Сена перехватил беспокойно дёргающуюся ступню Се Чжи и хмуро отрезал:
— Не вертись.
Его пальцы, холодные, точно застывший лёд, заставили дворецкого содрогнуться — сказывалась тяжёлая потеря крови. Не говоря больше ни слова, Сена прижал зазябшие ступни юноши к собственному животу, делясь живым теплом.
Се Чжи блаженно вздохнул: ощущение проникающего в заблокированное тело тепла принесло несказанное облегчение. Скользнув взглядом выше, он зацепился за пуговицы на рубашке Сены. Идеально застёгнутый белоснежный шёлк строго облегал безупречную фигуру, оставляя открытой лишь изящную шею. Сквозь полупрозрачную, матовую кожу просвечивали тонкие голубоватые жилки, вызывая у Се Чжи непреодолимое желание прикоснуться к ней губами... или даже слегка прикусить.
Се Чжи опустил голову и прижал ладони к груди, тихим, почти жалобным голосом пробормотав:
— Руки тоже совсем замерзли...
Сена одарил его прохладным, выразительным взглядом, в котором отчётливо читалось: «И какую ещё глупость ты вознамерился выкинуть?»
Се Чжи лишь лукаво улыбнулся и протянул к нему тонкие пальцы:
— Может, и их согреешь?
Перед Богом лежали ладони, будто выточенные из драгоценного нефрита — хрупкие, изысканные, из-за потери крови лишившиеся привычного здорового румянца. Даже ногти, обычно нежно-розовые, сейчас казались бледными.
Сена опустил взор:
— И как же их согреть? Принести чашку горячей воды?
Се Чжи усмехнулся и подсел ближе. Потянувшись вперёд, он коснулся кончиком пальца самой верхней пуговицы на воротнике Сены.
— Разумеется, на твоей груди, — с нескрываемой дразнящей смешинкой в глазах прошептал он.
Однако божество лишь перехватило его запястье. Притянув дерзкого юношу вплоть до опасного расстояния, Сена произнёс с невозмутимым видом:
— Может, мне сразу просто обнять тебя?
Се Чжи лишь удивлённо моргнул:
— Я совершенно не против.
Глядя на эту бесстыдную физиономию, Сена едва сдержал ироничный вздох.
— Мне правда холодно, — тихо признался Се Чжи и всем телом приник к мужчине. Похоже, долгий разговор и кровопотеря окончательно лишили его сил.
Сена на мгновение замер. Се Чжи уткнулся лицом в его шею. Горячее дыхание оседало на открытой коже, щекоча и вызывая невольную дрожь, а в воздухе разлился сладко-терпкий аромат роз. Сена отлично помнил этот запах: он сам выбирал для Се Чжи розовое масло. Насыщенный, пьянящий, он словно манил опуститься в незримую бездну.
Сена только собрался осторожно отстранить юношу, как тот ехидно прикусил его шею остро подточенным клыком. Воспользовавшись тем, что Бог так несносно и открыто подставил незащищённую кожу, Се Чжи просто не смог удержаться.
Лёгкое пожёвывание не причиняло боли — скорей напоминало шалости маленького котёнка, чешущего зубы, но Сена от такой дерзости на миг опешил. Наконец Се Чжи отпустил его шею и с тихим, довольным смешком уткнулся в плечо дворецкого.
Лишь спустя пару мгновений Бог пришёл в себя. Окинув строгим взором прильнувшего к нему юношу, с плеча которого соскользнула сорочка, обнажая белесую кожу, Сена произнёс с глубоким нажимом:
— Это святотатство.
В Церкви Света за богохульство карали безжалостно.
Се Чжи приподнял голову. Его чуть влажные, миндалевидные глаза воззрились на Сену с лукавым прищуром:
— Святотатство?
Слегка склонив голову и опираясь ладонями о плечи Сены, он с улыбкой спросил:
— А тебе разве не нравится?
