Когда-то императрица Лител во всеуслышание поклялась хранить девственность и навеки посвятить себя служению Богу Света. А поскольку от святых сыновей и святых дев Святого Престола требовалась абсолютная чистота духа и тела, со стороны казалось, будто молодая правительница — действительно нечто вроде святой девы вне штата.
Впрочем, будь она хоть трижды любимицей богов, подобное дерзкое требование — открыто выбивать официальную должность у самого Папы — выглядело неслыханной смутой и гордыней.
Сена, стоявший за спиной Се Чжи, молча созерцал его тонкий силуэт.
"Какая ещё святая дева? — иронично подумал дворецкий. — Некоторые лишь притворяются девами, оставаясь святыми сынами".
Папа, восседавший на высоком престоле, встретил пылающий взгляд Се Чжи без тени раздражения. Напротив, его губы тронула добродушная улыбка.
— Императрица Лител изволит шутить, — мягко произнёс он.
Его голос дышал всепрощением, а во взоре читалась отеческая снисходительность, будто перед ним стоял взбалмошный ребёнок.
Именно таким Папу и представляла себе паства: кротким, милосердным, излучающим святость. Но Се Чжи прекрасно видел, что под роскошным одеянием, расшитым золотом и усыпанным драгоценностями, скрывается лишь дряхлая плоть, угасающая от старости.
Губы Се Чжи тронула улыбка. Он взмахнул расписным веером с золотым тиснением, прикрыв нижнюю часть лица, и лукаво прищурился:
— Лишь невинная шутка, Ваше Святейшество. В честь дня вашего рождения я приготовил особый дар. Не угодно ли вам взглянуть?
Его Святейшество, почти погребённый под тяжестью драгоценностей и парчи, слегка прищурился и кивнул:
— Отчего же, извольте.
Собрание монархов и вельмож, с трудом оправившись от ослепительной красоты императрицы, с холодным скепсисом наблюдало за происходящим. Что вообще эта девчонка способна преподнести? Золото? Сапфиры? Чем удивишь человека, владеющего священной империей?
Се Чжи, стоявший в центре зала, дважды хлопнул в ладоши. Из залы вошли двое — сереброволосый юноша с глазами цвета сочной лесной зелени и статная красавица, чертами лица напоминавшая саму правительницу Лител.
— Раскройте, — велел Се Чжи.
Саша и Ци Е Ся одновременно открыли продолговатый футляр, который держали в руках, и бережно развернули длинное полотно.
Пред взорами присутствующих предстало Небесное царство. Среди пышных облаков резвились беломраморные, чистокрылые ангелы; над ними, окружённый сиянием, восседал Владыка Архангелов Арфи, чей лик был передан с поразительным сходством, и сквозь лик этот сквозила кроткая любовь к созданию. Но центральное место на холсте занимал легендарный Собор.
То была обитель Бога Света, предел мечтаний каждого смертного. Белоснежные шпили рвались в вышину, золотой подиум искрился россыпью драгоценных камней, подобных ночным созвездиям, а внешний периметр венчали монументальные серебряные кольца, излучавшие холодный, величественный свет.
Лишь взглянув на полотно, зала потонула в шорохе изумлённых шёпотов.
— Неужели это холст? Не похоже… Разве ткань может быть настолько ровной и держаться так твёрдо?
Се Чжи про себя усмехнулся: "Ещё бы! Это ведь бумага! Впрочем, не завидуйте заранее — совсем скоро снежная бумага появится на рынках ваших государств, и вы запасетесь ею вдоволь".
— Прежде я не встречал подобной живописи, — донёсся чей-то восхищённый голос. — Никакого дотошного реализма, но до чего же сказочно красиво!
Улыбка на губах Се Чжи стала ещё более удовлетворенной. Ещё бы — техники XXI века! Игра света, прозрачные слои, упор на атмосферу и фантастичность. Бедный придворный художник пахал без сна и отдыха пять суток подряд, отдавая все силы без остатка, и после завершения работы едва не испустил дух, так что с трудом сумел дойти до этого празднества.
