* * *
Трейлер завораживал. Кадры сменяли друг друга — от грохочущих паровых машин до величественного Передвижного замка ведьмы, — а ностальгическая музыка выбивала дробь в сердцах читателей. На экранах разворачивался союз человеческого гения и чистой магии.
Когда чародейка в ролике скинула широкую шляпу, экран погрузился в тьму, и на чёрном фоне вспыхнули слова на двух языках:
«Твои знания изменят этот мир».
Форумы мгновенно взорвались.
[Диссертация подождёт]: Доктор физических наук запрашивает координаты для десантирования!
[Зазубрился до упада]: Доктор медицинских наук готов к высадке!
[Гряземес со стройплощадки]: Инженер-строитель в строю!
Тысячи игроков самых разных специальностей рвались в бой, намереваясь перекроить виртуальный мир с помощью реальных научных знаний.
Среди этого шквала заявок скромно затесался комментарий от студента-гуманитария:
«Вы главное воюйте, а мы сложим о ваших подвигах величественные баллады».
Наблюдавшие за этим хаосом пользователи со стороны не удержались от иронии:
«Забудьте про стимпанк, давайте сразу в StarCraft свалимся!»
Никакого StarCraft, впрочем, не предвиделось. Технологии Земли пока не позволяли человечеству даже выбраться за пределы Солнечной системы, не говоря уже об интерстеллар-войнах. А в этом мире над смертными довлели боги. Се Чжи понимал: межзвёздные баталии станут возможны лишь тогда, когда падут высшие сущности и иссякнет сама магия.
Пока одни игроки рвались менять мир, другие обратили внимание на свежий концепт-арт нового персонажа. С иллюстрации на них смотрел высокий, статный юноша с серебристыми волосами и изумрудными глазами.
Прядям его волос придавала изящество лента, переплетённая зелёными и серебряными нитями, а простая, лишённая украшений мантия лишь подчёркивала его возвышенную, неземную красоту. Он казался утренней росой на листьях или прохладным горным ветром.
Описание под именем Саши было предельно лаконичным: * «Придворный живописец»*.
Красота юноши завораживала, но ещё больше интриговала его таинственность. Каким же талантом нужно обладать, чтобы привлечь внимание Императрицы и получить должность при дворе?
Игроки, любившие шататься по столице и собирать сплетни, тут же вспомнили недавний слух о том, что принц Херман влюбился в придворного художника.
Любители пикантных историй принялись оживлённо обсасывать детали:
«Так это и есть тот самый живописец, в которого принц Херман влюбился с первого взгляда?»
«Тот самый, которого принц перекинул через седло и увёз в свой замок?»
«Тот самый, из-за которого Херман три дня не выходил из спальни?!»
«Какой же он красивый!»
Облик Саши разительно отличался от властной, властной красоты Императрицы. Юноша походил на свежий ветерок — чистый, приятный, не способный вызвать отторжения с первого взгляда.
Остальные фанаты, наслушавшись сплетен, тут же завалили чат требованиями:
«Подробности в студию! Нам нужно больше деталей!»
Что же до преданных фанатов принца Хермана, то они долго вглядывались в арт и в конце концов с грустью признали поражение. Против такой красоты у них не было ни единого шанса.
Благодаря промо-ролику игра «Континент Тина» снова оказалась в топах всех соцсетей. Вид Передвижного замка заставил тысячи людей мечтать о прикосновении к тайнам магии и технологии.
За считанные часы количество заявок на закрытое бета-тестирование превысило сотню тысяч, а в комментариях требовали немедленного открытого теста.
Се Чжи лишь с улыбкой качал головой. Никакого открытого тестирования быть не могло: только статус закрытого бета-теста позволял избегать лишнего внимания властей на Земле. К тому же, где бы он достал официальную лицензию на издание игры?
* * *
Пока Се Чжи размышлял о расширении штата «игроков», аристократы в столице отыскали известного литератора — Бертона Брейда. Того самого писателя, который во всеуслышание заявлял, будто у женщин нет души и образование им ни к чему.
Бертон был выходцем из знатной семьи. Его изящный слог пользовался популярностью, а пьесы по его романам собирали полные залы.
Своё имя он сделал на историях о красивых и наивных женских персонажах. В своих произведениях он щедро наделял героинь трагической судьбой, из которой их обязательно спасали мужчины. Бертон не уставал повторять со страниц книг: женщины лишены искры разума, им незачем учиться, ведь их счастье целиком зависит от сильного пола.
Сейчас Бертон работал над новым романом — о взбалмошной и жестокой Императрице. В его концепции правительница была лишена мудрости и опиралась лишь на грубую силу, пока доведённые до отчаяния дворяне не поднимали восстание и не свергали её. Финал книги венценосно доказывал: женщинам не место в политике, ибо природа обделила их умом.
Бертон с упоением делился замыслом с приятелем, смакуя будущий успех постановки. Но сидевший напротив дворянин становился всё мрачнее: персонаж книги слишком очевидно срисовывался с их нынешней правительницы.
