Герцог Бартон, видя, что Арфи не спешит забирать принесённый подарок, тихо спросил:
— Не пришёлся по душе?
Арфи едва собрался возразить, как со спины на него с разбега налетел золотоволосый юноша, стиснув в руках резную шкатулку.
— Арфи! Я так и знал, что найду тебя здесь! — Ния обвил руками его шею и жизнерадостно улыбнулся.
Уединённый угол под яблоней в монастырском саду был любимым местом Арфи, и Ния частенько забегал сюда.
Герцог Бартон слегка нахмурился, когда его бесцеремонно прервали, но тут же опустил веки, пряча вспыхнувшую в глубине глаз досаду.
— Зачем пришёл? — спросил Арфи, мягко высвобождаясь из объятий.
— Да вот, встретил по дороге гонца. Сказал, что это подарок от императрицы Лител к твоему дню рождения. Ну я и решил донести сам. — Ния поставил деревянный сундучок перед Арфи, пристукнув пальчиком по крышке. — Надо же, не забыла-таки!
Подарок Се Чжи выбирал лично и отправил через телепортационный круг Екатерины, чтобы успеть точно к дате.
Губы герцога Бартона сжались в узкую линию. Вид чужой посылки откровенно резал ему глаз.
— Открывай скорей! Эта женщина на подарки не скупится, наверняка прислала нечто баснословно дорогое, — подначил Ния.
Он до сих пор помнил, как императрица Лител пыталась подкупить его короной из глубоководного жемчуга стоимостью в сотни тысяч золотых. Жаль только, Арфи всё испортил — отобрал венчальный убор и отослал Богу Света. При одной мысли об этом Нию до сих пор разбирала досада.
«Проклятый Арфи! Сам святоша, так зачем от других требовать такой же суровости к мирским благам?!»
Арфи кивнул и откинул крышку. Внутри лежали ещё два футляра: один поменьше, другой побольше.
Открыв маленький, Арфи увидал ярко-красный драгоценный камень. Рубин цвета голубиной крови покоился в серебряной оправе, закреплённый на чёрной кожаной ленте. Украшение выглядело строгим, но в то же время изысканно-броским. Вдобавок на оправе виднелись выгравированные символы алхимического круга.
— Ну и размах! — ахнул Ния.
Один лишь этот рубин стоил целое состояние — соперничать с ним мог разве что самоцвет на коронационном венце самой императрицы. А уж алхимическая защита, способная мгновенно вытащить владельца из любой смертельной передряги, и вовсе делала колье бесценным.
Глядя на алый самоцвет, Арфи невольно улыбнулся. Императрица действительно относилась к нему с искренней теплотой. Вот только...
Вкус у неё был чисто императорский. Сам Арфи предпочитал скромную одежду строгих, холодных тонов. Такой яркий алый камень хоть и подчёркивал его красоту, казался слишком вызывающим для его сана.
Подумав об этом, он уже собрался захлопнуть крышку.
— Э, нет! Кто же в день рождения отказывается от обновки? — остановил его Ния и сам выудил колье из футляра.
Не успел Арфи и словом обмолвиться, как золотистый юноша ловко застегнул ленту у него на шее.
Рубин лёг точно в ложбинку между ключицами, оттеняя фарфоровую белизну кожи, а чёрная лента подчеркнула изящный изгиб шеи.
Стоявший подле герцог Бартон с трудом подавил вспышку раздражения. И этот пылающий камень на чужой шее, и близость Нии, беззастенчиво касавшегося Арфи, действовали ему на нервы — словно кто-то дерзко посягнул на его собственность.
Пальцы герцога сжались, и серебряный листок, который он держал в руке, с тихим треском переломился пополам.
— А во второй шкатулке что? Открывай скорее! — с улыбкой поторопил Ния.
Арфи поддел крышку второго футляра. Внутри ровными рядами лежали чёрные рисовые шарики. Крупные, глянцевые зёрна смотрелись бы аппетитно, если бы не их странный, почти траурный оттенок.
— Как странно... Зачем ей присылать такую еду? — удивился Ния.
Роскошное колье и эдакая стряпня в одной посылке смотрелись по меньшей мере дико.
— Возможно, это новое лакомство из дворцовой кухни, — попытался заступиться за императрицу Арфи.
— Так попробуй! — с любопытством уставился на него Ния.
— Хорошо, — Арфи отправил небольшое зернистое угощение величиной меньше ногтя в рот.
В следующее мгновение он замер. Лишь безупречное воспитание и выдержка помешали ему выплюнуть эту дрянь прямо на землю.
«Что это за ужас?! Горько, терпко, да ещё и не прожуёшь!»
— Ну как, вкусно? — поинтересовался Ния.
Арфи с трудом сглотнул и с вежливой улыбкой ответил:
— Можешь попробовать сам. — Он взял один из шариков и протянул Ние, после чего повернулся к молчаливому свидетелю: — Герцог не желает отдать должное дворцовому угощению?
Бартон посмотрел на шарик из чёрного риса. Ему было досадно, что угощение поднесено обоим, а не ему одному, но отказываться он не стал:
— С удовольствием.
Он изящно отправил шарик из чёрного риса в рот.
Спустя секунду три высокопоставленных, безупречно воспитанных господина стояли с благородными улыбками на лицах, мысленно отчаянно проклиная всё на свете.
— Вкус... крайне необычный, — первым нарушил молчание герцог Бартон. — Я вспомнил, что не закончил разбирать книги в архиве. Позвольте откланяться.
Направившись к выходу, герцог на миг обернулся:
— Коли прежний подарок пришёлся не по душе, я подберу для вас нечто более подходящее в другой раз.
И его фигура скрылась за поворотом аллеи.
