С тех пор как Императрица взошла на престол, министр финансов и командующий городской стражей были с треском отправлены в отставку и лишены власти. Лишь кресло министра внутренних дел оставалось нетронутым, отчего Джайс питал иллюзии, будто гроза миновала.
Однако теперь, стоя перед Се Чжи, он с ужасом осознал: правительница ничего не забыла. Она не трогала его лишь потому, что под рукой не было подходящей замены. А едва замена появилась — сам он превратился в бесполезный балласт.
Если не проявить благоразумие сейчас, его ждёт та же участь, что и министра финансов.
— Я лишь зачитал решение. К чему эти страсти? — Се Чжи подпёр подбородок ладонью и с лёгкой, едва уловимой усмешкой поглядел на Джайса сквозь прищур изумрудно-зелёных глаз.
От этого взгляда у министра внутренних дел окончательно ушла почва из-под ног. Раскусить намерения правительницы становилось всё сложнее.
— Или... — Се Чжи скользнул взором по присутствующим вельможам, — вы полагаете, будто господину Джайсу стоит и впредь занимать этот пост?
Джайс поспешно поднялся с колен. Даже если бы дворяне вздумали отстоять его кандидатуру, у него не хватило бы духу согласиться. Причина проста: он был замешан в заговоре против Императрицы, и за одно это его ждала плаха. Если правительница ограничивается лишь лишением должности, дерзнёт ли он перечить?
— Ваше Величество, года берут своё, и мне всё тяжелее справляться с государственными делами. Я искренне рад уступить дорогу молодой крови. Слава Богу Света, даровавшему Империи Лител новые таланты! — натянуто залебезил Джайс, изо всех сил разыгрывая смирение.
Се Чжи расплылся в довольной улыбке:
— Что ж, раз так, извольте сдать печать и перстень.
В Империи Лител печать служила символом административной власти, а перстень — знаком высокого положения. Золотое кольцо обозначало члена Кабинета министров, серебряное — депутата Палаты общин, причем узор на драгоценном металле строго указывал на ведомство.
Се Чжи прямо сейчас требовал передать управление внутренними делами государства в руки человека, чьё имя никто в этом зале никогда прежде не слышал.
И пусть этот Морос держался с безупречным изяществом, а его манеры и мягкая улыбка выдавали в нём утончённого учёного, аристократы ни на грош не верили, что передача ключевого поста юнцу пойдёт империи на пользу.
Джайс дрожащими руками извлёк из кармана официальную печать министерства внутренних дел, после чего сдёрнул с пальца золотой перстень с гравировкой роз и терновника. Всё это он передал Моросу.
Окончив скорбную процедуру, Джайс будто лишился последних сил и весь обмяк.
В этот самый момент к нему подошёл чёрноволосый дворецкий Императрицы и негромко произнёс:
— Поскольку вы более не состоите в Кабинете, попрошу покинуть залу.
Се Чжи выставлял его без всяких экивоков. Джайс смерил присутствующих померкшим взглядом, ощущая глубокое унижение. Выдавив из себя подобие поклона, он поспешно удалился.
Двери зала заседаний вновь тяжело захлопнулись. Се Чжи перевёл взгляд на Мороса, восседавшего по правую руку от него.
— Садись. Теперь ты министр внутренних дел. Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания.
— С превеликим почтением, Ваше Величество, — Морос изящно наклонил голову. В его жестах сквозила такая аристократичность, что собравшиеся вельможи невольно задались вопросом: уж не пригласила ли Императрица знатного иноземца?
Се Чжи лишь мысленно усмехнулся. Помогать Моросу он не намеревался: разгребать наследие Джайса и утихомиривать недовольных дворян новоиспечённому министру придётся в одиночку.
Едва Морос занял место в совете, Се Чжи огласил главный вопрос сегодняшней встречи — строительство дорожной сети.
Некоторые члены Кабинета тут же зашептались. Мы едва успели проложить тракт от столицы до города Данлань, к чему снова затевать стройку?
