Перед внезапно нагрянувшим принцем Херманом и его свитой троица проповедников оказалась совершенно бессильна. Даже вздумай Шиа и его спутники возразить, тяжелая, давящая аура прославленного полководца моментально пресекла бы любую попытку сопротивления.
Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как приведенные принцем солдаты зажигают в библиотеке светильники. Яркий свет залил зал, в одно мгновение разрушив возвышенную, таинственно-сумрачную атмосферу, которую они с таким трудом создавали.
Лица всех троих перекосило. Устроившийся неподалеку Се Чжи с легкой скукой окинул их взглядом: неужели Общество Высшей Истины не нашло никого получше? Если эти люди не способны продержаться под взглядом Хермана и секунды, на какой успех они вообще рассчитывали?
Впрочем, Шиа быстро взял себя в руки. С его лица исчезла тень досады, уступив место мягкой, благожелательной улыбке — словно он и вовсе не был смущен.
— Ваше Высочество, для нас великая честь принимать вас, — заговорил он, и голос его полился плавно и вкрадчиво, точно звуки арфы. — Позвольте же истолковать для вас «Книгу Сотворения».
К этому моменту Шиа уже сообразил: визит принца — не угроза, а редкая возможность. Если удастся переманить на свою сторону самого Хермана, место дьякона или даже вице-председателя Общества окажется у него в кармане.
Улыбка проповедника стала еще более чарующей, а осанка и манеры обрели безупречную аристократическую изысканность.
Однако охваченный глухим гневом принц даже не удостоил его взглядом.
— Наше Общество открыло новый смысл «Книги Сотворения», — продолжал вещать Шиа, выйдя на середину зала. — Божества вовсе не так недосягаемы, как принято считать. Неустанно стремясь к Высшей Истине, каждый смертный способен возвыситься до их величия.
Он полагал, что нашел превосходное вступление, но…
— У меня вопрос! — первым подал голос Цюймин Чжэньнань. — Если через Высшую Истину можно достичь величия богов, то о чем конкретно речь? О социальном статусе, широте мышления или о практических возможностях?
Шиа опешил. Чтобы кто-то посмел вот так бесцеремонно перебить толкование священных текстов?! Какое вопиющее бескультурье!
— Мне тоже безумно интересно! — тут же подхватил другой игрок, подыгрывая товарищу. — Если речь о божественном могуществе, смогу ли я сотворить мириады звезд? Буду ли стоять на вершине бытия, гордо взирая на бренный мир?!
Шиа с трудом сдержал ярость и процедил сквозь зубы:
— Нет.
— Э-э-эх… — разочарованно протянули в унисон с десяток игроков.
В этот момент не выдержал надменный Флой. Раздраженно вскинув подбородок, он уставился на принца:
— Мы собрались здесь ради нового осмысления религиозных трактатов, а не для ответов на пустые придирки! Если Его Высочеству не по душе наша беседа, вы вольны увести своих людей.
Херман лишь мазнул по нему холодным, равнодушным взором. Однако выдержать тяжесть взгляда бога войны, закаленного в сотнях кровавых битв, изнеженный дворянин не смог — у него мгновенно подкосились колени.
— Отчего же, — небрежно обронил принц. — Мне как раз весьма любопытны их вопросы.
Едва прозвучали эти слова, как вперед подался следующий игрок:
— Раз с силой фокус не удался, что насчет положения? Смогу ли я взмахом руки призвать сотню тысяч ангелов, дабы те сражались за меня?
В глазах Шиа закипала неприкрытая злоба. Откуда только вылез этот полоумный?! Легионы ангелов подчиняются исключительно Богу Света и Наместнику Небесного царства!
— Нет, — отчеканил проповедник леденящим тоном. — И если вы не прекратите мешать, я буду вынужден выставить вас вон.
— Ой, как страшно, я прямо весь дрожу! — шутовски запричитал игрок, комично обхватив себя за плечи.
— Скажите тогда, — заговорил еще один игрок с подчеркнуто вежливой миной, — стремление к Высшей Истине позволяет нашему духу уподобиться божественному?
— Именно так, — с облегчением выдохнул Шиа, решив, что перед ним наконец-то нормальный слушатель.
— О! То есть постижение Истины дарует абсолютную внутреннюю гармонию? Или, быть может, способность относиться ко всему сущему с божественным беспристрастием?
— Постижение Истины делает человека подобным божеству, — с готовностью подхватил Шиа. — Всему в подлунном мире присущи законы. Истинный предел этих законов и есть Высшая Истина, а Истина тождественна божеству. Овладев ею, мы сами становимся собственными богами. Путь к ней прост: достаточно глубоко вникнуть в наше толкование священных текстов, и тогда абсолютно каждый сможет стать богом.
В повисшей тишине отчетливо прозвучал ехидный вопрос:
— А сколько нашему братику лет? Грамоте-то обучен? И какие снадобья нынче принимает от головы?
В этот миг Се Чжи едва не прыснул со смеху: игроки умудрились приплести цитату из классического романа, чтобы высмеять напыщенного глупца.
Шиа прекрасно понял, что его только что выставили безграмотным психом. Вспыхнув от бешенства, он рявкнул:
— Коли не желаете внимать Истине — проваливайте! Осквернять Высшую Истину — все равно что осквернять самого Бога!
Задавший вопрос игрок лишь насмешливо осклабился:
— Это вам троим давно пора убраться отсюда. Какая еще собачья Истина может стоять вровень с Богом? Разве Всевышний когда-либо говорил, что ваша секта имеет право вещать от Его имени? Нет! Так что же представляет собой эта ваша «Истина»? Можете разложить ее по полочкам? Объяснить происхождение мира? Из каких элементов состоит материя? Способна ли ваша муть направлять развитие общества, науки и магии?
