Се Чжи был уроженцем Поднебесной до мозга костей, так что даже реальное существование богов в этом мире не внушало ему особого трепета, не говоря уже об искренней вере.
К тому же, когда церковная власть возвышается над монаршей, религия неизбежно превращается в камень преткновения, тормозящий развитие государства и прогресс народа.
Да и многие так называемые верующие не имели смелости искренне следовать заветам Света, зато с лихвой наглели, когда под прикрытием имени Творца можно было загребать золото в собственные карманы. И аппетиты у них были поистине бездонными.
Будучи личным дворецким Се Чжи и тем самым существом, что перенесло его в этот мир, Сена хоть и не знал досконально историю его родины, но прекрасно понимал: буддизм в мире его подопечного был такой же религией.
Поэтому, едва Се Чжи обмолвился об искоренении буддизма тремя китайскими императорами, Сена тут же уловил его неприязнь к Богу Света — а точнее, к Церкви Света.
Дворецкий протянул руку и распахнул окно кареты. Внутрь ворвался ледяной порыв ветра, заставив Се Чжи вздрогнуть от холода.
Поймав ладонью влетевшую в салон снежинку, Сена произнес:
— Ты должен уяснить: Бог Света — единственная вера на этом континенте.
Бог Света сотворил континент Тина, даровав жизнь ангелам, эльфам, драконам, зверолюдям, гномам и людям. Он был единственным истинным божеством этого мира.
Разумеется, на заре времен Церковь Света представляла собой лишь скромное братство верующих, стремившихся стать ближе к Творцу и внимать Его воле, и не имела ничего общего с нынешней громоздкой организацией.
Сена опустил взгляд на тающую снежинку, и в его глазах промелькнула едва заметная усмешка. Сколько веков Церковь Света уже не слышала голоса своего создателя? Несколько сотен лет? Или целое тысячелетие?
Се Чжи громко чихнул и возмущенно буркнул:
— Ты говори, говори, но окно-то закрой!
С громким стуком он сам захлопнул створку.
Сена взглянул на него, стряхнул с пальцев капли растаявшего снега и продолжил:
— Все государства континента, великие и малые, находятся под контролем Церкви Света. Если восходящий на престол правитель не выказывает должного благочестия, Папа запросто может лишить его короны. Хотя Империя Лител лежит вдали от центра континента и до сих пор мало зависела от церкви, Папа лично отправил священнослужителей для твоей коронации. Очевидно, они намерены усилить свое влияние на империю. Так что твое восшествие на трон напрямую зависит от того, сумеешь ли ты заручиться поддержкой Церкви Света.
Выслушав столь пространное объяснение, Се Чжи выразительно кивнул: суть он уловил мгновенно.
— Мое почтение к Богу Света безгранично, словно бурные воды Янцзы! Отныне и вовеки моим главным ориентиром станет возможность покрепче вцепиться в божественную ляжку! — с чувством выпалил Се Чжи, горячо сжав руку Сены. Под конец он засомневался, прилично ли это прозвучало, но решил, что суть передана верно.
Сена окинул взглядом лицо Се Чжи, на котором сияло неподдельное «восхищение», граничащее с откровенным фанатизмом, и, сдержав вздох, сухо произнес:
— Право, не стоит заходить настолько далеко.
— Я человек гибкий: надо прогнуться — прогнусь, ради короны не зазорно, — с искренней улыбкой парировал Се Чжи. — Братец, а нет у тебя какого-нибудь цитатника Бога Света? Дай почитать, я наизусть зазубрю. Надо же наладить контакт со Святым сыном, пусть проникнется моей чистой и беззаветной преданностью!
В ответ Сена лаконично послал его к черту.
Цитатника Се Чжи так и не дождался, зато получил «Книгу Сотворения» — фолиант, который обязан был иметь каждый правоверный последователь Света.