Дворяне решительно не желали раскошеливаться. Любая дорога, проходящая по их землям, требовала вложений, а выкидывать деньги на ветер аристократы не привыкли.
Тогда Се Чжи развернул на столе массивный свиток. Это оказалась подробнейшая топографическая карта Империи Лител. От столицы во все стороны, вплоть до самых границ, расходились восемь прямых магистралей.
Присутствующие ахнули, разглядывая филигранную работу. Кто-то из министров не выдержал и ткнул пальцем в пергамент:
— Кто чертил сию карту?
Изгибы рек, рельеф гор и возвышенностей были сработаны с аптекарской точностью — обычные картографы о подобной детализации не смели и мечтать.
Се Чжи едва заметно улыбнулся. Разумеется, это был труд игроков-геологов, которым нечем было заняться в свободное время. Пока одни выбивали очки вклада, осваивая магию, а другие обустраивали поместья, эти энтузиасты исходили Лител вдоль и поперек и на основе старых схем составили безупречную карту.
По мнению Се Чжи, до идеала ей было далеко, но для текущих задач вполне хватало.
— Ваше Величество, мастера, создавшего эту карту, следует беречь пуще глаза! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она попала в руки сопредельных государств, — вполголоса заметил один из министров.
Се Чжи скользнул по нему взглядом. Иногда дворяне казались ему беспросветными глупцами, но когда дело касалось их личной выгоды, сообразительности им было не занимать.
— Само собой, — кивнул Се Чжи. Все игроки при входе в игру подписали пользовательское соглашение, так что предательство исключалось в принципе.
— Вот и отлично, — выдохнули присутствующие.
Министры прильнули к карте, выясняя, не пролегают ли будущие тракты через их владения. И тут дворяне заметили нечто странное: две магистрали упирались прямиком в Бездну.
— Ваше Величество, к чему ведут эти две дороги? Зачем строить их в такую глушь? — опешил один из сановников.
Империя Лител занимала северные земли континента, а ещё дальше на север располагалась Бездна, где в древности Владыка Архангелов запечатал полчища исчадий тьмы.
От империи её отделял Демонический лес, кишащий опаснейшими тварями. Направляться туда не рисковали даже бывалые наёмники. И вот теперь Императрица вознамерилась проложить туда сразу два магистральных тракта!
«Уж не лишилась ли она ума?» — пронеслось в головах присутствующих.
Прокладывать дороги в те края абсолютно бессмысленно! Там нет ни души, ни пахотных земель, ни стратегической выгоды. Сиё предприятие — чистой воды растранжиривание казны!
Однако высказать свои мысли напрямую министры не дерзнули, сформулировав опасения весьма деликатно:
— Прокладка этих двух путей... не станет ли она чрезмерной расточительностью?
Се Чжи отрицательно качнул головой. Именно эти два тракта были необходимы ему, чтобы двинуть к Бездне тяжелую бронетехнику. Без них он не сможет в кратчайшие сроки перебросить на передовую танки, провиант и ракетные установки. Без них невозможно устроить Бездне огненный ад и установить на земле вожделенный мир.
Из всех восьми магистралей эти две имели первостепенное значение.
Вот только раскрывать истинные замыслы этим вислоухим вельможам Се Чжи не собирался. Узнай эти шкуры о надвигающейся катастрофе, они от страха тут же переметнутся на сторону тварей Бездны. В противостоянии человечества и демонического бедствия победа людей казалась немыслимой, и дворяне в лучшем случае заняли бы выжидательную позицию.
Се Чжи повесил карту на стену и, взяв указку, ткнул в области возле северных путей:
— Известно ли вам, что таится вдоль этих линий?
Министры растерянно переглянулись. Что там может быть, кроме снега да голых скал? Самое ценное в тех краях — строевой лес, но ради сосен никто в здравом уме не станет прорубать просеки сквозь Демонический лес. Подобный проект потребует гигантских трат денег и сил!