Истина? Черта с два! Жалкая демагогия сектантов, решивших, будто переписанный на коленке трактат делает их великими мыслителями. В мире игроков поколениями осмысляли законы истории, социологии и физики, и единственное учение, заслуживающее звания фундаментальной истины, они черпали из диалектического материализма.
Наблюдая за сокрушительной словесной атакой игроков, Се Чжи мысленно аплодировал. Достав припасенные жареные семечки, он принялся с невозмутимым видом щелкать их прямо в зале.
Щелк, щелк, щелк…
Вскоре перед ним выросла аккуратная горка шелухи, и этот монотонный звук наконец привлек внимание разозленного Флоя.
— Ты кто вообще такой?! Как смеешь жрать семечки в священном месте?! — взвизгнул дворянин.
Се Чжи легко сдул шелуху на пол и, смерив троицу ленивым взглядом, насмешливо протянул:
— А мне вот любопытно, что за балаган вы тут устроили? Мертвенно-белые свечи, белые занавеси, белые розы… Со стороны глянуть — чистой воды панихида. Вы что же, спите и видите, как Бог Света отдаст концы, чтобы ваша так называемая «Истина» заняла Его престол? Ужас какой, до чего же вы жуткие люди!
Се Чжи картинно передернул плечами.
Лицо принца Хермана помрачнело еще сильнее. Шиа торопливо залепетал:
— Стать подобным богу через Истину вовсе не значит свергнуть Бога Света!
— Ага, конечно, — ядовито вставил кто-то из игроков. — Весь континент знает, что истинный Бог лишь один. И если кто-то вознамерился стать божеством, ему волей-неволей придется сначала избавиться от Всевышнего!
— Это ложь! — отчаянно выкрикнул Шиа. — Все наши постулаты целиком опираются на древние тексты!
— Вот как? — с улыбкой отозвался Се Чжи. — И каково же ваше толкование? Просвети нас.
Шиа вгляделся в говорившего. Юноша был ослепительно красив, а тончайшая ткань его одежд выдавала баснословное богатство, однако на платье не виднелось дворянского герба. Проповедник никак не мог определить статус собеседника.
— Смотри не ошибись, — склонив голову набок, с мягкой усмешкой добавил Се Чжи, тронув пальцем алые губы. — За дурные речи нынче легко лишиться головы.
От этого беззаботного тона у Шиа внутри все похолодело — страх перед странным юношей оказался куда сильнее, чем перед суровым принцем. Запинаясь, он принялся пересказывать доктрину, вложенную в их головы герцогом Бартоном.
Хотя толкование Бартона формально опиралось на канонические тексты и на словах возносило Бога Света, в каждом его тезисе сквозил завуалированный яд. Опытные игроки мгновенно распознали в этих речах приторное, лицемерное ханжество.
Суть сводилась к одному: Бог Света несправедлив, и лишь Высшая Истина способна даровать истинное равенство.
— Пусть Бог Света провозгласил всеобщее равенство, лишь Истина способна воплотить его на деле, — вещал Шиа, все больше распаляясь. — И потому лишь через Истину человек обретает божественность!
— Ересь, — отрезал Херман, выслушав его.
Шиа побелел как полотно. В эту эпоху клеймо еретика означало неминуемую смерть на костре.
— Мы не еретики! Я… я просто не сумел выразить мысль достаточно гладко! Если бы здесь был наш глава, он бы непременно доказал вам истинность наших слов!
Флой тоже попытался оправдаться:
— Учение нашего Общества одобрено самим Папой! Какая еще ересь?! Общество создано по воле Его Святейшества!
— Мне плевать, по чьей воле оно создано, — холодно произнес принц Херман, сытый по горло этой болтовней. — Взять их.
— Принц Херман, на каком основании?! — вскочил Эстер. — Среди нас священнослужитель и дворяне иностранного государства! Вы не имеете права арестовывать нас без обвинения!
Сидящий в заднем ряду Се Чжи отправил в рот очередное ядрышко и небрежно бросил:
— Обвинение: богохульство и злонамеренное искажение божественной воли.
— Увести!
По приказу принца в зал хлынули гвардейцы. Сектантам мгновенно заткнули рты кляпами и скрутили руки за спиной.
Шиа до последнего надеялся, что шум привлечет кардинала из Великого собора Святого Света и тот вмешается, однако вплоть до момента, когда их поволокли к выходу, кардинал так и не появился.
* * *
На следующее утро кардинал проснулся, когда солнце уже стояло в зените. В соборе царила подозрительная тишина — остальные священнослужители тоже только-только приходили в себя.
Вскоре до него донеслись ошеломительные вести: минувшим вечером принц Херман лично арестовал троих представителей Общества Высшей Истины. Вспомнив чашку чая, которую ему вчера так любезно подал клирик Юйюнь, кардинал мгновенно понял, что его попросту опоили снотворным.
Распорядившись немедленно схватить дерзкого послушника, он в ярости помчался во дворец требовать аудиенции у Ее Величества.
В королевском кабинете Се Чжи, закинув ногу на ногу, с ленивым любопытством взирал на вошедшего гостя.
Кардинал даже не соизволил склонить голову в поклоне и с порога перешел на крик:
— Ваше Величество! Общество Высшей Истины находится под покровительством Церкви Света! Вы не имели никакого права трогать этих людей — по меньшей мере, следовало заручиться моим согласием!
Се Чжи лишь медленно, с легкой усмешкой приподнял бровь:
— Я арестовываю тех, кого считаю нужным. Или мне теперь еще и дни в календаре подбирать?