Сена промолчал: отторжение действия императора у него действительно не вызывало. Воспользовавшись этим замешательством, Се Чжи расстёгнул пару верхних пуговиц на его рубашке и забрался ладонями под шёлк, сладостно вздохнув:
— О-ох, вот теперь хорошо... Какая благодать.
Сена снова одеревенел, с отчётливой ясностью ощущая, как ледяные пальцы скользят по его груди.
— К тому же, разве я не занимаюсь этим с самого нашего знакомства? — фыркнул Се Чжи.
И правда: с тех самых пор, как он впервые бесцеремонно закинул ноги на талию своего дворецкого, ни о каком почтении речи не шло. А уж если вспомнить дерзкие речи... Богохульство началось чуть ли не в первые дни.
Сена бросил на него долгий взгляд, но так и не оттолкнул. Воодушевлённый такой молчаливой уступкой, Се Чжи с ещё большим усердием продолжил греться об него.
— Накройся, — наконец не выдержал Сена, глядя, как юноша в тонкой сорочке беззастенчиво трётся о его грудь, и просто замотал его в плотное одеяло, сделав подобие кокона.
Оказавшись превращённым в плотный свёрток, Се Чжи воззрился на Бога, а в его изумрудных глазах застыл немой укор: ну что за нетёсаный чурбан!
Впрочем, вздохнув, он решил вернуть разговор в деловое русло.
— Как думаешь, кто за всем этим стоит? — спросил Се Чжи, расслабленно откинувшись на грудь Сены и наматывая на палец прядь его смоляных волос. — Тварь, вселившаяся в Аранло, явно прибыла из Бездны, причём судя по замашкам, занимает там немалый чин.
То, что демоны Бездны мечтают о его смерти — факт неновый. Но Се Чжи интересовало другое: кто стал их земным пособником? Кому в этом мире настолько поперёк горла встала жизнь Императрицы? И какую роль этот кукловод сыграл в покушении? На эти вопросы ещё предстояло найти ответы.
— Как демон вообще умудрился проникнуть в святая святых Церкви Света? — Се Чжи задумчиво коснулся пальцами щеки Сены, заглядывая в его тёмный левый глаз. — И та внезапная вспышка боли в твоём глазу... Уверен, её тоже подстроили, чтобы отвлечь тебя и отогнать от меня.
— Всех, кто мог меня защитить, аккуратно отослали, — продолжал анализировать юноша, опустив взор. — Нию и Арфи как раз в этот момент призвали поднести подношения Богу Света. Вот только вопрос: обычная ли это традиция или тонко рассчитанный ход?
Судя по тому, что Арфи отнёсся к поручению без малейшего удивления, ритуал и правда был давним. Просто кто-то филигранно вплёл его в свой смертоносный замысел. Но указывать пальцем на кого-то конкретного пока бессмысленно — прямых улик нет.
— Тот, кто жаждет моей смерти, заправляет в самой вершине клира, — подытожил Се Чжи после недолгих размышлений.
Лишь иерарх Святого Престола обладал достаточной властью, чтобы провести сокрушённого демоном герцога Аранло на закрытый приём и своевременно отослать высших чинов.
— И вот кто именно — ума не приложу, — со вздохом удручённости протянул он.
Из верхушки Церкви он близко знал только Нию и Арфи. Первый был слишком простодушен для подлых интриг, второй — предан до мозга костей.
— Давай поразмыслим: кому в святом пространстве выгодно прикончить Императрицу? — неожиданно оживился Се Чжи.
Впрочем, здравый смысл подсказывал: он не давал повода Церкви видеть в себе угрозу, да и Святому Престолу не было нужды устранять «избранника» Бога Света. А уж теперь — и подавно, когда статус подскочил до «возлюбленного».
— Ты и так проделал огромную работу, — сказал Сена, слегка похлопав его по плечу.
— С тобой так тепло, Сена... — прищурился Се Чжи.
