Судебный процесс по делу герцога Аранло наконец завершился. Когда глава Инквизиционного трибунала огласил обвинительный вердикт, среди знати поднялся невообразимый шум. Речь шла не о каком-то мелком дворянине, а о высшем пэре империи! И все же перед незыблемым авторитетом теократии сам правитель империи Ило не осмелился обжаловать приговор.
Пока аристократы наперебой обсуждали мотивы столь дерзкого преступления, полускрытый за пеленой облаков Воздушный сад вдруг пришел в движение и стал медленно опускаться.
Лишь теперь, стоя на земле, дворяне по-настоящему ощутили циклопические масштабы этой парящей цитадели: грандиозный замок нависал над ними исполинской тенью, буквально перехватывая дыхание.
Чем ниже опускался сад, тем гуще становилась мрачная тень, застилавшая солнце. И в момент, когда подножие замка почти коснулось земли, из роскошной парящей обители плавно выдвинулась белоснежная лестница. На золотой помост ступила Императрица. В великолепном алом одеянии, сопровождаемая статным темноволосым слугой в строгом черном камзоле, она неспешно пошла вниз.
Золотистые локоны правительницы были прихвачены у левой груди рубиновой заколкой. Подол её платья пылал богатейшей палитрой — от нежно-кораллового до глубокого винного. Сложные слои шелка сменяли друг друга, создавая впечатление распустившегося бутона роковой розы, переживающей свой наивысший расцвет.
Присутствующие завороженно наблюдали, как высокомерная и непреклонная государыня с безупречной грацией спускается по мраморным ступеням, точно божество, покидающее свой заоблачный храм.
Лицо Се Чжи оставалось бледным, однако багряный наряд восполнял краску, придавая коже свежесть цветущего персика. С легкой руки Ци Е Ся его губы украшала помада сочного томатного оттенка — от болезненной немочи не осталось и следа. Исполненный властного величия, он выглядел настолько несгибаемым, что у дворян не возникло и тени сомнения: слухи о тяжелом ранении государя Литела явно преувеличены.
Спустившись на землю и едва заметно оперевшись на руку Сены, Се Чжи со скользящей улыбкой окинул собрание:
— Слышал, вердикт уже вынесен? Вот я и решил взглянуть.
Переведя взгляд на верховного судью, ведавшего процессом над Аранло, он произнес:
— Господин главный инквизитор, не соблаговолите ли просветить меня о судьбе герцога?
Судья — мужчина с суровым, словно высеченным из камня лицом и ледяным, лишенным искры жизни взглядом — смерил юного монарха бесстрастным взором.
— Разумеется, Ваше Величество, — отчеканил он своим металлическим голосом.
И глава Трибунала зачитал решение без единой эмоции:
— Герцог Империи Этлань, Аранло Бэнкрофт Маккарти, признан виновным в сговоре с исчадиями Бездны и покушении на жизнь Императрицы Литела. Суд приговаривает его к сожжению на костре с лишением дворянского достоинства. Все имущество осужденного подлежит полной конфискации в пользу Церкви для последующей раздачи беднякам — дабы искупить его тяжкие грехи перед этим миром.
Закончив сухое чтение, инквизитор вновь уставился на алое платье Се Чжи и безучастно осведомился:
— Вы удовлетворены?
Удовлетворен? Ничуть. Словесным кружевом Святого Престола можно белое в любой момент объявить черным. Се Чжи намеревался лично допросить одержимого герцога, чтобы убедиться в правдивости церковных речей.
Но едва Се Чжи собрался вступить в словесную дуэль с инквизитором, как из дверей собора выплыл Папа в своем ослепительном, шитом золотом белоснежном облачении.
Он шел подобно луне в окружении созвездий, от его фигуры веяло неподдельным благородством, а мягкая, доброжелательная улыбка располагала к доверию с первого взгляда.
— Ваше Величество, — ласково произнес старец, глядя на Се Чжи с поистине отцовской теплотой. — То, что вы пострадали в стенах нашей обители — несомненная вина Церкви. В качестве компенсации за перенесенные испытания мы передаем вам половину конфискованного состояния герцога Аранло. Бедное мое дитя... Золото не сотрет из памяти пережитую боль, но способно сгладить неприятный осадок. Надеюсь, вы примете наш дар?
Се Чжи отлично понимал: святой отец пытается заткнуть ему рот звонкой монетой.
— Злодеяния Аранло причинили мне немалый вред, и компенсация действительно полагается, — с улыбкой отозвался Се Чжи. — Однако помимо денег меня куда больше интересует истина.
Его взгляд стал пытливым:
— К примеру... каким образом тварь Бездны сумела миновать защитный барьер Святого Света в самом Соборе? Как пострадавшая сторона, я ведь имею право знать подробности?
Лицо цветущего старца на мгновение посерело.
— Простите, — вздохнул Папа. — Церковь готова предложить вам любые иные возмещения, но эти сведения разглашению не подлежат.
С этими словами его величественный облик словно потускнел.
— Почему же? — нажимая на каждое слово, спросил Се Чжи.
Позолоченная знать затаила дыхание. Дерзнуть допрашивать самого главу Святого Престола! На подобную дерзость мог отважиться лишь тот, кто пользуется исключительной благосклонностью Бога Света. Предыдущий правитель, позволивший себе подобный тон, быстро лишился короны.
После затянувшейся паузы Папа тяжело, надрывно вздохнул и закрыл лицо руками:
— Потому что это... позорнейшее пятно на репутации Церкви. Мой недосмотр, моя излишняя доверчивость довели до того, что в наших рядах притаилась змея.