Ния скривился, с трудом сдерживая позыв:
— Ох, меня же ждёт Его Святейшество! Совсем вылетело из головы, прошу прощения!
Ему требовалось немедленно — сей же час! — выплюнуть эту пакость и промыть рот водой!
Не успел Арфи ответить, как юноша стрелой умчался прочь.
Под раскидистой яблоней остался лишь сам Арфи.
С трудом проглотив горькую массу, он достал со дна шкатулки письмо.
Изящное каллиграфическое письмо показалось ему знакомым. Писала не сама императрица — в этом Арфи был уверен, — но вот слог и тон точь-в-точь передавали её характер. Должно быть, диктовала дворецкому.
Се Чжи предупреждал: Церкви верить больше нельзя, в скором времени она может открыто выступить против Бога. Он просил Арфи не предпринимать необдуманных шагов, поясняя, что колье прислано ради его безопасности, а в случае крайности можно довериться людям кардинала Мороса.
Кроме того, Се Чжи подробно описал невероятную урожайность чёрного риса и в конце язвительно поинтересовался, каков тот на вкус.
Арфи тихо вздохнул. Императрица прислала этот рис не ради шутки. С такой урожайностью можно прокормить тысячи голодающих. Если распространить посевы, гибель от голода навсегда уйдёт в прошлое.
Дочитав до конца, Арфи слегка подбросил листок. В тот же миг иней сковал бумагу, и она рассыпалась ледяной пылью.
Затем он молча доел оставшиеся шарики из чёрного риса.
Арфи прижал руку к животу.
«И вправду редкостная дрянь».
«Нужно немедленно написать императрице и попросить семян, — подумал он. — Я сам займусь выведением и улучшу вкус чёрного риса».
Хотя урожайность этого чёрного риса способна прокормить огромное количество простых трудящихся, которым достаточно лишь быть сытыми и которым всё равно на вкус еды, Арфи всё же чувствовал, что должен сделать хоть что-то, чтобы эти люди жили чуточку лучше.
«Императрица Лител на моём месте поступила бы так же».
* * *
А на другом конце континента Се Чжи громко чихнул. Стоявший рядом Сена тут же набросил ему на плечи тяжёлый подбитый мехом плащ.
— Да жарко же! — всплеснул руками Се Чжи.
Погода ещё не настолько испортилась, чтобы кутаться в меха. Но, похоже, наступила пора, когда заботливый спутник считает, что тебе холодно.
— Ваше здоровье оставляет желать лучшего, — отрезал Сена сухо.
После того как рана в животе едва не стоила Се Чжи жизни, о прежней выносливости пришлось забыть. Раньше он мог полчаса наперегонки бегать с герцогиней по замку, а теперь устанет за пару минут.
— Ладно, ладно, убедил, — вздохнул Се Чжи.
Он повернулся к Кеселин, терпеливо ожидавшей у дверей:
— Ну что, после пира слухи разлетелись?
— Всё исполнено, Ваше Величество, — склонила голову Кеселин. — Нынче весь город только и делает, что обсуждает кипячение воды. В окрестных деревнях тоже пошли толки. До конца дня госпожа Крис поручит торговцам и храбрецам разнести эти вести во все уголки Лител.
— И как народ? Готов кипятить? — уточнил Се Чжи.
— Восемь из десяти относятся к затее с одобрением.
Се Чжи удовлетворённо кивнул. Восемьдесят процентов — отличный результат. Что до самых бедных городских низов, то у них просто нет лишних медяков на дрова, глупо требовать от них невозможного.
Чтобы кипячение стало доступным каждому, нужно сбить цену на уголь.
— Раздай часть торговых заказов, привезённых из-за границы, нашим дворянам, — распорядился Се Чжи. — Передай: как только подпишут договора, пусть сами выколачивают себе прибыль. Хватит висеть у меня на шее.
Рост заказов заставит фабрики наращивать мощности, спрос на топливо подскочит, а чтобы удержать себестоимость, заводчикам придётся сбивать цены на уголь.
— А что с кошками? — продолжил допрос Се Чжи.
— Призванные Вашим Величеством храбрецы обзавелись питомцами почти поголовно. А за ними и зажиточные горожане потянулись.
— Вот и славно.
Не обязательно заставлять каждого нищего держать кота, достаточно, чтобы их стало больше на улицах и в домах имеющих доход.
Уточнив ещё несколько деталей, Се Чжи отпустил Кеселин.
Едва она вышла, в кабинет императрицы вошёл Морос, занимавший ныне пост министра внутренних дел. Лицо его было серьёзным.
Отдав почести, Морос доложил:
— Через пару дней в столицу прибывают члены Общества Высшей Истины из центрального аппарата Церкви.
Се Чжи прищурился:
— И зачем их сюда несёт?
— Официальный предлог — изучение древних фолиантов в Соборе Святого Света, — ответил Морос. — Впрочем, Общество Высшей Истины направило своих людей во все исторические храмы континента.
Се Чжи нахмурился:
— Изучение книг? В главной цитадели святош библиотеки обеднели?
Что за бред? Все религиозные фолианты хранятся в штаб-квартире Церкви, с какой стати им ехать в провинцию? Неужели в каждом королевстве списки «Книги Сотворения» разнятся?
— Явно замышляют какую-то дрянь. Глаз с них не спускай.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — отчеканил Морос.
В тот же миг перед глазами игроков вспыхнуло системное уведомление:
[Задание: Выслеживание Общества Высшей Истины]
Игроки, разбуженные звуковым сигналом, массово встрепенулись. О боги! Сколько же лет они не видали сюжетных квестов?!
Народ ликовал: раз квест дали — значит, скоро кому-то очень сильно не поздоровится!