— По данным моих разведчиков, эти земли богаты ископаемыми, — выдержав паузу, улыбнулся Се Чжи. — И в первую очередь — золотыми жилами, редкими металлами и нефтяными месторождениями.
Слово «нефть» аристократам ничего не говорило, но слово «золото» подействовало безотказно.
Золотая жила! Целая жила!
— Слыхали ли вы о паровых двигателях? — спросил Се Чжи.
Дворяне, уже успевшие открыть мануфактуры, охотно закупали у правительницы эти машины. Паровой двигатель производил за день больше, чем сотня рабочих. Но при чём здесь северные земли?
Указка Се Чжи переместилась на значок нефтяной вышки:
— На смену паровым машинам идут двигатели внутреннего сгорания. А горючим для них служит как раз нефть.
Новые технологии позволят производить ещё больше товаров за меньшее время, а значит — получать небывалую прибыль.
Глаза вельмож загорелись. Кто откажется от золотых гор?
Заметив их азарт, Се Чжи развёл руками:
— Казна истощена военными расходами, а потому...
Дворяне мгновенно всё поняли: Императрица желает, чтобы за дороги заплатили они.
— Впрочем, я не прошу вас раскошеливаться даром, — с мягкой улыбкой добавил Се Чжи. — Все найденные вблизи этих трактов месторождения вы получите в приоритетное пользование. Правда, лишь на три года — затем они перейдут государству.
Это предложение окончательно лишило аристократов разума. Да бог с ними, с двигателями! Одно право первой руки на разработку золотых жил за три года окупало любые расходы в десятки раз!
Тракты строить необходимо, причем немедленно! Они готовы внести деньги хоть сейчас!
Се Чжи наблюдал за восторгом дворян, с трудом сдерживая ехидную ухмылку. Интересно, сколько из этих рвачей переживёт нашествие Бездны?
Среди ликующих сановников лишь Крис и Морос сохраняли хладнокровие. Первая подсчитывала, какую выгоду из этого извлечёт государственная казна, второй же поражался коварству правительницы.
Один лишь посуленный куш — и спесивая знать пляшет под её дудку.
Морос посмотрел на дворян и подумал, что управлять ими будет не так уж и сложно.
— Раз решение принято, к укладке всех восьми трактов приступим в ближайшие дни, — подвёл итог Се Чжи.
Вельможи дружно закивали. В их головах уже крутились новые комбинации: для укладки дорог Императрице наверняка понадобятся катковые уплотнители, бетономешалки и экскаваторы. Если наладить их производство прямо сейчас, можно озолотиться!
Обсудив оставшиеся мелочи, аристократы в спешке покинули дворец.
Когда зала опустела, Крис аккуратно собрала записи заседаний, поклонилась и торопливо вышла.
В помещении остались только Се Чжи, Сена и Морос.
Морос повернулся к правителю:
— Ваше Величество, подобный проект потребует привлечения огромного количества рабочих рук. Кто же станет пахать и собирать урожай? К тому же прокладка восьми трактов затянется лет на семь-восемь.
Истекли эти семь лет — и, если Императрица не сдержит бедствие, весь континент Тина превратится в пепелище.
Се Чжи смерил Мороса долгим взглядом:
— Раз уж министр внутренних дел так обеспокоен, проедемся за город, взглянем на страду.
... Экипаж катился по дороге за пределами городских стен. Мороса, сидевшего напротив Се Чжи, оглушал нарастающий гул, от которого закладывало уши.
— Открой шторку, взгляни, — предложил Се Чжи.
Морос отодвинул занавеску. Позолоченное пшеничное поле рассекала исполинская стальная туша. Железный монстр со страшным рёвом пожирал колосья, на корню обмолачивая зерно, и за какие-то десять минут очистил огромный надел.
Морос перевёл взгляд дальше. Насколько хватало глаз, по бескрайним золотым полям двигались десятки таких же стальных исполинов!