На глазах глубокого старика выступили слезы.
Дворяне начали бросать на Се Чжи осуждающие взгляды: перед ним стоял глубоко уважаемый, умудренный годами первосвященник, а юный правитель дерзит ему без тени почтения!
И тут в толпу выбежал встревоженный служитель храма. Задыхаясь от страха, он выкрикнул:
— Святейшество! Грешник Морос... он бежал из темницы!
— Что?! — Папа ошеломленно округлил глаза, хотя про себя яростно проклинал кардинала, умудрившегося сорваться с крючка в самый недвусмысленный момент.
Среди знати поднялся ропот. Все знали Мороса как могущественного кардинала, занимавшего высочайшее положение. А теперь? «Грешник», «темница», «побег»...
Догадливые быстро связали факты: именно Морос провел одержимого герцога в святилище, подставив Императрицу под удар.
— Чего вы застыли?! — вскричал Папа, повысив голос. — Немедленно снарядите погоню!
Сильнейшие клирики из его свиты тут же сорвались с места.
Повернувшись к Се Чжи, первосвященник виновато и горько улыбнулся — в этой улыбке читалось нечеловеческое утомление.
— Я и помыслить не мог, что Морос поддастся искушениям дьявола... — сокрушенно пробормотал он.
Воспитание кардинала требовало огромных ресурсов, и его падение наносило сокрушительный удар по авторитету Престола. В глазах публики это выглядело истинной трагедией. Присутствующие прониклись искренним сочувствием к немощному старцу.
Вот только в душе Папы не было ни капли скорби. Сбросить Мороса с пьедестала — лучшая новость за последнее время! Одной преградой на пути Нии к папской тиаре стало меньше. Единственной помаркой оставалось то, что кардинал выжил. Но это дело поправимое: надо лишь найти его раньше других и заставить замолчать навсегда.
Се Чжи наблюдал за этой разыгрываемой перед ним комедией со сторонним хладнокровием.
— Выходит, кардинал Морос спутался с демонами и тайком провел одержимого Аранло в Собор?
— Увы, да, — скорбно подтвердил Папа. — Для нас это несмываемый позор, потому я и не хотел выносить сор из избы. Не хотелось, чтобы грех одного человека бросил тень на всю Церковь.
Аргумент звучал безупречно: любой попытается скрыть предательство в собственном доме.
— В таком случае могу я увидеть герцога Аранло? — спросил Се Чжи.
С самого начала его целью был допрос обвиняемого.
Едва он произнес это, как из дверей Инквизиции выскочил бледный инквизитор и подбежал к Папе:
— Святейшество! Герцог Аранло... покончил с собой в камере!
Се Чжи не удержался от едкого смешка:
— Надо же, какое поразительное совпадение.
— И с чего бы ему убивать себя после признания? — шепнулись в толпе.
— Наверное, струсил перед костром. Изувечить себя быстрее и проще...
— И то верно.
— Что ж, похоже, мое желание пообщаться с герцогом так и останется неисполненным, — Се Чжи задумчиво постучал веером по ладони. — В таком случае прошу Ваше Святейшество не забыть о компенсации: половина состояния Аранло принадлежит мне.
— Безусловно, — кивнул Папа, хотя мысль об утрате невероятных богатств отзывалась у него тупой болью в сердце.
«Чертовы отродья Бездны, — проклинал он про себя демонов. — Не смогли прикончить одну девчонку!»
— Замечательно, — улыбнулся Се Чжи. — А теперь я бы хотел навестить принца Арфи и перекинуться с ним парой слов.
Папа не возражал. Даже если Императрица подошлет Арфи вести расследование, тот ничего не раскопает.
* * *
В монастырском саду Арфи уединенно читал книгу. Он поднял взгляд, только когда Се Чжи подошел вплотную.
— Ваше Величество, — он отложил фолиант и тепло улыбнулся.
Защитная магия Сена отрезала его чувства: Арфи даже не догадывался, что стоящий рядом слуга до степени смешения похож на Отца-Бога.
— Как успехи в деле о золотом флаконе? — без лишних прелюдий спросил Се Чжи.
Арфи мгновенно придал лицу серьезное выражение:
— Мне удалось выяснить, что к сосуду прикасались лишь трое: кардинал Морос, доверенный кардинал Его Святейшества и Святой сын Ния.
Се Чжи сразу вычеркнул Нию: этот дуралей на подобную комбинацию не способен — ни мозгов, ни сил не хватит.
— Флакон принадлежал Моросу, и святую воду набирал тоже он, — опустив глаза, добавил Арфи.
Все ниточки снова сошлись на Моросе. Се Чжи в подобную гладкость не верил — слишком уж аккуратно выстроена цепочка обвинений, — но иных зацепок у него не было.
Вздохнув, он предостерег Арфи не верить никому в Церкви Света и держать с ним постоянную связь.
Закончив разговор, Се Чжи в сопровождении Сены направился к парящему замку.
Едва ступив на белоснежные ступени, он почувствовал, как к нему возвращается привычная лень.
— Неси меня, — капризно попросил Се Чжи, прислоняясь к плечу Сены. — Подниматься по лестнице — сущий ад. Разговоры с этими лицемерами выпили из меня все силы.
Сена лишь снисходительно вздохнул, подхватил это избалованное создание на руки и неторопливо пошел вверх по маршу.
Когда они ступили в Воздушный сад, из пышных кустов роз навстречу им неожиданно вывалился израненный, истекающий кровью мужчина. Задыхаясь, он протянул к ним дрожащую руку:
— Спаси... спасите меня... Я — Морос.