Текст священного писания оказался тяжеловесным и витиеватым: без солидной филологической подготовки в нем было не разобраться. А уж от бесконечных напыщенных эпитетов и высокопарных славословий Се Чжи почти сразу начало клонить в сон.
Единственное, что немного развлекло его, — глава о Владыке Архангелов Арфи. Этот бедолага либо ликвидировал очередную катастрофу, либо мчался на ликвидацию следующей. Он в одиночку громил легионы демонов, сражаясь буквально каждый день, а в перерывах между битвами разгребал бесконечные административные дела Небесного царства.
— Ну и раб корпоративный... — сочувственно протянул Се Чжи.
Сидящий рядом Сена недоуменно покосился на него.
Се Чжи ткнул пальцем в страницу, посвященную архангелу:
— Ты только глянь: Бог Света сотворил себе идеальный рабочий инструмент. Тот и демонов подавляет, и бунты усмиряет, и всю небесную канцелярию на себе тащит. Ни выходных, ни праздников, ни зарплаты, ни перспектив карьерного роста. Уволиться нельзя, а начнешь свое дело — еще хуже будет. У нас офисные бедолаги с графиком девять-девять-шесть и то лучше живут, а тут натуральный ноль-ноль-семь, двадцать четыре на семь без перерыва на сон!
— Какая нечеловеческая участь! — сокрушенно захлопнул книгу Се Чжи, словно узрел непревзойденного титана офисного рабства в этом фэнтезийном мире.
Сена потер переносицу и сухо напомнил:
— Он наместник Небесного царства.
— Вот именно! Нужно быть только первым лицом, а иначе ты просто наемный батрак, — не растерялся Се Чжи.
— Замолчи и читай, — прищурился Сена. — А еще лучше подумай, как убедить Церковь Света встать на твою сторону.
Се Чжи усмехнулся:
— Очень просто: сыграть на контрасте с моим дражайшим дядюшкой Чоэрсом.
Сейчас претендовать на корону могли лишь двое: он в роли принцессы и непомерно амбициозный принц Чоэрс. Будь Се Чжи церковником, он бы наверняка выбрал более покладистого и благочестивого кандидата на трон Лител.
Следовательно, нужно было лишь продемонстрировать куда большее рвение в вере и видимую покорность, чем у дядюшки.
Пока Се Чжи прикидывал, как разыграть перед посланниками Папы комедию истовой набожности и заодно утопить дядюшку Чоэрса, карета внезапно замерла.
— Ваше Высочество, мы прибыли в столицу, — раздался спокойный голос командира гвардии Аликсеса, в котором при желании можно было уловить даже мягкие нотки. Не зря вдовствующая императрица положила на него глаз.
Сена, исполняя роль личного дворецкого принцессы Яэрвэйт, распахнул дверцу и с безупречной учтивостью помог Се Чжи сойти на землю.
Перед Се Чжи раскинулась грандиозная столица. Лишь заметив у подножия циклопические, отливающие холодным белым блеском останки, он осознал: город воздвигнут прямо на драконьем скелете. Величественные крепостные стены вздымались неприступной твердыней, дыша древней мощью и следами минувших эпох. Никакие рекламные ролики не могли передать того трепета, что внушало это зрелище воочию.
Именно в этот миг Се Чжи впервые по-настоящему ощутил реальность мира, полного магии и божеств.
Королевский дворец Лител покоился прямо на гигантском черепе дракона, олицетворяя верховную власть в государстве. Монументальный, строгий и хищно заостренный, он походил на лезвие обнаженного клинка.
Затем взгляд Се Чжи сместился к самому высокому сооружению столицы — колокольне Великого собора Святого Света.
«Какая же раздражающая громадина».
— Только держава, способная воздвигнуть подобную твердыню, имеет право зваться империей, — негромко заметил Се Чжи.
В этом мире лишь могущественные державы носили статус империй, остальные довольствовались званием королевств.