А в следующее мгновение Бог почувствовал, как согретые им ладони юноши невесомо скользнули по его пояснице.
Сена: «...»
— Смотрю, ты уже полностью оправился, — Сена перехватил шаловливые пальцы.
— Слушай, а ведь это отличный шанс выманить крысу! — Се Чжи мгновенно перевёл тему. — Допустим, ты пустишь слух, что Императрица при смерти, но шансы спасти её ещё есть. Зачинщик точно запаникует и попытается довести дело до конца.
— Не смей подставлять себя под удар, — строго возразил Сена.
Се Чжи лишь задорно рассмеялся:
— Мой дорогой дворецкий, разве ты не рядом со мной?
Он обвил руками шею Сены и шепнул прямо ему в ухо, словно пылкий любовник:
— Тебе стоит больше доверять собственному могуществу.
Сена сжал его локти, намеренный строжайше отчитать, но Се Чжи потёрся лбом о его подбородок:
— Лучше выкурить предателя сейчас, чем жонглировать рисками и ждать очередного ножа в спину.
Поразмыслив, Сена был вынужден признать правоту его слов:
— Хорошо.
В этот момент в дверь спальни тихо постучали — пришла Ци Е Ся.
Се Чжи мгновенно закрутился обратно в одеяло и брякнулся на подушки с таким смертельно-поблёкшим видом, словно уже испускал последний дух. Он сделал это с такой феноменальной скоростью, что Сена с расстёгнутой настежь рубашкой лишь в немом изумлении остался сидеть рядом.
Глубоко вздохнув, Бог до последней пуговицы застёгнул шёлковый воротник и пошёл отпирать.
На пороге стояла осунувшаяся Ци Е Ся с подносом, на котором стояли свежий хлеб и молоко. Едва завидя дворецкого, она тревожно спросила:
— Как Ваше Величество?
Вспомнив недавний уговор, Сена хмуро ответил:
— Всё очень плохо.
Ци Е Ся заглянула в глубь покоев и увидела бледное, бескровное лицо Императрицы, висящей на грани между жизнью и смертью. Слёзы мгновенно брызнули из её глаз — она впервые так горько плакала из-за игрового персонажа.
— Я принесла завтрак... Поешьте сами, да и Вашему Величеству понадобятся силы, когда она очнётся, — утирала слёзы девушка, передавая поднос.
— Благодарю, — кивнул Сена.
— Если она придёт в себя, сразу дайте знать! Крис, Саша и все остальные места себе не находят!
— Обязательно.
Дверь бесшумно закрылась.
Едва шаги за дверью стихли, Се Чжи открыл глаза и приложил ладонь к груди:
— Душа болит — так нагло дурить бедняжку...
— Ешь, — сухо отрезал Сена, поставив поднос на прикроватный столик.
Се Чжи брезгливо оглядел сухомятку и отвернулся:
— Ни малейшего аппетита.
Сена нахмурился. Глядя на его истощённый вид, Бог с удивлением поймал себя на мысли, что не в силах заставлять юношу насильно. Но и голодать после такой тяжёлой кровопотери было недопустимо.
— И чего же ты хочешь? — вздохнул он.
Се Чжи облизнул пересохшие губы и с тоской перечислил:
— Рисовую кашу с пидань и нежной свининой, сочные баоцзы с бульончиком, чашао-бао, кастард-бао, креветочные цзяоцзы, сладкий пудинг из доуфу, куриные лапки, свиные рёбрышки, говяжьи фрикадельки, жареные спринг-роллы...
— Счастливо оставаться, — отрезал Сена и направился к выходу.
— Стой-стой! — Се Чжи успел вцепиться в полы его камзола. — Смилуйся, хотя бы просто чашку обычной рисовой каши!
Сена обернулся и посмотрел на хитреца:
— Сварю кашу, сделаю пару баоцзы и соевое молоко. На хрустящий юйтяо даже не рассчитывай.
— Идёт! — расплылся в довольной улыбке Се Чжи.