В мире не найдётся ничего более нелепого и досадного, чем наблюдать, как твой собственный муж превращается в кота. Стоило Се Чжи вспомнить, что виной тому Бартон, как гнев закипал в нём с новой силой.
Он взглянул на сидящего перед ним белоснежно-рыжего шотландского вислоухого котика с миловидной мордочкой и выразительными пятнышками и, не сдержавшись, сгрёб его в охапку. Пушистый гость ткнулся носом в его ладонь и едва ощутимо лизнул пальцы, будто пытаясь утешить.
— Я просто исчерпал силы и не могу удерживать человеческий облик, — прозвучал в тишине членораздельный голос из кошачьей пасти. — На поддержание кошачьего тела уходит куда меньше магии.
Сена выбрал этот облик ещё и потому, что знал: Се Чжи неровно дышит к котам.
Се Чжи уставился на пушистого бога:
— Выходит... о близости можно забыть?
Прежде им и без того приходилось ограничиваться лишь лёгким флиртом да редкими ласками, а теперь пропали даже эти крохи. Возлюбленный превратился в пушистого зверька — не посягать же теперь на кота?
Сена состряпал невиннейшую кошачью мордашку. В его взгляде без труда читалось: «И в такое время ты думаешь о подобных вещах?»
— Ох, каков же я несчастный... Молодой, а уже остался у разбитого корыта, — Се Чжи уткнулся лицом в пушистый белый животик, наигранно запричитав.
Сена лишился дара речи.
Звучало это и впрямь плачевно, так что Сена уже вознамерился потрепать его лапой по голове.
Но Се Чжи в то же мгновение вскинул голову:
— А кошачьи «бубенцы» потрогать можно?
«???»
— А таких котиков, как ты, нужно кастрировать? — продолжал Се Чжи.
«???»
— И самое главное: ты линяешь?
Пушистая лапка без лишних церемоний опустилась Се Чжи прямо на лицо. Сбросив с себя его руки, котик спрыгнул на кровать и с гордым видом отвернулся.
Се Чжи проводил взглядом этот упитанный округлый силуэт, не удержался и всё же провёл ладонью по его спинке. Раскрыл пальцы, посмотрел: великолепно, божественный кот не роняет ни единой шерстинки!
В следующее мгновение Се Чжи сгрёб Сену в охапку и принялся увлечённо тискать пушистую шкурку.
— Не вертись, дай мне тебя погладить! — он прижал кошачьи лапы и уткнулся носом в мягкое брюшко.
Беспомощно распластанный Сена от изумления широко распахнул глаза. Кто бы мог подумать, что Се Чжи способен на такое!
От шёрстки веяло едва уловимым благоуханием сандала — изысканным, благородным. Се Чжи казалось, будто он обнимает самого Сену в его настоящем облике.
— Не заходи слишком далеко, — сквозь зубы процедил Сена. — В таком виде я беспомощен. Все дальнейшие шаги лягут на твои плечи.
Сена заговорил с ним с предельной серьёзностью, и Се Чжи наконец оставил кота в покое.
Он прижал его к груди и чуть прищурился:
— Не тревожься. За всё, что произошло сегодня, я заставлю его заплатить в стократном, в тысячекратном размере.
Се Чжи ещё не знал, что интрига Бартона не просто лишила Сену божественной мощи и изувечила тело и душу Арфи, но и навеки уничтожила Святого Нию. Знай он всю правду — одним лишь простым возмездием Бартон бы не отделался.
* * *
Тем временем эпидемия в Империи Лител постепенно угасала. Медицинская академия, основанная Се Чжи, успела выпустить множество специалистов. В условиях внезапного мора они взяли на себя профилактику и уход за больными, остановив распространение болезни.
Благодаря игрокам, заранее заготовившим партию вакцин, перед глазами простых горожан появились первые выздоровевшие. Люди увидели надежду на спасение, что предотвратило всеобщую панику и сдержало хаос.
Сформулированные Се Чжи санитарные предписания позволили сохранить порядок на местах: уличный мусор своевременно вывозили, не давая ему скапливаться и провоцировать новые вспышки.
В глухих же деревнях крестьян отучили делить жилье со скотом. Из-за хорошей вентиляции и отсутствия давки, характерной для городов, оспу удавалось подавить на самых ранних стадиях.
Производство вакцины продвигалось медленно, поэтому на полное искоренение болезни требовалось ещё несколько месяцев. Однако дело явно шло на лад.
* * *
На другом конце континента весть о гибели Арфи и Святого Нии наконец просочилась за пределы церковных стен. Услышав её, прикованный к постели Папа отчаянно захаркал кровью.
В полумраке покоев истощённый, высохший старик вытаращил глаза на стоящего у кровати Бартона:
— Неужели... Не может этого быть!
Гибель Нии превратила все его многолетние замыслы в жестокую насмешку. Выходило, что и покушение на Императрицу, и предательство Арфи были напрасной жертвой.
Зачем тогда он заключал сделку с демонами? Ради чего полностью отрёкся от Бога Света?
— Ваше Святейшество, Святой сын сложил голову, защищая принца Арфи, — с вежливой улыбкой и сочувственным видом произнёс Бартон.
Он прекрасно знал: обычная человеческая душа не выдержит разрушительного удара его магического круга. Родной сын Папы стёрт из бытия без остатка.
Папа застыл, судорожно ловя воздух. Эти слова отозвались в нём страшной мыслью: он сам погубил собственного ребёнка.
