашенной знати суть увиденного, чтобы слух мгновенно разошёлся по всей стране.
— Послезавтра день явления Арфи, — негромко напомнил Сена.
Владыка Архангелов Арфи... Его появление на свет совпало с рождением звёзд, когда в сотворённом мире вслед за солнцем и луной зажглись ночные светила. Для Церкви Света это был великий день, ведь наместник Небесного царства лично участвовал в заточении тварей Бездны.
— Жаль, сам Арфи заглянуть не сможет, — с иронией усмехнулся Се Чжи. — Придётся завтра приготовить ему подарок. Всё-таки пользуюсь его именем.
Едва он договорил, как Сена протянул к нему руку.
Белоснежная перчатка безукоризненно облегала длинные изящные пальцы, придавая божеству сдержанно-утончённый вид. Но в глазах Се Чжи эта деталь выглядела до бесстыдства соблазнительно.
«Вот если бы Сена стащил её зубами...» — промелькнула порочная мысль.
— Что такое? — Се Чжи опустил взгляд на протянутую ладонь и невольно облизнул губы. Пальцы едва заметно дрогнули, с трудом сдерживая порыв.
— Подарок, — произнёс Сена лишь одно слово.
— А? — Се Чжи на миг растерялся.
Сена всё понял. Се Чжи хоть и проштудировал «Книгу Сотворения», запомнив ключевые эпохи и предания, совершенно не фиксировал даты.
— За два дня до явления Арфи родился Бог Света, — ровным тоном произнёс Сена.
— О как! Стало быть, у отца с сыном даты почти совпадают? Ну и отлично, будем праздновать в один день, — небрежно бросил Се Чжи, не отрываясь от наброска праздничного регламента.
Сена посмотрел на него и мысленно вздохнул: «Какая поверхностность».
— Подарок, — повторил он, отбирая у юноши перо.
Се Чжи, лишившись пера, лишь с трудом сдержал смешок.
— Се-Сяона-а...
Божество нахмурилось: что ещё за нелепое прозвище?
— Переступил порог моего дома — изволь жить по моим правилам, — Се Чжи накрыл ладонь Сены своей и с улыбкой похлопал по тыльной стороне. — А у нас в семье принято объединять праздники, если даты соседствуют. Будешь отмечать в один день с Арфи, пойдёт?
— Допустимо, — Сена накренился над восседающей в кресле Императрицей. — Но где подарок?
Се Чжи лукаво блеснул глазами и, поддев подол платья, провел носком по бедру Сены:
— Я бы с радостью дал то, что ты просишь, да вот беда — ты сам не примешь.
Сена перехватил упёршуюся в его поясницу стройную ножку и неторопливо скользнул пальцами по белой шелковой ткани чулка, сдвигая её вниз.
Се Чжи ахнул, не успев опомниться, как земля ушла из-под ног, и он оказался усажен прямо на дубовую столешницу.
— Мой подарок, Ваше Величество, — с тихим смешком прошептал Сена, прижав тонкие запястья Се Чжи к полированному дереву.
Юноша запустил пальцы в смоляные волосы бога, притягивая его ближе. Их лица разделяли считанные миллиметры, и Се Чжи ощущал на губах его горячее дыхание.
— Ты же вроде не...
— Возьму авансом.
* * *
Се Чжи смутно помнил, как оказался в спальне. Сами ноги его точно не несли — они отозвались бы ноющей болью при первой же попытке встать.
К тому же черновик регламента оказался безнадёжно залит чернилами. Приходилось составлять всё заново.
— Пиши сам. У меня руки не поднимаются, — Се Чжи ничком вытянулся на перине и без сил лягнул Сену пяткой.
— Хорошо, — не стал спорить тот.
Как божество, Сена обладал абсолютной памятью. За пару минут он набросал ровным, безупречным каллиграфическим почерком идеальный распорядок приёма, расписав каждую деталь куда точнее и чётче, чем это сделал бы импульсивный Се Чжи.
