То, что Святого Нию под конвоем увели прислуживающие божеству, стало для него не просто унижением. Арфи прекрасно понимал: этот случай — наглядное доказательство того, что юноша окончательно лишился власти.
Арфи невольно перевёл взгляд на стоящего напротив герцога Бартона — восходящую звезду Церкви Света, главу Общества Высшей Истины и человека, уступавшего влиянием разве что самому Папе.
Заметив этот взгляд, Бартон едва заметно улыбнулся:
— Ваше Высочество Арфи, Его Святейшество ждёт вас.
Беловолосый юноша опустил взор и тихо произнёс:
— Ния — Святой. Его статус высок. Бытовая дерзость в мой адрес — не повод для заточения в карцер.
Арфи знал: Ния терпеть не мог физических нагрузок, да и удар его был чисто символическим. К тому же вспышка Святого была лишь отчаянной попыткой уберечь друга.
— Увы, Ваше Высочество, решать не вам, — с безупречной, вежливой улыбкой возразил Бартон. В его тоне, однако, проскользнула властность, не терпящая возражений.
Слегка нахмурившись, Арфи смерил его холодным взглядом:
— Я иду к Папе.
Повернувшись, юноша направился прочь. В его выправке и плавности движений было нечто такое, от чего у Бартона возникло непреодолимое желание протянуть руку и сжать его в объятиях.
"Времени у меня будет предостаточно", — подумал герцог, впитывая оставшийся в воздухе морозный, чистый шлейф, подобный дыханию свежего снега.
* * *
Тем временем в величественном главном зале Церкви Света проходила аудиенция. Облачённый в роскошное белое одеяние, с венцом на голове и скипетром в руках, Папа принимал Арфи, вернувшегося из дальних снежных земель.
Со дня их последней встречи понтифик сильно сдал. На его изборозденном глубокими морщинами лице больше не играла прежняя добродушная улыбка, а тяжеловесная сутана, казалось, вот-вот раздавит его дряхлое тело. Глаза, прежде сохранявшие ясность, потускнели и помутнели. Перед Арфи стоял человек, одной ногой уже шагнувший в могилу.
Одного беглого взгляда юноше хватило, чтобы понять: дни главенствующего в Церкви сочтены.
— Дитя моё, подойди ближе... дай мне взглянуть на тебя, — прокашлявшись, прохрипел Папа.
Арфи повиновался. Когда он сделал несколько шагов вперёд, лучи света, лившиеся из высокого стрельчатого окна, позолотили его силуэт. С этим неземным ликом и безупречной осанкой он казался спустившимся с небес ангелом.
Зрачки понтифика сжались. Он до судорог сжал пальцами золотой скипетр.
— Ваше Высочество Арфи...
Арфи на мгновение замер. В этом обращении не было привычной сухости главы духовенства к командиру рыцарей — так могли приветствовать лишь Владыку Архангелов.
Папа склонил голову в благоговейном поклоне. С мольбой и страстной надеждой взирая на юношу, он проговорил:
— Тысячу лет назад, направляя ваше перерождение в смертный мир, Творец предвидел этот день. Вы запечатали тварей в Бездне тогда, и только вам под силу укрепить сдерживающие чары ныне, когда узлы ослабли. В этом и заключается ваше земное предназначение.
Юноша опустил взор. В игре света и тени его статная фигура излучала величественное спокойствие — спаситель, явившийся грешному миру.
— Я исполню свой долг, — тихо произнёс Арфи, глядя на эфес верного меча.
В то же мгновение на губах понтифика мелькнула тень довольной, торжествующей ухмылки — уловка сработала.
— В таком случае под ваше командование переходит десятитысячный корпус рыцарей Света, — произнёс Папа.
— Хорошо, — безучастно отозвался Арфи.
Он поднял глаза и добавил:
— И ещё. Попрошу вас отменить указ о заточении Святого. Ния — ваш преемник. Негоже прислуге открыто конвоировать будущего главу Церкви.
Понтифик опешил. Сложно было понять, что его изумило больше — заступничество рыцаря или само известие об аресте Нии.
Отдав дань этикету, Арфи развернулся и покинул залу.
Просторный собор погрузился в тишину. Но мгновение спустя золотой скипетр с глухим треском ударился о каменный пол, и под сводами раскатился яростный хрип понтифика:
— Немедленно приведите ко мне Бартона!
От выкрика старика перехватило дыхание, и он грубо осел на мраморные плиты. Роскошный венец слетел с его головы и со звоном покатился вниз по ступеням, рассыпая драгоценные камни.
Пока понтифик задыхался в приступе кашля, вошедший Бартон заботливо подхватил немощного старика под руки и помог ему подняться.
— Вы вызывали меня, Ваше Святейшество? — с участием спросил герцог, усаживая его в кресло.
— Зачем ты запер Нию?! — выдохнул Папа.
Улыбка на лице Бартона растаяла, уступив место ледяному равнодушию:
— Вам прекрасно известна привязанность Святого к Арфи. Оставь мы его на свободе, отбытие командира не прошло бы без помех, а весь наш замысел оказался бы под угрозой. Мне пришлось пойти на крайние меры. Не волнуйтесь, это всего лишь на десять дней. К тому моменту Арфи будет далеко за пределами Империи Света. И если Его Высочество вздумает броситься вдогонку, у него ничего не выйдет.