То, что Яэрвэйт, будучи имперской принцессой, едва не пошла под венец с дряхлым корольком какого-то захудалого королевства, было несмываемым позором.
Сена склонился к его уху и вполголоса пояснил:
— Предки правящего дома Лител когда-то привели сюда свое племя и сразили демонического дракона Бездны. На его костях они и возвели город. Аура драконьего скелета отпугивает чудовищ, делая это место самым безопасным на всем севере, столь близком к Бездне. Впрочем, империей Лител стал не только из-за стен: у него были великий архимаг и непобедимый в боях принц.
Се Чжи повернулся к нему:
— И где сейчас архимаг?
— Говоря по-вашему, уже много лет в глубокой медитации. В глухом затворе.
— А доблестный принц?
— Проиграл в политической борьбе и был сослан в снежные пустоши сажать картошку.
«Твою мать! Это все равно что отправить Хо Цюйбина в Сибирь на картофельные плантации!»
Впрочем, теперь Се Чжи понял, почему после гибели всех законных принцев соседние страны не спешили лезть со своими порядками.
Когда процессия подошла к воротам, городская стража преградила им путь.
Верный образу нежной и пугливой принцессы, Се Чжи тут же с испуганным писком юркнул за спину Сены.
Сена лишь одарил его нечитаемым взглядом.
Аликсес, напротив, остался весьма доволен слабостью принцессы и с грозным видом обрушился на стражников:
— Ее Высочество — будущая императрица! Как вы смеете закрывать перед ней ворота? Забыли, кто истинный хозяин столицы?!
Однако стражники стояли намертво, наотрез отказываясь пропускать кортеж.
Прячась за широким плечом дворецкого, Се Чжи украдкой оценивал экипировку стражи, деловито прикидывая, какое оружие лучше захватить на будущий переворот.
Аликсес быстро сообразил, в чем дело: судя по всему, внутри городских стен верх одержал принц Чоэрс. Будь перевес на стороне вдовствующей императрицы, эти псы не посмели бы перечить королевской гвардии.
Закончив беглый осмотр, Се Чжи слабым, дрожащим голоском протянул:
— Раз уж дядюшка не велит пускать меня, поедем пока в мое загородное поместье. В столицу я въеду уже в день коронации.
Аликсес нахмурился. Через несколько дней в город должен был прибыть Святой сын, посланный Папой, и Чоэрсу волей-неволей пришлось бы проявить уважение к Церкви Света.
— В таком случае я сначала сопровожу принцессу в поместье, а затем явлюсь во дворец к вдовствующей императрице с докладом, — командир гвардии бросил ледяной взгляд на стражников. — Принц запретил въезд принцессе, но обо мне ведь приказа не было?
— Ну... — замялись стражники.
Пока исход борьбы за власть оставался туманным, ссориться с гвардией они не желали. Один из наиболее вертких солдат тут же залебезил:
— Разумеется, господин командир может войти в город. Но только в одиночку, иначе... сами понимаете...
Он виновато развел руками.
Се Чжи, наблюдая за этой сценой, мысленно заклеймил их двурушниками.
Аликсес презрительно хмыкнул и повернулся к Се Чжи:
— Принцесса, идемте.
— Хорошо, — кротко улыбнулся Се Чжи.
Ему не терпелось поскорее добраться до поместья и начать призыв игроков — ведь эта усадьба была его суверенной территорией.
«Явитесь же, мое Четвёртое бедствие!»
Спустя полчаса Се Чжи, чинно попивавший черный чай в главном зале усадьбы, дождался лишь одного Тяньци Мухэ.
«Твою ж дивизию! Чем заняты остальные пятьсот человек?!»
Активировав золотой браслет, Се Чжи заглянул в систему и обомлел: вся полутысяча поголовно застряла в редакторе персонажей.
«Вот уж действительно безграничная любовь к созданию внешки... Два часа настраивать лицо ради пяти минут геймплея — это про вас, черти!»