Окинув пергамент взглядом, Се Чжи восхищённо хмыкнул:
— Вот это дело! Отныне с меня идеи, с тебя — воплощение.
— Мечтать не вредно, — Сена лёгким щелчком задел лоб юноши. — Я пошёл на уступку лишь потому, что твои кисти сегодня действительно слишком слабы.
— Ага-ага, — небрежно отозвался Се Чжи, мысленно пообещав себе, что его руки теперь будут «слабнуть» ежедневно.
Сена позвал Кеселин и передал ей готовые указания.
— Господин Сена, кого прикажете вписать в списки гостей? — уточнила старшая фрейлина, едва взглянув на бумагу.
— Рассылайте приглашения всей городской знати и высшим чинам духовенства, — распорядился Сена.
— Слушаюсь. Всё будет исполнено, — без колебаний ответила Кеселин.
Пусть в её распоряжении оставались лишь сутки, лучшая старшая горничная дворца щёлкала подобные задачи как орехи. Организовать доставку депеш, закупку провизии и убранство залы за двадцать четыре часа для неё давно не составляло труда.
Когда Кеселин уже собиралась уходить, Се Чжи вдруг произнёс:
— Ах да! Напомни вельможам, у которых есть кошки, прихватить своих питомцев!
— Как прикажете, Ваше Величество, — поклонилась Кеселин.
В последнее время Правительница питала особую слабость к пушистым созданиям, а поскольку господин Сена дозволял держать в покоях лишь одного кота, Императрица явно вознамерилась потешить душу целым собранием четвероногих. Кеселин была уверена в своей догадке, хотя у Се Чжи имелся и практический расчёт: он намеревался сделать любовь к кошкам трендом среди высшего света.
Едва за фрейлиной закрылась дверь, Се Чжи с облегчением откинулся на подушки. Сена задернул плотные шторы, погружая спальню в уютный сумрак.
— Сена, — позвал юноша из тьмы.
— Что? — божество обернулось, легко различая силуэт Се Чжи в темноте.
— Не ляжешь со мной?
Се Чжи тихо ухмыльнулся:
«Твоя постель такая мягкая и ароматная, а ты всё упрямишься. Ты вообще мужик или...»
На следующей секунде Се Чжи оказался прижат к матрасу, а по его бедру хлопнула ладонь.
— Уймись. Или завтра действительно не сможешь сделать и шага.
Се Чжи тихо рассмеялся и закрутил на пальце прядь тёмных волос Сены:
— Подумаешь! Всегда ведь есть ты — донесёшь на руках.
— Спи, — вздохнул Сена. — Я погрею тебе ноги.
— Договорились, — прошептал Се Чжи и смежил веки.
На следующее утро знать и иерархи Собора Святого Света получили золочёные депеши из дворца.
У многих при виде королевской печати волосы встали дыбом: каждый раз, когда Императрица давала пир, столицу сотрясали очередные потрясения.
Дворяне с трепетом разворачивали послания. В них говорилось, что Бог Света явился Её Величеству во сне и повелел устроить празднование в честь Владыки Архангелов, а потому гостям надлежало явиться во дворец в сопровождении своих кошек.
Аристократия пребывала в шоке: «Пресвятые угодники... Слава богу, просто день рождения Архангела, а не очередная плаха! Но где, к чертям, нам срочно достать кошек?!»
В Соборе Святого Света один из священников с недоумением передал депешу Кардиналу:
— Ваше Высокопреосвященство, мы должны идти?
Завтра отмечался день явления Арфи, и клиру полагалось проводить службы в храме.
Кардинал перевёл взгляд с королевского письма на недавнее послание от Его Святейшества Папы и хмуро отрезал:
— Пойдём.
Священник обомлел:
— А как же праздничные литургии в Соборе?
— Если Сам Бог Света повелел Императрице устроить празднество, то наше присутствие там и станет высшей формой обряда.
Священник замер, осмысливая сказанное: а ведь и правда, против божественной воли не попрёшь.