— Какая жалость, — с наигранным вздохом продолжал Бартон, не скрывая глумливого огонька в глазах. — Святой сын до последнего мгновения так и не узнал, что у него был столь заботливый родитель, плетущий ради него интриги.
— Ты... — Папа ткнул в него костлявым пальцем, но горло перехватило.
— Раз наследник престола мёртв, то и занять святой престол предстоит мне, — улыбнулся Бартон. Его красивые глаза блеснули в сумерках зловещим огнём.
Папа содрогнулся от ненависти. Эти исчадия бездны с самого начала метили в высшую власть!
— Ах да, чуть не забыл, — Бартон склонился над подушкой и едва слышно прошептал: — И тело, и душа Святого Нии развеялись прахом. Увы, иной жизни у него не будет. Но вы не переживайте: пред смертью он не ощутил боли.
После этих слов умирающий Папа забился в кашле, изрыгая кровь. Он с ужасом смотрел в потолок. Его дитя... ребёнок, которого он выстилал своей заботой, лишился даже перерождения!
Бартон равнодушно наблюдал, как тускнеет взор старика, как затихает хриплое дыхание и коченеет тело.
Напоследок он тихо усмехнулся, повернулся к двери и громко объявил:
— Его Святейшество почил и отошёл в обитель Бога Света!
Произнося эти слова, Бартон едва сдержал хохот: такой душонке никогда не видать Небесного царства.
В глубине тёмных покоев кардинал, пользовавшийся особым доверием усопшего, покорно опустился на колени:
— Слушаюсь.
В тот же день слух о кончине понтифика разнёсся по всему свету, а вслед за ним — известие о гибели Арфи и Нии.
В один миг Церковь Света лишилась сразу троих духовных лидеров. Общество Высшей Истины во главе с Бартоном забрало всю власть в свои руки. Правителям и знати континента Тина даже не пришлось выбирать сторону: претендент на престол остался всего один.
Когда тело понтифика с почестями предали земле в усыпальнице предшественников, герцог Бартон — глава Общества Высшей Истины — по праву облачился в пастырские мантии, принял папский жезл и под сотенным взором взошёл на престол.
Белоснежное одеяние, шитое золотыми узорами, придавало ему величественный вид. Папская тиара не могла скрыть его изысканной красоты, и в глазах паствы новый понтифик казался воплощением самого идеала.
Однако сам Бартон, стоя на вершине мраморной лестницы и взирая на толпу, испытывал лишь скуку. «Как жаль, что Арфи этого не видит, — думал он. — Вот бы посмотреть на его лицо, узнай он, что престол Церкви Света занял демон!»
Шок? Ярость? Или он прямо здесь обнажил бы меч, чтобы сбросить его с пьедестала?
Но разделить эту забаву было не с кем, и взгляд Бартона, скользнувший по придворным, снова потускнел.
С восшествием нового главы учение Общества Высшей Истины стало непреложной догмой. Их толкования священных текстов признали единственно верными, а само Общество, доселе скрывавшееся в тени, окружила фанатичная любовь народных масс. Каждый почитал за великую честь стать его членом.
* * *
Се Чжи, всё ещё удерживавший границы Империи Лител на замке, узнал о происходящем через доверенных лиц кардинала Мороса. В первом же послании верные Моросу люди написали коротко: «Церковь превратилась в обитель бесов».
Так оно и было. Святая обитель окончательно переродилась в притон для демонов, едва сохраняя внешнее подобие благочестия. Написав это письмо, соратники Мороса покончили с собой — они не смогли смириться с позором и предпочли смерть неминуемой расправе.
Читая послание, Морос чувствовал, как дрожат его пальцы. В конце концов он сжал кулаки и сквозь зубы процедил:
— Бартон!..
Каждая беда, обрушившаяся на них, была делом рук Бартона. И погибший младший брат, и верные соратники — все они пали по его воле.
Се Чжи прижимал к себе кота. В его взгляде застыл лёд:
— Он ответит за всё.
События последних дней вызывали у Се Чжи единственное желание: стереть Бездну с лица земли с помощью «Царь-бомбы», а самого Бартона сварить в кипятке.
* * *
А Бартон, о чьей голове грезил Император Лител, уже приступил к следующей части плана: он вознамерился сойтись в кровавой бойне на всём континенте.
По его приказу члены Общества Высшей Истины начали сновать по замкам и поместьям знати, распаляя алчность и амбиции правителей.
Подливая масло в огонь, они стравливали государства между собой. В эпоху развитой торговли и тесных экономических связей спор за торговые пути и рынки сбыта мигом разжёг застарелые обиды. В разгоревшийся пожар войны оказались втянуты сразу несколько держав.
Глядя на разверзшийся хаос, Бартон удовлетворённо улыбался: бич войны уже занесён над миром, оставалось лишь толкнуть Лител в пламя побоища.
Однако все попытки Общества подбить соседей на нападение на Лител потерпели крах. Разгром Коалиции трёх империй и страшное оружие, разинувшее пасть словно заклятие высшего уровня, до сих пор внушали страх правителям континента.
Узнав о сокрушительном отказе, Бартон нахмурился и прошипел:
— Сброд трусливых ничтожеств!
Побояться страны, истощённой мором! Ведь после эпидемии Лител лишился множества людей, и никакие пушки не могли восполнить эту брешь.
Поняв, что от государей толку не добиться, Бартон взял дело в свои руки и, воспользуясь властью понтифика, объявил Священный поход против Лител.
Каждое государство, ещё не втянутое в войну, было обязано направить войска под церковные стяги — если только у него не хватало дерзости, подобно Империи Лител, официально отречься от Церкви Света.