— Мне кажется, это дурная идея, — произнёс дворянин, поднимаясь с кресла.
Разговаривать дальше он опасался: не дай бог Императрица проведает об этой беседе. А ведь эта женщина каким-то образом знала даже о том, носят ли корсеты жёны местных дворян.
— О Светлый Боже! Неужели ты не видишь, насколько абсурдны поступки Императрицы? — воскликнул Бертон, всплеснув руками. — Женская красота расклевывается через изящную, тонкую талию! А она решила уничтожить эту красоту одним указом!
— Чёртов корсет... Всё из банальной зависти! Она просто не может терпимо относиться к девушке, чья талия тоньше её собственной!
— Ах, женщины... Они сплошь сотканы из зависти, оттого и глупы.
— Императрица — Посланник Бога Света, — хмуро возразил собеседник. — У нее не может быть подобных низменных чувств.
— И всё же она остаётся женщиной, а женщины...
Закончить он не успел: двери гостиной распахнулись. Бертон уже собрался выгнать слугу за дерзость, но, увидав на пороге маркиза Ланса, мгновенно сменил гнев на милость.
— Маркиз! Какая честь! Если бы я знал о вашем визите, приказал бы подать лучшего вина, — Бертон поднялся с мягкой улыбкой, принимая вид почтенного учёного мужа.
Маркиз Ланс нахмурился, окинув его холодным взглядом:
— Ты хотя бы понимаешь, что оказался на краю пропасти?
Ланс был среди тех дворян, кто слышал, как Императрица перевела рассуждения Бертона о женщинах в плоскость фальсификации воли Бога Света и попытки встать вровень с Творцом. Маркиз искренне сочувствовал глупцу.
Бертон перепугался.
— Маркиз, о чём вы? Со дня восшествия Её Величества на престол я безвылазно сижу дома, пишу или беседую с друзьями о литературе!
Он оглянулся на приятеля, но тот, утирая холодный пот со лба, уже пятился к выходу:
— Замечательный замысел, Бертон... Но мне пора, жена ждёт к ужину!
Гость мгновенно испарился.
Бертон растерянно моргнул.
Маркиз Ланс опустился на диван, опираясь на изящную трость, и сделав глоток нетронутого вина, произнёс:
— «У женщин нет души, они не достойны знаний»... Твои слова?
— Мои... Но разве я написал не правду? — искренне удивился Бертон.
Ланс посмотрел на него как на законченного идиота.
— Императрица считает, что ты сфальсифицировал божественное откровение и возомнил себя равным Богу Света. Она требует, чтобы ты публично извинился перед Богом и всеми женщинами на площади перед Собором Святого Света.
Бертон побледнел.
— Какая ересь! Как я мог возомнить себя равным Господу?! Это недоразумение! Меня оговорили! Я должен встретиться с Императрицей и лично всё объяснить!
Маркиз сочувственно вздохнул. «Пойдёшь к ней — сделаешь только хуже».
— Прошу вас, маркиз, отвезите меня к ней! Это казус!
Как бы Бертон ни презирал женщин у власти, перед лицом смертельной опасности он был готов ползать на коленях.
— Углеть поздно. Государыня, вероятно, уже почивает, — Ланс указал тростью на темное окно.
— Я обязан увидеть её! Даже законченному преступнику даётся право на защиту перед судом! Неужели Её Величество осудит меня, не выслушав?
— Если слухи об этом разойдутся, пострадает репутация самой Императрицы. Неужели вы, как верный слуга, допустите это? — Бертон уставился на Ланса с надеждой.
Маркиз, считавший, что пользуется доверием правительницы, покашлял и взглянул на писателя, готового вцепиться в его сапоги:
— Я помогу тебе. Но исключительно ради чести Императрицы.
Спустя полчаса экипаж маркиза уже мчал их к дворцу.
* * *
Ночь вступала в свои права, но в кабинете Императрицы всё ещё горел свет. Се Чжи разбирал государственные бумаги, а Сена бесшумно поправлял свечи за его спиной, делая освещение мягче.
В дверь постучала старшая фрейлина Кэсселин:
— Ваше Величество, маркиз Ланс просит аудиенции. Он привёл писателя Бертона и утверждает, что это необходимо для защиты вашей чести.
Се Чжи тихо усмехнулся. Честь? У «деспотичной правительницы», как его кликали в дворянских кулуарах, осталась репутация?
— Пусть войдут. Послушаем, как он будет изворачиваться.
Императрица опёрлась подбородком о ладонь, принимая вальяжную позу.
Вскоре Ланс ввёл Бертона в кабинет.
При свете канделябров Императрица казалась воплощением неземной грации, а стоящий за её креслом статный дворецкий лишь дополнял эту совершенную картину. Сцена напоминала полотно великого мастера.
Пока Императрица не улыбнулась и не произнесла:
— Что ж. Прошу, начинай свои измышления.