Герцог наклонился ниже, и в его голосе прозвучали ехидные нотки:
— Или вы желаете, чтобы ваш единственный сын из слепой верности бросился на мечи ради друга? Потерять наследника из-за такой глупости — слишком высокая цена, не находите?
Понтифик болезненно нахмурился, помолчал пару мгновений и крикнул страже у дверей:
— Удвойте караул у карцера Святого!
Бартон удовлетворительно улыбнулся:
— Рад, что Ваше Святейшество оценили мою заботу.
* * *
Весть о том, что командир Арфи возвращается в обитель и отправится к Бездне для укрепления печати, с молниеносной скоростью облетела высший свет.
Вскоре на юношу дождём пролились дары и фальшивые слёзы знати:
— Эти твари не знают пощады! Они вырезали процветающий город до последнего человека! А ведь он приносил львиную долю податей в мою казну!
— Ваше Высочество Арфи, спасение в ваших руках! Наше скромное княжество не выдержит подобного разорения...
— Командир Арфи!..
Наряженные в шелка вельможи соревновались в восторженных эпитетах, вознося его как божество-спасителя и жалуясь на урон от тварей.
Но Арфи не питал иллюзий. Стоило ему лишь намекнуть на отказ — и вся эта показная лесть мгновенно сменилась бы ядом, а подношения уступили бы место шантажу и принуждению.
— Заберите дары, — отрешённо произнёс юноша, стоя в кольце лощёных дворян. — В Бездне они мне не пригодятся.
Он хладнокровно разорвал окружение и пошёл своей дорогой. В спину ему тотчас посыпались исполненные злобы взгляды.
— Ишь, разнежился, святоша! — процедил один из аристократов.
— Безродный сирота без капли благородной крови. Вылез на каком-то пророчестве как воплощение Владыки Архангелов — и уже нос дерёт.
— Потише вы! — осадил их третий. — Нам ещё нужно, чтобы он запечатал эти разломы.
Свернув в галерею, Арфи наткнулся на Бартона, явно поджидавшего его. Обычно безупречно вежливый герцог вальяжно прислонился к монументальной колонне. На его лице играла откровенная, ядовитая ухмылка.
— Ваше Высочество, неужели вам не обидно отдавать жизнь за этот сброд? — спросил Бартон с нескрываемым ядом.
Арфи молчал. Пред его взором предстал тихий городок, где он провёл два года: мягкий характер послушника, простодушие жителей, девочка, приносившая ему сочные яблоки после службы...
— Этот мир принадлежит не только знати, — ответил Арфи. — Мне нужно готовиться к походу. Мы выступаем завтра.
Он прошёл мимо, не задерживая шага.
Бартон оттолкнулся от колонны и бросил вслед:
— Империя Лител закрыла границы из-за мора. К Бездне придётся идти вразрез с прямым маршрутом.
На мгновение дыхание Арфи пресеклось, но юноша тут же сдержал порыв. Он верил: Её Величество Императрица справится с эпидемией.
— Я принял к сведению, — отозвался он и скрылся за поворотом.
* * *
Каземат утопал во мраке. Единственным источником света для Нии оставался огарок догоравшей свечи.
Святой стоял на коленях перед огоньком, молясь о благополучии Арфи, пока не заметил, что за дверью количество стражи удвоилось.
Он резко распахнул глаза и спросил в темноту:
— Который час?
— Утро, Ваше Высочество. Девять часов, — отозвался слуга с той стороны. — Скоро прострубит рог, и войско командира Арфи выдвинется в путь.
Ния мгновенно вскочил:
— Выпустите меня! Я должен проводить его!
— Пожалейте нас, Ваше Высочество. Прошёл лишь день из десяти.
Ния со всей силы ударил ногой в окованную железом дверь.
Но сколько бы он ни кричал и ни бился в запертые ворота, стражники хранили гробовое молчание. А вскоре под сводами пронеслись протокольные звуки горна — армия Арфи выступила в поход.
Обессиленный Ния сполз на холодный пол. Нужно было во что бы то ни стало вырваться отсюда.
* * *
В это время Арфи во главе десятитысячного войска, включая Орден рыцарей Света, мчался к границам Бездны.
Восседая на единороге Илисе, командир обернулся к всадникам:
— Ваша главная задача — выжить. Любой ценой.
С этими словами он пустил единорога в галоп.
Промедление было смерти подобно: чтобы не допустить прорыва скверны Бездны, требовалось успеть в кратчайшие сроки. Все десять тысяч бойцов составляли отборную кавалерию. Сбруя боевых коней была испещрена ускоряющими руническими кругами, выведенными магами.
Меньше чем за десять дней отряд достиг северных пределов континента Тина, очутившись среди бесконечных снегов.
Кратчайший путь пролегал через Империю Лител, но из-за закрытых границ им пришлось сделать крюк. Впрочем, даже так Арфи рассчитывал достичь цели за пять дней.
* * *
Срок десятидневного заточения окончился. Служитель со связкой ключей отопер тяжёлый замок карцера.
В глубине узницы на коленях смиренно замер Святой, словно не замечая прихода конвоира.
Слуга осторожно коснулся его плеча — и фигура Нии мгновенно рассыпалась горстью сияющих искр.
— Святой! Святой пропал!
В ужасе завопив, служитель выскочил в коридор.