Папа не выдержал. Опираясь на руку Святого сына Нии, он медленно сошёл с высокого помоста и приблизился к свитку. Дрожащие пальцы старика несмело коснулись нарисованного собора — места, где ему не суждено было побывать при жизни.
— Дивно… — с притаенным трепетом прошептал Папа.
Се Чжи торжествовал: кто бы сомневался!
Затем Папа озвучил вопрос, крутившийся на языке у всех собравшихся:
— На чём же написано сие чудо? Разве это ткань?
Се Чжи только этого и ждал. Сделав шаг вперёд, он звучно и чётко произнёс:
— Сие есть снежная бумага — новое изобретение Империи Лител. Названа она так за безупречную белизну. Она прочна, эластична, не боится ни времени, ни древоточцев. В моих землях она уже стала главным материалом для письма. К тому же цена её доступна каждому.
— Чудная вещь, — поглаживая шелковистый лист морщинистой ладонью, молвил Папа.
Он был умён и сразу понял: эта бумага легче пергамента, прочнее папируса, не боится сырости и слепит белизной. Стоит ей показаться на торжественном приёме, как монархи и аристократы всех держав начнут охоту за новинкой. Императрица Лител убила двух зайцев одним ударом. То был тонкий и дерзкий расчёт.
— Сия картина мне зело люба, — произнёс Папа и кивнул Нии, повелевая скрыть полотно.
Впрочем, иного ответа быть не могло: полотно пронизывала святость, а изображение небесной обители в сочетании с невиданной техникой завораживало. Заявить, будто картина не пришлась по душе, было бы равносильно богохульству.
— Рад, что подарок пришёлся вам по вкусу, Ваше Святейшество, — с выверенным изяществом склонил голову Се Чжи. — Однако это далеко не всё. У меня есть ещё кое-что.
Он кинул короткий взгляд на Сена. Дворецкий тут же шагнул вперёд, держа на ладони резную шкатулку. Ния принял её и бережно передал понтифику.
Крышка откинулась. Внутри лежала стопка изысканной бумаги для писем. Она отличалась более плотной текстурой, нежели полотно картины; кремовый оттенок оттеняла тончайшая золотая пыльца. Изделие выглядело благородно и величественно, а в воздухе разлился тонкий аромат благовоний, точно в древнем соборе.
— Это особый вид бумажных писем, завоевавший признание среди знати Лител. Каждая карточка — символ высокого положения, — с мягким расчётом проговорил Се Чжи. Лицо его выражало предельное благоговение, хотя про себя он кричал: "Покупайте, господа знатные дуралеи, раз уж показано, что это пик статуса!"
Папа скользнул покровительственным взором по драгоценным листкам и проговорил:
— Благодарю за заботу. Ния, прими дар.
Святой сын защёлкнул замки, укрыв сокровище от алчных взоров вельмож.
Се Чжи просиял. Дела шли лучше некуда! И снежная бумага, и элитные писчие наборы предстали во всём блеске пред лицом высшего света. Сам глава церкви выступил рекламным лицом — теперь заказы потекут рекой! Любой здравомыслящий человек предпочтёт простую и красивую бумагу вонючему пергаменту или ломкому папирусу.
Се Чжи уже собирался изящно отлавировать в сторону, предвкушая золотые дожди, как вдруг кто-то, не выдержав его торжества и показного великолепия, подал голос.
— Всем ведомо, что путь из Лител в Империю Света лежит через мои земли! — выкрикнул мужчина в короне и царственных одеждах. — Но отчего-то владения мои не получили никаких прошений о проходе кортежа. Скажите, императрица, вы осознаёте, что безнаказанно вводить войска на чужую территорию без разрешения — это прямое объявление войны?
Не давая Се Чжи вставить слово, монарх повернулся к правителям соседних держав, чьи границы пролегали по предполагаемому маршруту:
— А вам, вассалы и государи, присылала ли эта девица хотя бы весточку о своём приближении?
Лица венценосцев помрачнели. Никому не приятно узнать, что чужая армия прошла сквозь их земли, словно сквозь незапертую дверь, а они о том ни сном ни духом.
В мгновение ока Се Чжи оказался в окружении враждебных, сомневающихся взоров.
Но Се Чжи даже брови не повёл. На его губах всё так же играла беззаботная, безупречная улыбка, невольно выводившая неприятелей из себя.
Он изящно приподнял край пышной юбки и с едва уловимым сарказмом окинул собрание взором:
— Вижу, благородным гостям недосуг покоевать, пока не раскроется тайна моего прибытия?
— Однако... — тон Се Чжи резко изменился. Он в упор посмотрел на виконта Сьюза, затеявшего споры: — Прежде чем я отвечу, позвольте выведать кое-что у вас.
— Что... что именно? — пробормотал дворянин, едва удерживая бокал с вином под невыносимым давящим взором изумрудных глаз.
Аура этой тонкой девы давила сильнее, чем величие самого понтифика. То была властная мощь урождённого владыки.
Плавно покачиваясь на высоких каблуках, правительница Лител сделала шаг вперёд. В свете канделябров её черты казались невероятно прекрасными, но вельможу пробил холодный пот.
— Не подходи! — взвизгнул Сьюз, выпуская бокал из дрожащих пальцев. Рубиновая жидкость плеснула на мрамор.
Се Чжи замер. Цоканье каблуков смолкло. Собрание в оцепенении уставилось на позорное зрелище.
Вельможа барахтался на полу, судорожно отползая назад и хрипло хватая воздух. Вся аристократическая спесь слетела с него в миг.
— Сьюз! Что за убожество?! — рявкнул император империи Сителань, горевший от стыда за своего подданного.
Се Чжи слегка отступил и невинно развёл руками:
— Но я ведь даже пальцем не тронул господина...
И то была чистая правда. Они находились в стенах Собора Священного Света, где малейшее проявление тёмных чар тут же вышло бы наружу. Увалень Сьюз попросту струсил, раздавленный одной лишь харизмой молодой правительницы.
Присутствующие с презрением смотрели на распластавшегося виконта. Правитель империи Сителань, не желая терзать взоры гостей позором, брезгливо махнул страже, и скулящего дворянина выволокли прочь.
Се Чжи сокрушённо вздохнул: раз виконт Сьюз оказался не способен вести разумный диалог, придётся обратиться к более достойному собеседнику.
Он повернулся к златотканому престолу:
— Ваше Святейшество, вы — старейший и мудрейший из ныне живущих. Полагаю, лишь вам под силу разрешить мой недоумённый вопрос.
Папа склонил голову:
— Спрашивай, дитя.
— Кому принадлежит поднебесье? — устремив взор на Папу, спросил Се Чжи.
Папа смежил веки. На мгновение в зале воцарилась тишина.
— Высокие небеса принадлежат Господу, — возвестил он.
Ибо там простираются Его владения, и власть над вышиной отдана лишь Ему.
— Вот именно, — улыбнулся Се Чжи. — А коли мой путь пролегал через небесную обитель Бога, то о каком нарушении границ земных государей может идти речь?
— Довольно софистики! — выкрикнул кто-то из толпы. — Позвольте спросить, правительница: способны ли вы доказать, что вы и ваше войско прилетели по воздуху?
Се Чжи плавным движением развернул золочёный веер и указал в сторону высоких стрельчатых дверей:
— Доказательства? Они ждут вас снаружи. Стоит лишь шагнуть за порог.
Охваченные любопытством, монархи и вельможи хлынули к выходу.
Ночная луна лила нежный, ослепительный свет. Высоко над облаками, залитый этим призрачным сиянием, парил Воздушный сад — точная копия небесной обители Бога.
Серебряные обручи искрились переливами; пышные алые розы гирляндами свисали с белоснежных карнизов, смягчая строгость священного собора. Драгоценные камни на золотых дисках мерцали таинственным фиолетовым огнём. Всё вокруг дышало невероятной, божественной грацией. То был явный знак высшей милости: Творец отдал свою обитель под сады правительнице Лител.
— О... — выдохнула толпа, онемев пред величием увиденного.